Михаил Швыдкой

«Театр – явление биологическое»

 

Театральная жизнь меряется сезонами, поэтому о результатах принято говорить летом. Наш сегодняшний собеседник живет по двум календарям одновременно – по обычному, человеческому, как чиновник, и по театральному, как профессиональный зритель. Итоги календарного года вместе с нашим обозревателем Анной Трефиловой подводит руководитель Федерального агентства по культуре и кинематографии Михаил Швыдкой.
– 2006-й год что-то добавил в театральный процесс?

– Я считаю, что в 2006 году было несколько состоявшихся явлений, о которых можно уже говорить серьезно. И в этом смысле ситуация в российском театре совсем не такая плохая, как многим кажется. Ну, например, как сложившееся явление состоялся Театр-студия Женовача. И это у меня вызывает определенную надежду. Стало ясно, что частный театр может быть не только коммерческой антрепризой, но и вполне серьезным художественным явлением. Я думаю, что появление этой студии в известном смысле сопоставимо и с появлением студии Фоменко, и с появлением студий середины 50-х годов прошлого века. Потому что вообще на нынешнем фоне – очень пестром и гламурно-потребительском – вырваться настоящему искусству очень непросто. И тот факт, что они появились и утвердили себя в этом контексте как феномен настоящего искусства – очень важен. Очень важны успехи наших театральных режиссеров в кинематографе, я имею в виду Ивана Вырыпаева и Кирилла Серебренникова. Кстати сказать, так было всегда. Так же, как многие лучшие кинокритики рекрутировались из лучших театральных критиков (такие, как ушедшая в этом году из жизни Нея Зоркая), так же и кинорежиссеры теперь, проходя школу в театре, обретают умение работать с артистами. Они знают, что такое психологическая проработка, художественная, образ и т.д. То есть театр и кино сегодня при том, что это совершенно разные искусства, – взаимосвязаны и взаимонаполняемы. Эксперимент в театре в каком-то смысле готовит появление работ в кинематографе. Это очень важное и качественное явление. Потому что при той новой изобразительности, которая есть, театр все-таки держит кинорежиссуру на земле. Он держит ее в связи с живым актерским естеством.

– А с другой стороны, в театре сейчас гораздо большее значение стал иметь жест, нежели слово, а потому литературный театр как класс стал пропадать...

[%7652%]– То, что СМИ, прежде всего электронные (и в первую очередь телевидение), а теперь уже и Интернет влияют на театральное искусство – аксиома. И в этом смысле, конечно, театр становится все более полон разного рода слоганами-символами, связанными с потребительским обществом. Это – очевидная вещь. Иначе молодые люди вообще не понимают, о чем идет речь.

– Ну, это же не повод не читать теперь Достоевского?

– Но одновременно с тем, о чем я говорю, ты видишь полные залы, скажем, на Лескове и на Достоевском. И это тоже очень важный признак. Поэтому у меня нет ощущения катастрофизма, которое есть у многих. У меня нет ощущения, что сегодня в театре невозможен прорыв. Это совершенно несправедливо. Хороших спектаклей всегда было мало. Был Эфрос, который выпускал два спектакля в год, и был Любимов, который выпускал два спектакля в год. Был Товстоногов в Петербурге. Но сегодня, если говорить о театральном искусстве, есть несколько режиссеров, безусловно, сильных. Я сейчас говорю не о старшем поколении, которое тоже продолжает работать. Есть молодые, неординарные люди, типа Могучего в Петербурге, например. Он может вызывать любые ощущения, но он занимается, безусловно, искусством. И еще, вот эти 250 лет театра, которые отмечались, показали мне одну вещь – может быть большой стиль. И Фокин это показывает, и тот же самый Женовач, когда он работает в Малом театре. Я не назвал, кстати сказать, молодого режиссера Панкова, который поставил «Морфий» в «Et Cetera», а до этого поставил «Перекресток» в «Театрионе». Абсолютно живое явление. Я не назвал «Театр.doc», который существует и существует довольно разнообразно. Это феномен, которого в советское время просто не было и быть не могло по определению. Мне кажется, что ситуация не менее разнообразна, чем была в советское время. И в общем есть некое качество. Я помню, как артисты Московского художественного театра в свое время по существу закрыли «Три сестры» Эфроса на Малой Бронной. Спектакль их руками закрывали. Они сказали: «Он искажает классику». Причем они были искренни в своей оценке, они не просто партийный заказ выполняли. Безусловно, сегодняшний театр находится под очень сильным влиянием потребительски ориентированной публики. Безусловно. Но это проблема общества.

