Николаю Цискаридзе исполнилось 40

 

Он появился на свет под Новый год, 31 декабря, а как премьер родился 13 января, впервые станцевав в балете «Щелкунчик» на сцене Большого театра. С этим балетом у Николая Цискаридзе многое связано. Десятилетним мальчиком он увидел, как партию Маши исполняла Наталья Архипова, и тогда же сказал маме, показывая на Щелкунчика, что будет этим дядей в красном. Через десять лет слово сдержал. Станцевал с Натальей Архиповой, и потом в течение многих лет исполнял партию принца в свой день рождения. В Грузии считают, что ребёнок, рождённый в канун Нового года, приносит удачу другим детям, поэтому маленький Коля ходил с подносом, полным конфет и монет, и угощал соседей.
Цискаридзе поступил в Тбилиси в хореографическое училище, но все советовали, ребёнка с такими данными надо везти в Москву. В Московское хореографическое приняли не сразу, а по окончании не хотели брать в Большой. На его счастье на госэкзамен заглянул Юрий Григорович. Именно после его фразы: «Грузину – пять, и взять в театр!», – Цискаридзе приняли в труппу. Он ходил на все репетиции, просился, чтобы взяли в спектакль, хоть поднос выносить, а его не ввели даже в кордебалет «Лебединого озера». Однако через неделю Григорович велел репетировать партию Конферансье в «Золотом веке», потом доверил Меркуцио в «Ромео и Джульетте», а через полгода Цискаридзе поехал на гастроли в Лондон. Был успех, но после спектакля поздравить его подошли только три человека: Григорович, Уланова и Семёнова. Семёнова пригласила в свой класс, с Улановой они много работали. Он станцевал  ведущие партии в «Жизели», «Щелкунчике», «Спящей красавице», «Лебедином озере», «Баядерке». Ролан Пети поставил на него «Пиковую даму». На репетиции Николай приносил книгу, и сверял действия с оригиналом, чем вывел из себя мэтра. Тот негодовал: «Что вы мне всё твердите, что это не по Пушкину!» Особенно они спорили из-за судьбы Германа. У Пушкина он сходит с ума, Пети же хотел, чтобы герой умер. Его объяснение устроило обоих. Он сказал Николаю: «Вы так молоды и красивы, что я не могу допустить, чтобы вы страдали. Пусть лучше вы умрёте!» Правда, это не помешало Пети в балете «Собор Парижской богоматери» сделать из Цискаридзе Квазимодо, на долю, которого выпало много страданий.

Первое время служения в Большом травмы и болезни обходили Цискаридзе стороной. В 2003 году его пригласили второй раз в Парижскую оперу. На репетиции он споткнулся и упал. Вылетела коленная чашечка. Он её вправил и продолжил репетицию, но через некоторое время снова упал. Директор балета Парижской оперы настояла на рентгеновском снимке. То, что на нём обнаружилось, повергло врачей в шок. Боковые связки порваны, мениск расплющен, крестообразной связки вообще нет. Он перенёс девять операций. Каждая по два с половиной часа под общим наркозом, после которого от боли хотелось умереть.  Казалось, ни о каком балете не может быть и речи, но он восстановился. Чего ему это стоило, знает только он. Цискаридзе так истосковался по работе, что вернувшись в Большой, вышел на сцену в партии Злой феи Карабос в «Спящей красавице». Танцовщики его ранга никогда этого не делали. За двадцать лет в Большом Николай Цискаридзе всегда говорил то, что думает. Его прямолинейность многим не нравилась, и в 2013-ом ему пришлось на раз за нее поплатиться. Новый год Николай Максимович встречает в новой должности и.о. ректора Академии русского балета им. Вагановой. Учитывая работоспособность Цискаридзе, о которой ходят легенды, нет сомнения, что на новом поприще его ждёт успех.  

