Чехов наизнанку

«Три сестры» в «Лаборатории Дмитрия Крымова», или «Оноре де Бальзак. Зметки о Бердичеве»

 

С автором Дмитрий Крымов всегда запанибрата, но в этом спектакле, кажется, превзошел сам себя. Из чеховской пьесы он, как и стоило ожидать, выбросил весь текст, оставив только «избранное» – хрестоматийные фразы, давно затертые, как старые перчатки, но театрально вывернутые на изнанку.
По большому счету Чехова пересказали своими словами. «Литературно у нас хуже, конечно», – признается Крымов. Но зато чаепитие в доме Прозоровых совсем не похоже на чеховское ничегонеделание. Это каскад этюдов и гэгов, которые вырастают даже из факультативных реплик. В изобретательной клоунаде, которую затевают актеры, слова вдруг начинают укрупняться, а подтексты диалогов – «красноречиво» выпирать. Крымов не просто выносит их на обозрение, но делает предметом игры, похожей на дружеский шарж.

Герои Чехова, наверно, узнали бы себя в уродливых и страшно трогательных существах, но не сразу. У миниатюрной Ирины выросли огромные уши, у Ольги надулась и обиженно отвисла нижняя губа, у Маши раза в два удлиннились пальцы рук, тонкие, как сигареты. Подполковник Вершинин лишился нескольких зубов и одной руки, но не потерял шарма. Даже шрам через все лицо и косо сросшиеся усы смотрятся выразительно. Вершинина жизнь – в том числе «жизнь в искусстве» и бессчетные режиссерские прочтения – явно покалечила, а вот у остальных вызвала серьезные мутации. У Соленого, например, выросла третья рука, которая к тому же «пахнет» трупом. Почему? Не подскажет и господин Протопопов. Персонаж, который у Чехова только упоминается, у Крымова появляется как новый «миссия».

Сначала этот маленький еврей с окладистой бородой демонстрирует знание итальянского. С легкостью переводит все, что ни попросят. И даже банальные слова – «мост» или «окно» – звучат так музыкально, что три сестры подхватывают их и повторяют нараспев – как отголоски далекой, идеальной жизни. Доходит дело и до слов о наболевшем: «Моя душа заперта, а ключ потерян», – говорит Ирина и ждет, что всезнающий Протопопов объяснит, кого же ей любить. Вместо чеховского «если бы знать…» этот божок изрекает по-итальянски нечто абстрактное, но многообещающее. И все, как ни странно, готовы верить. Крымов иронизирует над этой наивностью, как и над провидцем в очках с толстыми-претолстыми линзами. Но к режиссерской иронии и актерскому озорству так и «подступает» сожаление – о тех, с кого, собственно, делался шарж. Люди эти, вероятно, давно уже превратились в пережиток прошлого, в миф о культурной элите, а то и в набор штампов об уходящей натуре. Без штампов – никуда. И в спектакле они есть, но переиначенные. Крымов их до смешного преувеличивает и доводит до гротеска. 
Вот у Маши – ахматовский профиль, но в масштабе 3:1, а у мужа Маши – профессора и автора бесполезных брошюр – высокий лоб, но уже явно не сократовский, поскольку превышает допустимые размеры. То, что принято считать признаками аристократизма, превращается в явные признаки вырождения «последних из могикан». И касается это всей компании крымовских комедиантов с накладными животами, горбами и прочими «напластованиями», с которыми отчаянно «спорят» глаза. Чем эксцентричнее грим, тем проще и естественнее взгляд. Он говорит в том числе о зависимом положении, о том, что все эти странные, выкопанные из культурной памяти существа – заложники ситуации и собственных «монструозных» оболочек.          

Три сестры и все, кто явился на чаепитие со своей чашкой, растеряны и беспомощны, как внезапно осиротевшие дети. Они безнадежно оторваны от реальности и выброшены на обочину жизни – в «черную дыру» под названием Бердичев. Это местечко, где венчался Бальзак, на самом деле, не менее метафизическое, чем ерофеевские Петушки – выпавшее из времени и пространства. И для крымовской фантасмагории оно подходит идеально. Кажется, что герои Чехова, которые превратились в карикатуру на самих себя, уже вплотную подобралась к кладбищенской ограде, а потому отчаянно напоминают «семейку Адамс».

