Беккет на замедленной пленке

«Последнюю ленту Крэппа» сыграют два театральных бога

 

Осенью сразу две легенды выйдут на московскую сцену – культовый американский режиссер Роберт Уилсон и всемирно известный австрийский актер Клаус Мария Брандауэр. Первый приедет на фестиваль моноспектаклей «SOLO», второй – на фестиваль «Сезон Станиславского». Оба сыграют одну из самых пронзительных пьес о старости и подведении итогов.
Первым ее поставил в 1960-м Парижский театр «Рекамье». Большую часть режиссерской работы взял на себя сам Беккет. «Сэм решительно настаивал на том, чтобы пьеса была поставлена без какой бы то ни было чувствительности, – писал актер Жан Мартен. – Вся наша работа состояла в том, чтобы показать Крэппа стариком, который вспоминает свое прошлое, но без отчуждения, лишь с легким отвращением. Отчасти эта пьеса автобиографична, чем и объясняется отказ Сэма сделать ее сентиментальной, хотя он сохранил в ней размах, который можно назвать трагическим».

«Последняя лента Крэппа» стала триумфом для Гарольда Пинтера. Ему было 76 и он боролся с раком пищевода. Драматург и нобелевский лауреат, ослабленный годами и болезнью, сыграл пьесу своего друга так, что все признавали: это спектакль, который восхитил бы Беккета. Пинтер играл Крэппа в инвалидном кресле, с которого поднялся только на аплодисментах. Он сказал, что больше не будет писать пьесы, и 10 спектаклей в Королевском театре Лондона стали его прощанием. На сцене сидел «старый человек, который до последнего вздоха ищет смысл, зная, что никогда его не найдет».

От Нерона до Ленина
Клаус Мария Брандауэр часто повторяет: «Я актер. Я слишком туп и глуп, чтобы говорить о важных вещах». Это его любимая фраза, но «послужному списку» она не соответствует. В его театральной карьере были главные роли из Шекспира, Шиллера, Гете, Мольера… На сцену Бургтеатра он сто раз выходил в роли Гамлета. Каждую пятницу садился на самолет в Найроби, где снималась картина «Из Африки», и летел в Вену, чтобы на выходных играть спектакль. Перелеты предшествовали восьмидесяти «Гамлетам» из ста! В кино Брандауэр сыграл полсотни ролей, даже самые небольшие сделав своим бенефисом. Уже упомянутому фильму Поллака он завоевал «Золотой глобус», премию британской киноакадемии и нью-йоркской кинокритики как лучший актер второго плана. Но мировой известности добился раньше.   


Главная роль в картине «Мефисто» принесла Брандауэру громкий успех и десятки предложений от голливудских продюсеров. Сыграв баловня нацистов Грюндгенса  – актера и лучшего Мефистофеля немецкого театра – он буквально отбивался от «нацистских» ролей. Голливуд соблазнил его только «бондианой». И теперь Брандауэр точно знает, чем займется на пенсии: сидя по обыкновению в пивной, в своем родном городке, он будет рассказывать друзьям: «А потом, ребята, я снялся в голливудском фильме о Джеймсе Бонде», – это звучит неплохо даже из уст беззубого старика.

Несмотря на частые «прогулки» в кино и роли исторических личностей, от императора Нерона до Ленина, Брандауэр остается верен театру. На сцене знаменитого «Берлинер ансамбля» он каждый раз волнуется, как дебютант, но играет, как зрелый мастер. Даже сломав ногу, он отработал в коляске несколько 9-часовых спектаклей «Валленштейн» (по трилогии Шиллера о «Тридцатилетней войне») и ловко управился с заглавной ролью выдающегося полководца. Полторы тысячи зрителей не остались разочарованы, как, впрочем, и режиссер Петер Штайн, мэтр и один из последних классиков европейского театра.

