Другая сторона луны

«Подавлять и возбуждать» М. Курочкина

 
Режиссер А.Калягин. Театр «Et cetera»

В программке так и написано – «Хороший актер». Напротив значится фамилия исполнителя роли «Хорошего актера» – Александр Калягин. Никаких нестыковок, артист полностью соответствует персонажу. Кто посмеет сомневаться в том, что А.Калягин – Хороший артист?! Оказывается, есть такие смельчаки. Вот один из них, стоит на авансцене собственного роскошного театра, смотрит прямо в глаза притаившемуся зрительному залу и спрашивает в лоб: «Я – в профессии или все уже?» «Врач – он ведь навсегда хороший врач, а – актер?»
Как бы ни дистанцировался артист от лирического героя, один из них все равно настигнет другого, роль загоняет исполнителя в клетку собственного подсознания, лишний раз подтверждая: есть вещи, которые сыграть невозможно. Это или есть, или нет. У Калягина – есть. Степень откровения, предложенная авторами спектакля, слишком высока для обычной публики, привыкшей получать от театра нужную долю развлечения и отвлечения. Публика пугается таких душевных раздеваний, публика сжимается в комок, когда от нее требуют ответа на непонятные вопросы. Что там мечется по сцене этот благополучный сытый человек с лицом популярного артиста? Чего ему не хватает? Красавица-Жена-в-прошлом-актриса (Наталья Благих) – длинноногая, нервная, ироничная. Всегда рядом, всегда готова подать нужную реплику или бокал вина, приговоренная к этой жизни, к этому мужу, к этой кухне с варящимся в кастрюле кроликом, к гостиницам и переездам, к мужниному нытью, к мужниному самодовольству, к необходимости восторгаться каждым его выходом на сцену, к собственной нереализованности и бездетности. Она все равно остается актрисой, и случайно вырвавшееся «Бездарь!», брошенное мужу в декорациях семейного скандала, мгновенно будет переделано в «Бездарь в человеческом смысле», потому самое страшное оскорбление для художника – это обвинение в бездарности. А «в человеческом смысле» – так, ерунда. Почти комплимент. Впрочем, каждый персонаж этой театральной драмы норовит уличить нашего Хорошего актера в «человеческой бездарности» – друг (Вячеслав Захаров, замечательный, подвижный, гуттаперчивый артист театра «На Литейном» из Санкт-Петербурга) обвиняет его в высокомерии, его дочь (Мария Скосырева) – в двуличии и лицемерии, друг детства – врач (Игорь Арташонов) – в чрезмерном упоении собой, отец (Александр Давыдов) – в неумении жить нормальной жизнью, студент (Анатолий Завьялов) – в самодурстве, а заезжий проповедник (чудесная работа Амаду Мамадакова) – в безбожии. Театральные сцены сменяются бытовыми, постепенно смешивая эти два параллельных пространства, и где кончается театр и начинается реальность, понять уже невозможно. Обычные человеческие характеристики к актерам неприменимы, недаром многие – великие и не очень – вообще сомневались: «А люди ли они?» Подавлять и возбуждать – главный, по определению героя-доктора, метод лечения в психиатрии – становится лейтмотивом всего спектакля. Его девизом, способом действия, целью и сверхзадачей. Открытие, которое делает для себя главный герой Хороший актер, неприятно для себя и опасно для окружающих: рано или поздно профессия станет диагнозом, а подавление и возбуждение – образом жизни. Это только кажется, что актер, снимая маску, расстается со своим персонажем – на самом деле точный момент расставания еще не зафиксировал ни один психиатр.

[%8152%]Спектакль – исповедь, поставленный и сыгранный одним Очень Хорошим Актером, претендует на высшую ступень правды, на абсолютную человеческую и актерскую честность. Малейшая фальшь превратит откровение в пошлость. Пошлости в спектакле нет, но и полного доверия не возникает – может, драматург что-то упустил, а может, режиссер чего-то испугался. Лучшие сцены притягательны своей открытой театральностью: огромная бледная луна, освещающая своим неоновым таинственным светом пустынный двор, заваленный белоснежным пушистым снегом (художник Эмиль Капелеюш). Образ репетиции, преследующий героя: разбросанные по сцене стулья, актеры со страничками руках, движение по хлопку и буднично произнесенная фраза «здесь я стреляюсь». Театр, как наваждение, как болезнь с, казалось бы, неминуемой гибелью в конце. Но пьеса, ближе к развязке, начинает буксовать, повторяться и заговариваться, а потом и вовсе утыкается носом в песок, словно застеснявшийся страус. А может быть, главному Хорошему актеру просто нечего больше сказать, кроме того, что уже было сказано. Ведь его реальная жизнь продолжается.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Александр Молочников: «Очень скучаю по этому спектаклю»

    В воскресенье, 17 мая, на своем YouTube-канале режиссер Александр Молочников выложит запись спектакля «Светлый путь», поставленного в МХТ им. Чехова в 2017 году.    – Мы выкладываем «Светлый путь», потому что я и, надеюсь, артисты, очень его любим, – рассказал «Театралу» Александр Молочников. ...
  • Центр Вознесенского проводит паблик-ток с Борисом Павловичем

    В понедельник, 20 апреля, в 19.30 в Центре Вознесенского пройдет онлайн-дискуссия «Трудный текст в театре» с Борисом Павловичем.   Дискуссию c режиссером и педагогом Борисом Павловичем и театроведом Аленой Солнцевой о странных и трудных текстах в актуальной сценической практике проведет куратор театральных программ Центра Вознесенского Юлия Гирба. ...
  • Майку Науменко посвятят zoom-квартирник

    В понедельник, 20 апреля, в 17.00 Большой театр кукол проведет свой первый zoom-квартирник, который будет посвящен творчеству культового поэта и музыканта Майка Науменко. 18 апреля ему исполнилось бы 65 лет. «Майк Науменко работал в Большом театре кукол звукорежиссёром, - говорит  главный режиссер театра Руслан Кудашов. ...
  • Где купить «Театрал»: журнал увеличил охват

    В редакцию чаще стали обращаться читатели с вопросом: где в условиях самоизоляции приобрести апрельский «Театрал»? В самом деле, интерес закономерен, поскольку театры закрыты, невозможно получить журнал и в редакции, а также у целого ряда наших партнеров (например, в ресторанах, где журнал выставляется на стойках, или в книжных магазинах). ...
Читайте также