Личные вещи

 

Однажды Юлия Борисова получила в подарок от великого Топоркова узорчатый рушник. Правда, не на всегда. «Если встретишь актрису, чей талант тебя поразит, передай ей», – сказал Топорков. Прошли годы, и Борисова подарила рушник… Марии Ароновой. И тоже не навсегда. «Театрал» попросил артистов и драматургов показать свои памятные вещи.

Ксения Драгунская, драматург:

– На всю жизнь мой отец Виктор Драгунский сохранил справку о работе в артеле «Спорт и туризм». Дело в том, что он с ранних лет занимался тяжелой работой – требовались деньги, ведь семья голодала. Но в 1932 году (папе 19 лет) он увидел объявление о наборе в театральную студию Алексея Дикого и понял, что если не поступит, то никогда себе этого не простит. Осложняло ситуацию то, что он работает. Пришлось брать справку, но вдруг этот документ привлек к себе внимание комиссии. Оказалось, что к рабочим относятся с пиететом: дескать, у них богатый жизненный опыт. Так что справка помогла отцу начать новую жизнь

Ольга Лерман, актриса Театра Вахтангова:

– В театре есть традиция: актеры старшего поколения оказывают знаки внимания молодым. Когда я через год после окончания Щукинского училища сыграла Анну Каренину, Людмила Васильевна Максакова сказала, что у нее есть для меня подарок. И принесла шкатулку, которую ей подарила Цецилия Львовна Мансурова. Дело в том, что и Максакова, и Мансурова играли Анну Каренину (но в разные годы и у разных режиссеров, разумеется). Я, возможно, тоже когда-нибудь передам эту шкатулочку по наследству. А сейчас храню в ней серьги Карениной и другие драгоценности, которые надеваю во время спектакля. Для меня это целый ритуал.

Павел Акимкин, актер Театра наций:

– Дания. Копенгаген. 1992 год. Большой дом на Oster Alle, где проживают 3–4 русские семьи. В этом доме есть все – магазин, парикмахерская, детский сад, кинотеатр... Это целый мир. И самым загадочным уголком этого мира стала бильярдная. Вспоминаю наших счастливых отцов, когда она появилась. Женщины туда не допускались, а мне и моему лучшему другу Севке иногда выпадал счастливый шанс, и нас брали с собой. Я помню, как мы с ним только подбородком могли дотянуться до края стола, и как учились бить по шару, держа кий, как копье над головой. И как папы гордились, когда мы все же запихивали шар в лузу.

Дания. Копенгаген. 2009 год. Мы с моей будущей женой заходим в небольшой дом на Oster Alle. Закрыт магазин. Детский сад завален стройматериалами. В кинотеатре выбиты окна. Мы поднимаемся на второй этаж – сломанная дверь, старый бильярдный стол с рваным сукном, сломанный кий и несколько шаров. Я беру один и ухожу.

Оксана Мысина, актриса «Школы драматического искусства»:

– У меня дома хранится колечко, которое мне подарила потомственная княгиня, выдающаяся актриса Театра Ермоловой Эда Юрьевна Урусова. Она пронесла его сквозь все лагеря, в которых провела семнадцать лет. Мы с ней вместе играли у Бориса Львова-Анохина в Новом драматическом театре в спектакле «Письма Асперна» (это было ее последней работой).

Людмила Иванова:

– Мы очень дружили с Анной Герман, поэтому самые дорогие для меня вещи – это ее подарки, которые она привозила всякий раз, когда приезжала в гости. Среди них – чайничек и веер. А платье мне передали уже после смерти Герман, и я очень боялась его «затаскать», поэтому все эти годы бережно храню в шкафу.

С Герман мы познакомились через Анну Качалину, которая работала музыкальным редактором на студии «Мелодия». Было это в ту пору, когда мы с моим мужем Валерием Миляевым были известными бардами, и потому предложили певице свои песни, из которых она выбрала две Валерия и одну мою – «Пожелание счастья». Так началась наша многолетняя дружба.

Когда Аня приезжала в Москву, мы с ней всегда встречались, и она рассказывала о своем ребенке, очень скучала и говорила: «Милочка, у нас такая теснота, ну просто жуткая – я, муж, мама и еще сын и няня. Я облюбовала половину двухэтажного дома, и теперь мне надо зарабатывать на него». Вот она и гастролировала, не обращая внимания на свое здоровье. В конце концов, купила половину этого дома, а обставить не успела, умерла на раскладушке.

Когда Анна заболела, я угостила ее рябиной, засыпанной сахаром, и ей очень понравилось. Из дома она мне написала, что ей кажется, будто эта смесь дает ей силы, и она просит прислать рябину. А в Москве уже выпал первый снег, и мы с мужем и сыном ездили по всему городу, по окраинам, искали деревья. В час ночи нашли рябину, сын залез на дерево и сбрасывал нам ветки. Помыли, засыпали, отправили Ане. Но увы, ее болезнь уже слишком прогрессировала.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Владимир Андреев: «Между Кандинским поздним и ранним»

    «Это два эскиза Кандинского: поздний и ранний, где он чистый импрессионист! – сразу увлекает нас в экскурсию своему кабинету президент Ермоловского театра Владимир АНДРЕЕВ. – У меня даже есть работа Кандинского, на которой Ивана-царевича с царевной, несет серый волк. ...
  • Практический опыт

    По традиции, в новогодние праздники напоминаем лучшие тексты минувшего сезона. В нашей подборке – закулисье театра «Практика» (материал из июльского номера, вышедший в рамках спецпроекта «Театрала»). На первый взгляд закулисье этого театра напоминает подводную лодку или бункер. ...
  • «Ничего лучше уже не придумать»

    В праздничные дни, по традиции, повторяем материалы, вышедшие в «Театрале» в минувшем году. Сегодня в нашей подборке – закулисье театра «Мастерская Петра Фоменко».  «Когда мы ставили «Бесприданницу» (это была первая премьера в здании Новой сцены), Петр Наумович шутил: Паратов будет приплывать на своей «Ласточке» прямо по Москве-реке и выходить на сцену через окно», – рассказывает «Театралу» главный администратор «Мастерской Петра Фоменко» Вера ЗАВГОРОДНЯЯ. ...
  • Пространство без границ

    Переступив порог Театра Олега Табакова, зрители тянутся за телефонами. Не сделать здесь фото невозможно: от пола до потолка стены покрыты зеркалами самых разных размеров и форм. Идея нового пространства Сцены на Сухаревской принадлежит художественному руководителю Владимиру Машкову. ...
Читайте также