«Выход в отставку»
Они называют себя аферистами и работают вместе: актер Клаус Мария Брандауэр и режиссер Петер Штайн. В начале года они снова объединились, чтобы представить свою версию «Последней ленты Крэппа». На первую репетицию Брандауэр пришел ни с чем. «Я не был готов ни капли, потому что Петер сказал мне: «Ничего не нужно играть». Да и Беккет сказал однажды, что хотел бы быть «неумейкой» и «незнайкой». Это я запомнил».

Брандауэр уверен, что «эту пьесу стоит перечитать каждому стареющему художнику». Беккет описал в ней тягу к саморазрушению, «выход в отставку» и конфронтацию с собственными воспоминаниями. Слушая записи, Крэпп возвращается назад, в свое прошлое. Он совершает это путешествие в последний раз. И сжигает мосты к себе прежнему. Молодой Крэпп рассказывает об упущенной, непрожитой любви, в которой он осознанно отказал себе, чтобы достигнуть «озарения». А старый Крэпп говорит: «Какой же дурак! Ты вообще ничего не понял 30 лет назад!» Сделать еще одну, новую запись он уже не силах. Мир Крэппа молчит – и лента бежит, оставаясь пустой. «Его сознание уже разрушается, к тому же он заядлый пьяница, – поясняет Брандауэр. – Мне не хотелось бы стать отражением Крэппа. Хотя даже у этого упрямого клоуна есть надежда на смысл. Она питает каждого из нас до последнего вздоха».

Глазами клоуна
Брандауэр и Штайн уводят публику в «тишину, где в течение 20 минут они не могут проронить ни слова», пишет Süddeutschen Zeitung. «В некоторой степени это неприятно, поскольку зрителя вырывают из его привычного временного ощущения, из знакомого театрального ритма». Пантомима и сцены фарса – это «все клоунские номера – только не быстрые, зажигательные, смешные, а направленные на создание нервного напряжения, которое нужно выдержать в их медлительности и неторопливости». «Это не пьеса-хоррор, не комедия, а все вместе взятое – в ней присутствует и холодная отстраненность, и доля клоунады», – говорит Петер Штайн.

За металлическим столом при свете лампы сидит Брандауэр, непритязательный, пыхтящий. С тех пор, как Брандауэр работает со Штайном, «его театральную пылкость приходится снижать до оптимального для искусства уровня», иронизирует немецкая критика. И все же «каждое язвительное замечание, которое Крэпп делает молодому себе, становится виртуозной пьесой великого актера». Все, что он делает на сцене, он делает со своей неповторимостью. Брандауэр не играет – он «брандауэрит». Его походка, манера говорить, даже то, как он сморкается и чешется – абсолютно все становится «фишкой». Когда он смотрит на карманные часы, то один глаз таращит, а другой прищуривает: гримаса клоуна. Когда вытаскивает бананы из ящиков стола, то издает странное бурчание и удивление («ооо-и-ха»): звуки клоуна. А когда поскальзывается на кожуре банана, то как бы говорит: «клоунский трюк». Тем не менее, Брандауэр – это клоун, который лишен комизма. Он играет пьесу Беккета как «притчу о непостоянстве всех вещей». «Существование – это шутка без смысла». Кто знал это лучше, чем Беккет?

«Замедлитель времени»
Cегодня невозможно изобрести ничего нового в прямом смысле слова. Но имя «Роберт Уилсон» уже давно стало синонимом новаторства. Одна из первых его постановок, «Взгляд глухого», продолжалась семь часов в полном молчании, а действо на священных холмах Ирана – «Гора Ка и Сторожевая терраса» – длилось семь дней и семь ночей подряд. «Реальность, смешанная со сном», «жизнь, видимая с закрытыми глазами», – писал о нем французский сюрреалист Луи Арагон.


