Худрук Абаканского театра Евгений Ланцов

«Не надо бы нам гвозди микроскопом забивать!»

 

Русский театр им. Лермонтова из Абакана впервые показался на «Золотой маске» и сразу обрел в столице своего зрителя – чуткого, думающего, сопереживающего. Хотя для внеконкурсной программы «Новая пьеса» экспертный совет фестиваля выбрал не самый легкий для восприятия спектакль – «Русский и литература», поставленный по наделавшей в свое время много шуму повести Максима Осипова «Камень, ножницы, бумага». Разговор с художественным руководителем театра Евгением Ланцовым состоялся сразу после бурного обсуждения постановки с участием не только критиков, но и зрителей.
- Евгений Юрьевич, вы не под влиянием небезызвестного «Географа» за постановку взялись?
– Нет, конечно. Фильм Велединского вышел на экраны прошлым летом, а нашему спектаклю уже почти два года. Картину я посмотрел, но, несмотря на то, что она получила массу призов на разных фестивалях, включая «Кинотавр», она мне не понравилась. Что, собственно, и заставило меня прочитать первоисточник – книгу Алексея Иванова. Знаю, что сразу в нескольких театрах страны идут, и не без успеха, инсценировки по роману «Географ глобус пропил». Тем не менее, если и имеет смысл проводить какую-то параллель, то заключается она в том, что общество отвлеклось, хотя бы ненадолго! – от шуток над гастарбайтерами и насмешек над олигархами, и обратило внимание на Учителя, от которого во многом зависит судьба каждого человека. Однако, на мой взгляд, у «Русского и литературы» социальный заряд гораздо острее, чем у «Географа».

- Автора пьесы уже кто-то успел назвать новым Чеховым.
- Некоторые основания для аналогии есть. Максим Осипов – не профессиональный драматург. Он врач-кардиолог, человек разносторонне-талантливый, работает в Тарусе, жизнь провинции и чувствует, и видит изнутри. Прозу пишет уже, наверное, лет десять, а вот за драматургию взялся впервые. На повесть «Камень, ножницы, бумага» обратил внимание еще Петр Наумович Фоменко и предложил автору самому написать по её мотивам пьесу. Для своего театра. Пьеса была написана, но спектакль по ней Петр Наумович репетировать так и не начал. Не сложилось.

- Повесть как мне кажется не совсем нетеатральная. Насколько сценичной получилась пьеса?
- Возможно, это и так – повесть не театральная. Но нынче так уж развивается драматургия, а вместе с ней и театр, что несценичных текстов попросту нет. Можно поставить все. И ставят все. Утверждая это как факт. Опустим пока вопрос качества и соответствия одного другому. Повесть Максима Осипова – прекрасный текст, осмысленный, точный и, - что для театра, пожалуй, самое главное - содержащий в себе энергию неразрешенных конфликтов.

- И как принимает спектакль публика?
- Трудно. По-разному. Сказывается привычка к прямолинейности: обязательно должно быть понятно, где черное, а где белое. Когда я брался за постановку, мне казалось, что это – история для всех, в которой все весьма прозрачно. Юная школьница влюбляется в своего учителя литературы, но он прячется и от этого чувства, и от самого себя. Девушка по его совету поступает в Питере на филфак, но столкнувшись с жизнью, которая совсем не похожа на ту, о которой она читала в книжках, кончает жизнь самоубийством. А ее мать, провинциальная бизнес-леди, рванувшая во власть, пытается свести счеты с учителем, виня его в гибели дочери. Зритель увидел в спектакле массу неоднозначностей: вопросы заданы, а ответов нет. И каждому приходится самому решать, в чем урок этой истории. Есть зрители, категорически не принявшие постановку. Но есть и такие, кто приходит по нескольку раз, приводя с собой друзей и знакомых.

- Молодежи среди этих последних много?
- Достаточно. Старшеклассники приходят целыми классами, причем по собственному желанию, а не по обязаловке, как это нередко бывает в театрах, которым надо во что бы то ни стало заполнить зал. Они потом даже сочинения пишут о том, что увидели – с чем согласны, а с чем – нет. А раз так, значит, то, что мы делаем – не напрасно.

- Есть разница в реакции московской публики и своей, «домашней»?
- Конечно! Столичная публика легче прочитывает подтексты, проникновенней и тоньше реагируете на трагическое. А те, кто живет в таком маленьком городе (население того же Абакана меньше 170 тысяч человек – В.П.), воспринимают все более ревностно и остро, прямолинейно – «похоже-непохоже». Иногда с искренней болью: это, мол, все не про нас, мы не такие. Вот священнику нашему, мы с ним очень дружны, спектакль в целом понравился, а образ своего «коллеги» – нет. 

