Олег Табаков

«Дело надо делать, господа!»

 

– 20 лет, а то и все 30 – возраст довольно приличный. Но при этом некоторое снисходительное отношение к театру до сих пор осталось, хоть вы и убрали из названия слово «студия». «Мальчики и девочки из «Табакерки». А они и не мальчики уже давно.

– Я к этому спокойно отношусь. Если говорить о том, каким образом сохранился дух человеческий, думаю, потому что за этими подвальными стенами мы были все-таки защищены от мерзостей тогдашней жизни, на исходе 70-х. Не случайно к нам лояльно относились не партийное руководство, не Министерство культуры, а Комитет госбезопасности, который, как самая информированная организация, примерно предполагал, куда этот корабль плывет. И поэтому делегации итальянских сенаторов-коммунистов, испанских сенаторов-социалистов и даже сам председатель национального собрания Франции Жак Шабан-Дельмас были привозимы этой организацией в подвал. Думаю, это было просто из потребности показать, что и у нас, знаете ли, всего много. А еще, причина сохранения духа в том, что, как удачно однажды сказал ваш коллега Максим Соколов, «ножницы наших возможностей и наших амбиций не сильно расходились». Нас не обмануло приглашение на Авиньонский, Штутгардский, Мюнхенский и т.д. фестивали. Мы не поддались на предложение считать себя «театром Европы».

– А почему вы не поддались? Подвох почувствовали?

– Нет, просто в моем представлении наше умение не соответствовало этому уровню. Скажем, уровню «Пикколо ди Милано», которым руководил Стреллер. Это нормальные совестливость и честолюбие, которого, как вы догадываетесь, у меня хоть отбавляй.

– Дети вырастают, вылетают из гнезда…

– Я вам сентиментальную песню напомню (поет): «Но Родина милей. Милей, запомни, журавленок, это слово!»

– А отцовская ревность?

– При моем-то честолюбии какая же ревность! У меня дочке вот младшей 10 месяцев…

– Театру уже двадцать лет, а новый дом до сих пор не построен…

– Я полагаю, что все-таки закончится оформление бумаг, помогающих начать легализованное строительство по всему фронту работ. Я надеюсь, что этот пятачок, угол Гиляровского и Садового кольца, такой активный и пересекаемый, что вряд ли там позволят долго трудиться. Глядишь, может быть, за год, за полтора построят.

– Уже всем все раздали, тому построили и этому. Чего вы, в конце концов, кулаком по столу не стукнете?

– Да нет, ну что вы, Это не мой стиль! Нам гораздо важнее, что мы недавно вернулись из Риги. И я могу назвать максимальные цены на билеты, поскольку это не мы себе в карман кладем, а организатор гастролей – 120 долларов. Все распродано. Или гастроли в декабре прошлого года в Праге. Мы показывали в течение десяти дней шесть спектаклей. И опять-таки за месяц до начала гастролей снова по цене, превышающей пражские билеты в два с лишним раза, все продано. Вот разговор. А то, что этому коллеге дали театр, а тому коллеге построили… Да, пусть он посчитает людей в зале, этот коллега! Я бы на себя руки наложил, я так думаю, если бы мне пришлось играть в полупустом зале!

– Зато красиво…

– Я актер. До той поры, пока я выхожу на сцену, вот эти соображения меня не волнуют. Пока у меня есть эта обратная связь со зрителем.

– Многие ваши «дети» вспоминают, как Олег Павлович водил в консерваторию, книжки заставлял читать…

– Раз вспоминают, значит, так и было. И не только книжки. Для них пел Окуджава, к ним приходил Высоцкий и В. Лакшин и мхатовец В. Шверубович.

– Сейчас для новых, чьих имен мы, может, пока еще и не знаем, эта атмосфера осталась?

– Я не могу сказать, что она сохранилась, потому что в последние шесть лет время наступило особенно жесткое. Капитализм во всеоружии принялся за души человеческие. Проблема заключается в том, что процентов 90 нашего театрального цеха плывут по течению, как глупые бревна. Даже не очень рассуждая, к какому берегу прибиться. Я из Саратова, с Волги. Эта метафора для меня была очень наглядна и ежегодна. И еще одно соображение – занятость, работа. Два года назад 89 московских театров, пользующихся государственной поддержкой, выпустили 92 премьеры. Что, конечно же, признак болезни, если не кризиса. И проблема усугубляется тем, что 18 названий выпустили МХТ и «подвал». Работать надо. Это отрицательный чеховский персонаж, профессор Серебряков, еще сто с лишним лет тому назад предлагал: «Дело надо делать, господа!» Это вовсе не означает, что то, что я назвал, я считаю совершенством. С одной стороны. С другой – уже несколько лет подряд наши спектакли, наши режиссеры и наши актеры даже такую популярную государственную общероссийскую гламурную премию, как «Золотая маска», получают.

– Вы можете определить тот секрет и тот рецепт, почему именно у вас все получается?

– Дело, наверное, в отсутствии злобности человеческой в моем характере, в том, что завидую я по жизни людям, владеющим французским языком и играющим на фортепиано и на скрипке. А другим не завидую. Вот и все. Возможно в самодостаточности моей, в комплексе полноценности… Но это все так, шутки, печки-лавочки. Конечно, доброжелательство на первом месте.

– Редкость нынче.

– Не то слово! Раритет. И еще одну вещь, на самом деле важную скажу: актеры «подвала» почти никогда, чуть было не сказал, «никогда», но оставим «почти», не просили меня о благах. Разве что только о жилищных. А то, что касается денежного вознаграждения за труд, что касается наград и званий, это всегда надо вовремя давать. И не пытаться перераспределять признание общественное или государственное, деля его на внутритеатральную иерархическую лестницу. И еще одно обстоятельство – если ты не способен заботиться о людях, за которых ты отвечаешь, хотя бы на 30–40 процентов так же тщательно, как ты заботишься о себе, оставь это дело.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Евгений Писарев: «Я приезжаю к маме — там культ меня!»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но пока не успели широко представить читателям. Этот уникальный сборник состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
  • Ольга Прокофьева: «Ее силе мог позавидовать любой мужчина»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но так и не успели широко представить читателям. Этот уникальный сборник состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
  • Римас Туминас: «Однажды мама меня спасла»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но, по известным причинам, так и не успели широко представить читателям. Этот уникальный по душевности сборник состоит из пятидесяти монологов именитых актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
  • Вера Васильева: «В театр сбежала от повседневности»

    Журнал «Театрал» выпустил в свет необычный сборник — 50 монологов именитых актеров, режиссеров и драматургов о любви к маме. Представить публике эту удивительную по теплоте и душевности книгу помешал всеобщий карантин, поэтому мы решили опубликовать отдельные её главы, чтобы в условиях унылой изоляции у наших читателей улучшилось настроение, и они позвонили своим близким — сказать несколько добрых слов. ...
Читайте также