140 театральных постановок, 15 фильмов и 6 операций на сердце – сумасшедший график Роберта Уилсона странным образом переплавляется в его медиативные сценические фантазии. Однажды он спросил свою сестру: «Если бы ты не знала, кто поставил этот спектакль, ты могла бы представить себе, что это сделал твой брат? – Конечно, Боб, – сказала она, – ведь там все так медленно происходит». Уилсона, действительно, называют «замедлителем времени», хотя сам он с определением не согласен: «В театральных постановках время обычно ускоряется, но я использую естественное время. Время, необходимое солнцу, чтобы закатиться, или дню, чтобы наступить. Я даю зрителям время поразмыслить, помедитировать о вещах, отличных от того, что они видят на сцене».

В театр Боб попал случайно. В детстве он заикался, ни с кем не дружил и, приходя из школы, спешил закрыться у себя в комнате. Он всегда жил в своем мире, и театр стал для него еще одним способом уйти от будничной жизни. Первую пьесу, которую он поставил, написал глухонемой мальчик. «Я понял, что в нём живут визуальные знаки и сигналы, – говорил Роберт Уилсон. – Я был занят тем, что слышу. А он – тем, что видит». Подростка, которого на улице избивал полицейский, Боб усыновил и научился у него передавать звук иначе – через движение. Сначала он ставит в тишине, смотрит всю работу, чтобы оценить ее визуальный язык, а потом добавляет слова, музыку и акустическую партитуру.

Комплимент от Беккета
В 70-х Роберт Уилсон написал и поставил пьесу «Письмо королеве Виктории». Появилась она благодаря общению с мальчиком-аутистом, который использовал слова самым необычным образом. Этот язык, абсурдный и одновременно поэтический, заворожил не только Уилсона. После одного из спектаклей за кулисы заглянул сам Беккет, чтобы сделать комплимент. А спустя время они встретились снова и говорили уже о любимых актерах: Бастере Китоне и Чарли Чаплине. В своих симпатиях к немому кино 20-х режиссер и драматург неожиданно совпали. «Я всегда чувствовал родство с миром Беккета», – признавался Уилсон. Но «Последнюю ленту Крэппа» делать не решался, пока не «перевалило» за 70.

У этой короткой пьесы, всего на 9 страниц, есть одна сложность – прежде чем актер начнет говорить, он должен сыграть очень длинный немой эпизод, почти 50 минут. Но Роберт Уилсон, как и стоило ожидать, легко обошелся без слов. Сначала он, как всегда, молча работал с визуальным «либретто». В «Последней ленте Крэппа» – примерно 200 световых «реплик». Уилсон использовал в работе все приемы, которые придумывал и развивал 45 лет как режиссер, художник и актер. Почти всю пьесу Крэпп просто сидит. Казалось бы, как обыграть эту неподвижность? «Я начал с движения света», – говорит Уилсон.

«Праздник для глаз и боль для ушей»
Крэпп выглядит напуганным, как будто шагнул на сцену из другого измерения. Его лицо беззвучно кричит, жесты укрупняются – и это похоже на немое кино о сумасшедшем изобретателе. Взлохмаченной шевелюрой он и в самом деле напоминает Альберта Эйнштейна. В отличие от других работ, Уилсон использует здесь только холодный голубой свет. Целых два часа перед спектаклем он накладывает белый грим, чтобы соответствовать освещению. Этот простой, но контрастный эффект отражает, как в зеркале, одиночество Крэппа и монотонность последних лет его жизни.

Сцену Уилсон превратил в глубокий бункер с подсвеченными рядами стеллажей. Все контуры резко очерчены, все поверхности – гладкие, а черный монохром разбавлен только красными клоунскими носками Крэппа. Зрители пристально следят за тем, как первые 15 минут он передвигается по сцене под шум дождя. Уилсон перевел в этот звук смешанные чувства Крэппа – поток воспоминаний о потерянной любви, настоящем одиночестве и страхе перед будущим. Сильный дождь сменяется мелким, потом расходится и снова затихает, а его интенсивность точно соответствует движениям Крэппа.