Михаил Лавровский, художественный  руководитель Московской государственной академии хореографии

- Михаил Леонидович, когда вы возглавляли балетную труппу Тбилисского театра оперы и балета, вам приходилось встречаться с Николаем Цискаридзе?
- Ну, что вы, когда я работал в Тбилиси, он ребёнком был. Когда я привозил в Москву свой балет «Порги и Бесс», он ещё в школе учился. Увидел я его уже, когда он пришёл работать в Большой театр, и вошёл в состав мужской группы. Он несколько раз занимался в мужском классе. У меня урок был в десять часов утра. Мало, кто так рано приходил, а он бывал на моих занятиях. Я сразу отметил, что у него  прекрасные внешние данные: фигура, длина ног, шаг, гибкость – и редкие способности. Всё просто уникально.

- Лет через двадцать он станцевал партии в балетах: «Щелкунчик», «Лебединое озеро», «Спящая красавица», «Баядерка», «Паганини», которые в своё время танцевали вы. Вы сравнивали ваши работы?
- Наши работы нельзя сравнивать, потому что подход к исполнению тех или иных ролей разный. Это естественно. Меняются времена, и мы меняемся вместе с ними. Сейчас другое время, другая эстетика. Во всём мире другие моральные  и духовные ценности, и это всё сказывается на  исполнении. Это как был стиль - ренессанс, потом барокко, потом рококо. От этого никуда не денешься. Мне нравятся работы Цискаридзе. Он очень талантливый человек со своим лицом. Яркий представитель танцовщиков поколения конца 20 - начала 21 века.

- Отношение труппы к главным исполнителям тоже было разное в ваше время и двадцать лет спустя?
- Конечно, когда  мы танцевали даже самые маленькие партии, вся труппа была за кулисами, все жили театром, видели все спектакли, смотрели работы друг друга. Если ты что-то из себя представлял, труппа поднимала тебя на щит, ты был на высоте, а если ты выступал плохо, то от тебя труппа отворачивалась. Сейчас никто специально не ходит смотреть работы других. Ни у кого на это нет времени. Сейчас всё упирается в деньги. Все стремятся заработать. Я их понимаю, потому что можно остаться на улице, и никто не придёт на помощь. С другой стороны, сейчас всё записывается на плёнку. Конечно, плёнка не передает энергетику. Ведь в чём сила любого театра, драматического или балетного? В том, что в театре есть сиюминутность воздействия актёра на зрительный зал. На плёнке только внешняя сторона, но хоть в записи можно увидеть работы молодых танцовщиков. Нас мало снимали, когда мы были молодые и танцевали хорошо. Колю я видел на сцене, интересовался, как растёт мальчик с такими потрясающими данными. Наблюдал, как он великолепно справляется со всё более сложными партиями.

- Сейчас он получил новое назначение. Как вы думаете, ему это по плечу?
- Думаю, что, если у него будет поддержка, то он потянет. Николай  соображает. В нём удивительно сочетается актёрство и трезвый ум. У него хорошая голова, что редко встретишь в нашем жанре. Мне кажется он на своем месте. Он может быть руководителем.

- Недовольные этим назначением письма шлют, что Цискаридзе является учеником не петербургской, а московской школы.
- Я вообще не понимаю, почему возни такой протест, когда все ленинградцы в Москве. Просто целиком, весь Большой театр. Все были ленинградцы, начиная с моего отца, Леонида Лавровского. Григорович  оттуда. Педагоги Цискаридзе Уланова и Семёнова также заканчивали Вагановское училище.  Школа одна. Началась она в Санкт-Петербурге, потом перешла в Москву. Просто московская школа, как я вижу, больше делает акцент на личность, на образы. В Петербурге больше смотрят за чистотой танца, но и то и другое нам нужно. Техника замечательная в обеих столицах, просто у нас более эмоциональные танцы, у них более холодные. У нас, начиная с классического танцовщика Николая Фадеевича, который первым стал менять эстетику исполнительского мастерства в классике, а затем и Юрий Владимиров, Владимир Васильев, Владимир Тихонов, Марис Лиепа – мужской танец, мне кажется, был сильнее. Самое главное, что задача, и там и тут, заключается в прославлении нашего балетного искусства, а Николаю не всё равно останемся мы лидерами или нет. Он очень переживает за образование, а так как он будет заниматься общим художественным построением школы, то уверен, сделает это на «отлично». Ну, хотя бы один наш человек из Москвы может быть у них в Петербурге.