– Но эта публика отчасти и подпитывается этим процессом.

– Это вопрос о том, что сначала было – курица или яйцо. Гете говорил, что искусство – прихлебатель жизни. Жизнь диктует. Жизнь более важна. Вот я долго бился за то, чтобы театр стал частью потребительской корзины. И мне казалось, что это важно. Экономически. Но когда театр становится частью потребительской корзины, он неизбежно становится интертейментом. Но когда мы сегодня ругаем театр за то, что он часть потребительского общества, то забываем, что в советское время половина репертуара, если не 60 процентов, была партийной обязаловкой. Другое дело, что люди, тот же Шатров, в рамках этой обязаловки умели выстраивать сюжеты, похожие на человеческие, и делать важные социальные вещи. И когда сегодня мне говорят, что книжный рынок полон макулатуры, я отвечаю: книжный рынок и в советское время на две трети был составлен из произведений разного рода секретарей союза, не говоря уже о Брежневе.

[%7651%]– Стал намного сложнее выбор.

– Стало значительно больше предложений. В Москве раньше было меньше 40 театров, сегодня их около 200. Я не хожу в три четверти театров, но кто-то туда ходит. Это реальность. Борьба за коммерческий репертуар сейчас уходит.

– Уходит?!

– Мне кажется, да. Чистая комедийная волна, поиск коммерции, это себя не то чтобы исчерпало, это отходит куда-то. Качество антреприз стало выше, чем раньше. Процесс первоначальной коммерциализации на наших глазах истончается. Я вам скажу, чего не хватает лично мне в сегодняшнем театре. Мне не хватает социальности. И определенного учительства. При том, что театр – дело веселое, и я на этом настаиваю. Театр – это игра. Даже если это глубоко психологический и реалистический театр. Но театр одновременно – и учительство, и осмысление социальной реальности. Никто не пытается осмыслить социальный процесс, происходящий в стране. Я ж не говорю – напишите пьесу про президента Путина. Напишите о том, как меняются люди. Какие они испытывают перегрузки. За последние 15 лет произошла масса невероятных изменений, и они, естественно, повлияли на людей. Но это социальные процессы, о которых никто по-настоящему и всерьез не хочет думать.

– А почему не хотят?

– Бывают времена, когда драматургия расходится с большой режиссурой. Большая режиссура не хочет ставить современные пьесы. Так бывает. Отсутствие современного драматургического настоящего текста – для меня серьезная проблема.

[%7650%]– Удивлять стало тяжело.

– Но можно. Когда-то Теодор Адорно написал: «Можно ли после Освенцима писать стихи?» Оказалось – да. В этом потоке кошмара, который мы заглатываем вместе с утренним кофе, удивить можно только одним – человечностью, наивностью, трогательностью. Это очень трудно. Чувство сопереживания утрачено, но его надо зацепить и вызвать. Сегодня нет проблемы эстетических конфликтов, театр одряхлел в этом. Нет борьбы. Хочешь быть соцреалистом – будь им, хочешь сюрреалистом – пожалуйста. Кем угодно.

– Свобода…

– Это самое трудное испытание для художника. Потому что бороться можно только с Богом и с собой. И здесь как раз выявляется талант или не талант. Больше ничего. Но я убежден в одном: театр – явление биологическое и умрет только вместе с человеком.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Альметьевск. «Летом нас ждет много работы»

    Директор Альметьевского драматического театра Фарида Исмагилова рассказала «Театралу», что ждёт театр и зрителей после карантина: о блоке премьер, масштабной реконструкции сценического комплекса, а также о своем отношении к спектаклям онлайн. ...
  • Минкульт надеется, что театры откроются в сентябре

    Российские театры начнут возвращаться к привычному формату работы в августе после завершения режима самоизоляции, связанного с пандемией. Об этом сообщила министр культуры РФ Ольга Любимова на заседании комитета Госдумы по культуре. ...
  • «На государство мы привыкли не рассчитывать»

    Сцена из спектакля «Человек из Подольска», реж. Михаил Угаров Кризис, вызванный пандемией коронавируса, тяжелее всего ударил по небольшим частным театрам и театральным компаниям, которые, в отличие от крупных государственных учреждений, не надеются на господдержку и все обычные расходы выплачивают из собственных средств. ...
  • В Крыму пропал Леонид Ошарин

    Заместитель министра культуры Москвы Леонид Ошарин без вести пропал в Крыму. Об этом сообщает «Общественная служба новостей». Информацию подтвердила  «Театралу» дочь чиновника Анастасия Ошарина. «Информация правдивая. ...
Читайте также