Немцы назвали этот спектакль «праздником для глаз и болью для ушей». Уилсон лает, скулит, рычит, хрюкает, когда вступает в диалог с лентой. Его механический голос трещит, а на чистой магнитофонной записи – по контрасту – звучит живая, естественная речь. Стоит молодому голосу Крэппа заговорить о рухнувшем романе и творческих амбициях, как Уилсон взвизгивает. Он иронизирует, «отстреливается» от прошлого насмешками и делает вид, что запросто может игнорировать эмоции. Но они оказываются сильнее, а Крэпп в своей гордой слабости напоминает шекспировского короля Лира.             

  • Нравится



Самое читаемое

  • Миронов и Хаматова снимутся в сериале «Горбачёв»

    Евгений Миронов и Чулпан Хаматова сыграют главные роли в многосерийном фильме «Горбачев», съемки которого онлайн-кинотеатр ivi запустит в следующем, 2022 году. 20-серийная историческая драма о первом президенте СССР Михаиле Горбачеве и его жене будет сниматься в Ставрополе, Москве, Рейкьявике, Вашингтоне, Берлине и Лондоне. ...
  • Принят закон о бесплатном втором высшем образовании в области искусств

    Сегодня, 9 июня, Госдума в заключительном чтении приняла законопроект о праве граждан, имеющих высшее образование, бесплатно получать второе или последующее высшее образование.      Так, в законе появится возможность для имеющих высшее образование получать на конкурсной основе второе или последующее высшее образование за счет средств федерального бюджета по образовательным программам в области искусств. ...
  • Елена Мироненко: «Наш театр – инвестиция в человеческий капитал»

    Сегодня Елену Мироненко знают как молодого и успешного директора Театра на Бронной, но за плечами этой красивой, хрупкой женщины почти 20-летний стаж работы в сфере культуры. Будучи выпускницей факультета культурологии Санкт-Петербургского государственного университета культуры и искусств, ей посчастливилось стажироваться в крупнейших музейных центрах Нью-Йорка, Вашингтона и Лондона, а затем несколько лет работать в должности министра культуры Красноярского края. ...
  • В Большом появится балет «Чайка» в постановке Молочникова

    Александр Молочников ставит в Большом театре балет «Чайка». Мировая премьера запланирована на 1 июля. Либретто Молочников написал в соавторстве с Ольгой Хенкиной, которая принимала участие и в первых его постановках в МХТ им. ...
Читайте также


Читайте также

  • «Безымянная звезда» открыла «Фабрику Станиславского»

    Начал свою работу III Летний фестиваль губернских театров «Фабрика Станиславского» под руководством Сергея Безрукова. Форум проходит со 2 по 10 июня в Москве и Подмосковье. «Главная особенность фестиваля в том, что мы не отмечаем наградами режиссеров: наша премия «Верю» вручается лучшим актёрам и лучшему актерскому ансамблю, – говорит худрук фестиваля Сергей Безруков. ...
  • Барнаул встретил овациями Вахтанговский театр

    13 мая в Алтайском краевом театре драмы имени Шукшина стартовали «Большие гастроли» Театра Вахтангова, приуроченные к его 100-летию. «Наш театр, пожалуй, самый гастролирующий в стране. Могу смело утверждать, что театральное искусство в России находится на подъеме. ...
  • Александр Кулябин: «Несмотря на трудности, фестиваль состоится в полном объеме»

    С 20 по 27 мая в Новосибирске пройдёт VI Межрегиональный театральный фестиваль-конкурс «Ново-Сибирский транзит». Согласно идее фестиваля его афиша вновь объединит спектакли театров Урала, Сибири и Дальнего Востока, отобранные на конкурс экспертным советом. ...
  • «Бесы» из Севастополя откроют программу «Достоевский и театр»

    15 мая спектакль «Бесы» Севастопольского театра им. Луначарского откроет в Москве гастрольную программу «Достоевский и театр», приуроченную к 200-летию со дня рождения классика. Показ пройдет на сцене РАМТа. Немыслимые, даже мистические происшествия, которые затягивают, как в воронку, жителей городка и сбегаются в мощный стихийный поток, Григорий Лифанов переносит в современность. ...
Читайте также