- А руководство города спектакль видело?
- Нет. Я перед собой такую задачу и не ставлю. Ни с этим спектаклем, ни с любым другим. Случится – хорошо, нет – значит, не судьба. Я совершенно искренне говорю: мне это не нужно. Иногда приходят из аппарата правительства республики Хакассия (Абакан – ее столица. В.П.). Не первые лица, но приходят. А так, руководство бегает на лыжах и плавает в бассейне, а в партере его не увидишь. Во всяком случае, у нас, в русской драме. К национальному театру, играющему на двух языках, с которым мы делим одно помещение, внимания больше и это нормально, естественно. Достаточно много городов, и больших и маленьких, где и министерству культуры-то наплевать на театры. У нас не так. В Абакане, и это главное, что меня туда привлекло, министр к театру относится трепетно и с любовью. И, к «новой драме», кстати, тоже.

- Говорят, ваш театр по этой части даст фору большинству трупп российской глубинки?
- Утверждать не берусь, но большая часть репертуара действительно состоит из новых пьес. Когда я почти три года назад приехал в Абакан, привез сразу несколько пьес из «новой волны». Начал с эскизов спектаклей, заняв всю труппу. Ни одну пьесу артисты безоговорочно не приняли. Сопротивление было сильным, но проходной комедией и чистой классикой мне заниматься не интересно. Это был не первый театр, в который я пришел с такой установкой, и мне было ясно – это такой Сталинград: только вперед, отступать некуда.

- А если бы вас так и не приняли?
- Уехал бы. Да, это было бы поражение, но это та цена, которую я готов заплатить за возможность заниматься тем, что мне интересно. За все это время я ни одной «топовой» комедии не поставил, держимся на новых пьесах. Эскизами спектаклей – это когда после недели работы, с листочками ролей мы выходим на зрителя – занимаемся и сейчас. Время от времени. Проверяем на зрителе. А потом из них вырастают спектакли. Конечно, не из всех, что не удивительно.

- Как вы тексты отбираете?
- Сам стараюсь побольше читать, литературный отдел наш набирает обороты, да и друзья-критики подбрасывают что-то интересное. Каких-то формальных у меня критериев нет. Тематические или жанровые рамки я не ставлю, это только мешает. Сегодня и сами драматурги не слишком строго придерживаются жанровых канонов. Никогда не знаешь, открывая текст, что там за этой первой страницей кроется. Если щелкнет что-то внутри, буду пробовать и убеждать всех вокруг, что это нужно делать. Пьеса должна волновать, вот и все. Америку я вам тут не открою. 

- А готова ли публика воспринимать такие «полуфабрикаты»?
- Готова. Тем более, что это не полуфабрикат, а полноценный продукт, только не похожий на традиционный спектакль. Не сочтите за хвастовство, но в Абакане у нас очень быстро сложилась публика, готовая смотреть такие эскизы и получать от этого удовольствие. Да, поначалу приходилось «раскручивать» саму идею, объяснять, приглашать, звать, прежде всего, через социальные сети. Теперь же все, кому это интересно, сами стараются быть в курсе, что у нас нового. На недавний эскиз по пьесе Николая Рудковского «Великое переселение уродов» мы собрали публику в 11 вечера и не могли усадить всех желающих, не смотря на то, что и на полу места все были заняты. Все знали, что это разовый показ и, если они сейчас не успеют, то не успеют никогда. Сиюминутность такого театра дает удивительный и неповторимый эффект соучастия зрителя в том, что происходит на сцене.

- Что же движет этим зрителем?
- Он уже доверяет нашему театру, нашему выбору. И главное – он понимает, что хочет увидеть на сцене того, кто похож на него самого. И знаете, что особенно потрясает? Есть немало тех, которые ругают такие показы – нет привычных декораций, костюмов, ругают пьесы – это чернуха, это не про нас, нам этого и в телеке хватает, а театр для другого нужен, - и все равно приходят!

- Зато вы их на классике у себя видите часто, верно?
- Не обязательно. На классику и на эскизы ходит, как правило, разная публика. И это правильно. Смысл и суть репертуарного театра в том и состоит, чтобы каждый в нем мог находить то, что нужно именно ему. В расслоении публики сила, а не слабость репертуарного русского театра.

- Получается, что ваша труппа умеет играть все?
- Не совсем так. Точнее – совсем не так. Есть артисты, действительно потенциально могущие играть, условно говоря, и Шекспира, и Яблонскую, а есть «узкие профессионалы». И это в порядке вещей. И вообще - главное, что б у всех были роли, чтобы каждый играл то, что в его возможностях и не чувствовал себя обделенным. И чтобы зрители были в зале. И тоже получали удовольствие от своего театра.   