Спектакль и начинается с похорон: семейка Прозоровых шагает, как почетный караул, с трупом отца на руках и вдруг швыряет его в зрителей. Полет воскового старика задает тон черной комедии и сгущает до абсурда все происходящее. «Семейный альбом» здесь смотрят, задрав голову, и всерьез обсуждают сюрреалистичные фотоколлажи или анимацию в стиле «нуар», с характерной мрачной атмосферой. Но обязательный «фатализм и пессимизм» разбавляют нелепыми выходками и смешными фантазиями. «Скучно жить на этом свете, господа!», – говорит Маша, и чеховская фраза вырастает в историю непростых отношений с памятником Гоголя. Николай Васильевич вдруг сходит с постамента и нашептывает девушке Маше свои откровения. Они, как и сам спектакль, – о разрушении иллюзий, о прощании с надеждами, которые остается только похоронить. Ну, или поджечь. Собственно этим и занимается «несчастный сброд», наблюдая, как в большом тазу плавают и горят брошенные ими бумажные фигурки: от «кирпичного заводика» Ирины до «угрюмого моста» подполковника Вершинина.      

Прибывающий поезд увезет их не в Москву, а в Читу как место бессрочной ссылки, хотя занести этих комедиантов может куда угодно. Актеры Дмитрия Крымова играют не чеховских героев, а представления о них, которые, как заезжие гастролеры, блуждают из спектакля в спектакль и обрастают театральными штампами. В Бердичев они сбежали от привычного Чехова, можно сказать, вырвались на свободу и взялись иронизировать над собственной изношенностью и заезженной тоской по лучшей жизни. В этом спектакле Крымова, как и в предыдущем по Шекспиру, все не ладится, не клеится и норовит разбиться на глазах, как старый сервиз. Он тоже про убывание – жизни, времени, памяти, которая слишком многое вытесняет и мифологизирует. Он про людей, у которых есть прошлое, но нет будущего, по крайней мере того, на которое они смели надеяться. Рассчитывать на свою долю семейного счастья и горячего чая им тоже не приходится: все чашки, с которыми актеры пришли на чаепитие к Прозоровым, остались пусты.  

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Журналисты и критики обсудят судьбу театральных СМИ

    Утром в среду, 27 мая, на сайте СТД состоится онлайн-конференция «Театральные СМИ в новой реальности», основными спикерами которой станут главные редактора изданий, посвященных театру. Будут обсуждаться проблемы, с которыми редакции театральных СМИ столкнулись в период самоизоляции. ...
  • Александр Молочников: «Очень скучаю по этому спектаклю»

    В воскресенье, 17 мая, на своем YouTube-канале режиссер Александр Молочников выложит запись спектакля «Светлый путь», поставленного в МХТ им. Чехова в 2017 году.    – Мы выкладываем «Светлый путь», потому что я и, надеюсь, артисты, очень его любим, – рассказал «Театралу» Александр Молочников. ...
  • Центр Вознесенского проводит паблик-ток с Борисом Павловичем

    В понедельник, 20 апреля, в 19.30 в Центре Вознесенского пройдет онлайн-дискуссия «Трудный текст в театре» с Борисом Павловичем.   Дискуссию c режиссером и педагогом Борисом Павловичем и театроведом Аленой Солнцевой о странных и трудных текстах в актуальной сценической практике проведет куратор театральных программ Центра Вознесенского Юлия Гирба. ...
  • Майку Науменко посвятят zoom-квартирник

    В понедельник, 20 апреля, в 17.00 Большой театр кукол проведет свой первый zoom-квартирник, который будет посвящен творчеству культового поэта и музыканта Майка Науменко. 18 апреля ему исполнилось бы 65 лет. «Майк Науменко работал в Большом театре кукол звукорежиссёром, - говорит  главный режиссер театра Руслан Кудашов. ...
Читайте также