Мария Максакова, оперная певица, солистка Мариинского театра

- Нас познакомил мой друг и певец Станислав Швец, по моей же просьбе. Тогда я ещё жила с мамой в Брюсовом переулке, и когда к нам впорхнул Коля или Никуша, как я его звала и зову, конечно, у меня, выражаясь не совсем формальным языком, отвисла челюсть. Он был невероятной красоты, изящества, филигранности каждого жеста. При этом совершенно светский, умеющий поддержать любую беседу, с блестящим чувством юмора. То есть он был до такой степени обворожительным, что мне показалось, я имею дело с инопланетянином. Я ездила за ним на все его спектакли. В Москве, естественно, не пропускала его выходов на сцену Большого театра. Это был замечательный Герман, чудесный принц Дезере, великолепный Солор в «Баядерке» в Мариинке, где я впервые его увидела. Но самое сильное впечатление на меня произвел спектакль 31 декабря 2002 года. Он традиционно танцевал в Большом «Щелкунчика». Во-первых, потому что он танцевал лучше всех, во-вторых – это был его день рождения, и это всегда носило сверхпраздничный характер. И вот он, как сказочный эльф, выпорхнул в невероятном своём красном костюме, как будто у него где-то были спрятанные крылья, которые помогали ему отрываться от земли. Он взметнулся из-за кулис в первом прыжке так, что я подумала: сейчас он действительно полетит. Это был блестящий спектакль. Особенно, мне нравилось, как он делает jete en tournant с безмятежной улыбкой счастья на лице, без тени усилия. Он летает, а потом как вкопанный встаёт и делает жест руками, как бы говоря: «Ну и что здесь особенного». Были невероятные овации. Мы были влюблены в него всем домом. Он пришёл к нам 31 декабря вместо того, чтобы отпраздновать день рождение у себя дома. Каких только дурачеств не было в тот вечер: и поддержки они с мамой репетировали, и лебедя он танцевал. Надо сказать, что из всего весёлого времяпрепровождения, которого в моей жизни было предостаточно со многими людьми, далеко не всё и отнюдь не всегда перерастает в настоящую дружбу, тем более в такую, когда на человека можно положиться. Если Коля впускает в свою жизнь человека, то уже не отворачивается от него. Он достаточно избирателен, и конечно немногим удаётся перейти эту заветную грань и назваться его другом. Мне кажется, мне это удалось, и я горжусь тем, что мы дружим много лет.  Я хочу пожелать ему замечательного праздника, искрометного счастья, феерических впечатлений, уверенности и здоровья, что очень важно, потому что в его жизни был достаточно грустный эпизод. В расцвете своих творческих сил и энергии он, к сожалению, был вынужден больше года не танцевать, и потом восстанавливать с большим трудом прежнюю форму. Наверно, многие бы отступили перед такой трудной задачей, а Николай практически заново научился танцевать. Силы воли ему не занимать, а вот что я хотела бы пожелать ему в день рождения, так это удачи и любви.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Марк Захаров: «Не вычеркивай меня из паспорта»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но пока не успели широко представить читателям. Этот уникальный сборник состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
  • Евгения Симонова: «Большая семья — мое великое счастье»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но так и не успели широко представить читателям. Этот уникальный сборник состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
  • Евгения Симонова: «Не люблю премьерные спектакли…»

    В день юбилея Евгении Павловны Симоновой «Театрал» от души поздравляет актрису и публикует интервью, которое она дала нашему изданию не так давно.  Евгения Симонова – из тех людей, кто не любит шумихи вокруг собственных дел. ...
  • Светлана Немоляева: «У меня были «двойки» по всем предметам»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но так и не успели широко представить читателям. Этот уникальный сборник состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
Читайте также