- Выращивать «универсалов» не стремитесь?
- Нет. Насилие губительно. Пьеса, роль, должна быть по размеру. Что, впрочем, не исключает возможности для желающих выбрать для себя что-то на вырост.

- Эксперименты с новой с драматургией принято противопоставлять. репертуарному театру, пророча ему скорую кончину. Вы, как я понимаю, эту точку зрения не разделяете?
- Разумеется, нет. Эксперимент может и должен прекрасно себя чувствовать в пространстве репертуарного театра. Более того, в небольших городах, это, как мне кажется, вообще оптимальное решение проблемы. В столице возможно существование полусотни экспериментальных студий, в том числе и на волонтерских началах, где будут играть актеры, зарабатывающие на стороне – в кино, в сериалах, рекламе, да хоть аниматорами. В провинции такое невозможно – даже в областном городе театров, как правило – три-четыре, не более, и кроме них актерам работать практически негде. Экспериментальные студии в провинции содержать мало охотников найдется, если найдутся вообще. И что, отказаться от поисков и играть исключительно «костюмных» Островского с Грибоедовым в очередь с Шекспиром? Репертуарный театр – наше изобретение, отечественное, как будто специально и очень органично в нашу ментальность вписанное. Даже, если не брать в расчет императорские театры, столичные и провинциальные труппы, собиравшиеся только на сезон, оседали в одном городке со своим репертуаром, а не колесили с одной пьесой по стране, как это было принято в Европе. Репертуарный театр – механизм потрясающей мощи, силы и жизнеспособности. Другое дело, что с любым механизмом надо уметь правильно обращаться. И не надо бы нам гвозди забивать микроскопом!

  • Нравится



Самое читаемое

  • «Содружество актеров Таганки» может возглавить Герасимов

    Народный артист и депутат Мосгордумы Евгений Герасимов может стать художественным руководителем «Содружества актеров Таганки», сообщает РИА Новости. Это предложение, по словам Герасимова, поступило непосредственно от коллектива театра. ...
  • Театральный донос

    Одним из самых ярких событий сентября стало юбилейное открытие сотого сезона Театра Вахтангова. Об этом рассказали все ведущие СМИ, это обсудили все поклонники театра, но вряд ли широкая публика догадывалась, что замечательный праздник мог быть сорван. ...
  • «Переснять этот дубль нельзя»

    Коллеги и друзья актера признаются, что не могут молчать о случившемся. На своих страницах в соцсетях высказались Кирилл Сереберенников, Иван Охлобыстин, Сергей Шнуров и многие другие.   Режиссер Кирилл Серебренников призвал оказать поддержку актеру Ефремову. ...
  • Николай Коляда заявил об уходе из своего театра

    8 сентября на сборе труппы уральский драматург, режиссер и основатель «Коляда-театра» заявил, что 20 декабря намерен оставить пост художественного руководителя-директора и эмигрировать из России.  По словам актеров, на это решение могла повлиять усталость от финансовых проблем: пять последних месяцев были самым сложным периодом для театра, который остался без зрителя, без доходов и не получал помощи от местных властей. ...
Читайте также


Читайте также

  • Фестиваль «Артмиграция» откроется в предстоящие выходные

    С 12 по 20 сентября СТД РФ проведет в Москве VIII Всероссийский фестиваль молодой режиссуры «Артмиграция». Форум будет проходить в Театральном центре «На Страстном», в Боярских палатах и в Театре им. Пушкина.   «Артмиграция» станет первым оффлайн-фестивалем в Москве после окончания карантина. ...
  • Театр балета Бориса Эйфмана анонсировал гастроли в США

    В июне нынешнего года в «Линкольн-центре» Нью-Йорка должны были состояться гастроли Театра балета Бориса Эйфмана. В связи с эпидемией коронавируса представления были отменены, однако уже сейчас организаторы турне и дирекция театра объявила о новых сроках. ...
  • В России пройдут первые интернет-гастроли

    На волне повсеместной онлайн-трансляции спектаклей в России зарождается еще один вид творческой деятельности: интернет-гастроли. Так, в частности, с 25 мая по 4 июня на интернет-платформах Санкт-Петербургского театра музыкальной комедии состоятся виртуальные гастроли Иркутского областного музыкального театра им. ...
  • Большой театр отменил американские гастроли

    Пандемия нарушила международные планы главного музыкального театра страны. Предполагалось, что со 2 по 7 июня гастроли ГАБТа состоятся в вашингтонском Кеннеди-центре, а с 10 по 14-е – в театре Аудитория в Чикаго. Дирекция Большого театра до последнего момента надеялась, что гастроли состоятся (в Вашингтоне должны были показать балет «Ромео и Джульетта», а в Чикаго – «Лебединое озеро»). ...
Читайте также