Александра Урсуляк

«Папа не хотел, чтобы я шла в артистки»

 

Она появилась неожиданно, мощно и страстно ворвалась в театральный мир – молодая, яркая, самоуверенная. Охраняемая и поддерживаемая именами своих учителей – Романа Козака, Дмитрия Брусникина, Аллы Покровской, Аллы Сигаловой… По итогам зрительского голосования Александра УРСУЛЯК стала лауреатом премии «Звезда Театрала-2013» в номинации «Лучшая женская роль». Речь идет, разумеется, о роли Шен Те и Шуи Та в спектакле Театра им. Пушкина «Добрый человек из Сезуана». Титул почетный и обязывающий, поэтому наш первый вопрос…
– Саша, вы думали, как теперь жить Звезде Театрала, как соответствовать?

– Вот это тот самый вопрос, который меня мучает в последнее время. Внимание журналистов ко мне становится слишком избыточным. Это же в какой-то степени разрушает и расплескивает. Буду лимитировать! Потому что трачу на это слишком много времени, отнимая его и от работы, и от семьи. А дома дела… Дома две дочки – Настя и Аня. Им сейчас 5 и 8 лет.

– Актерские дети. Они бывают с вами в театре?

– Периодически бывают, если ничем не загружены. Нам же вечно не хватает времени, чтобы просто побыть вместе. Вот ради такого общения и развлечения я и беру их с собой. Хотя у нас нет проблемы, с кем оставить – и няня есть, и бабушки – с этим все в порядке.

– А артистки из них получатся, как думаете?

– Настаивать я не буду. Но они невольно включены в мою закулисную жизнь – ходят на репетиции, танцуют, поют, запоминают роли и… даже немецкие зонги из «Доброго человека».

– Потому что вы сами, наверное, во всех углах квартиры их разучивали?

– Естественно. В дом же все приносится.

«Там тепло ко мне отнеслись»


– Это правда, что в детстве вы мечтали стать парикмахером?

– На самом деле это папе моему в определенный момент так показалось. В 90-е годы парикмахер – это стал уже не просто дядя Петя, который стрижет всех, кто пришел, – появились салоны, мастера, стилисты. Это стало модным, это вошло в ранг гламура, стало приносить деньги. А я иногда подстригала своей сестре челку, бывало, еще кого-то стригла, причем делала это скверно, но папе казалось, что хорошо и умело. Уж очень он не хотел, чтобы я шла в артистки. У нас ведь семья тоже была артистической, папа – режиссер, и, чтобы как-то себя успокоить, он мне время от времени намекал: «Как же здорово это у тебя получается. Может, это станет твоей профессией – прически делать?»

Знаете, я до сих пор способна сделать прическу и себе, и кому-то из домашних. Не утратила навык.

– А вы сразу же после школы пошли в театральный?

– Да, в 16 лет. Для подстраховки поступала в два вуза, но настал момент, когда нужно было остановиться на чем-то одном, и я отдала предпочтение Школе-студии МХАТ, где курс набирали Козак, Брусникин, Покровская. Почувствовала, что там тепло ко мне отнеслись. Интуитивно выбрала их.

Хотя что такое «интуитивно»? Как, например, можно выбрать роддом, в котором ты будешь рожать? Одно дело, когда ты троих родила в одном роддоме, потом двоих – в другом. Тогда можно порассуждать: «Вы знаете, в первом, пожалуй, мне больше понравилось». А когда ты делаешь свой первый шаг и пока еще ни разу «в бой не сходил»? Тут уж должна сработать интуиция, а она у меня есть, тьфу-тьфу, чтоб не сглазить.

– Что читали на вступительных?

– «Бабушку» Марины Цветаевой.

– «Когда я буду бабушкой...»?

– Да-да-да! И это было самым точным, прямо, «бомбовым» попаданием. Все остальное я читала, наверное, хуже, а в «Бабушке» все возможности моего темперамента буквально выпирали наружу. И Алла Борисовна Покровская, когда меня послушала, сразу посоветовала: «Ты всегда с «Бабушки» начинай, и все у тебя будет нормально».

– Мне кажется, несмотря на ваше раннее желание стать актрисой, вы в себя очень рано заложили постулат: главное – семья?

– Не могу сказать, что думала об этом в юношестве, но, опять же, интуиция проявилась раньше, чем какие-то верные, «выстраданные» мысли. Уже сейчас, задним числом, я понимаю, что была права в своих поступках, хотя тогда их и не осознавала. Но я помню, что у меня были такие задумки, чтобы была большая семья. Я как-то поняла очень давно, что семья, родные люди – это очень важно. А когда их много – это очень хорошо.

– Разве у вас их было много? Родители, если не ошибаюсь, расстались, когда вы были совсем маленькой…

– Зато сейчас у меня уже большая семья. Я поняла один простой принцип: чтобы была большая семья, ее нужно создать. И свой вклад в продолжение семьи я уже сделала.

– Вы в чем-то повторяете судьбу своей мамы?

– Нет, мы с ней разные люди. Мама в силу жизненных обстоятельств родила всего одного ребенка, а я уже двоих. Она, к сожалению, перестала быть актрисой, а я пока еще держусь. Но я могу сказать, что поколение моих родителей попало в страшное время – между временных жерновов 80-х и 90-х годов.

– Хотя тогда все же и некоторые свободы пришли?

– Но родители мои не завели каких-то банков, не завладели нефтяными вышками.

– А театры? Возникло более 200 любительских театров только в Москве – такая волна поднялась!

– Да, мама моя играла в театре Александра Паламишева. И спектакли у них были замечательные, один так вообще гремел – «Отец Арсений» с Владимиром Заманским в главной роли. С этого спектакля началась жизнь фольклорного ансамбля «Обереги», куда позже и перешла мама вместе с актрисами распавшегося театра.

Но ходили в театры категорически мало, и весь, так называемый театральный бизнес рухнул очень скоро к чертовой матери.

– И вы, зная все это, все равно решились вступить на этот путь?

– Я не задумывалась о последствиях. Я просто влюбилась в эту профессию. Да и курс у нас был достойный – Даша Мороз, Сергей Лазарев, Даша Калмыкова, Саша Матросов. И потом все разошлись удачно по театрам.

– Сами вы в Театре Пушкина уже 11-й сезон…

– Представляете, сколько времени прошло, а я все в одном театре! И ведь ни разу об этом не пожалела.

– Но вы здесь и стали звездой…

– Так мне везло очень во многом – я пришла в театр, который только что дали моему мастеру Роману Ефимовичу Козаку. Он меня позвал как человека своей команды, как своего близкого человека, с которым он будет делать свой театр. Конечно, я работала много, он занимал меня, что называется, и в хвост и в гриву. Хотя я ему несколько раз доставляла неприятности.

– Серьезно?

– Я же рано вышла замуж и в самый разгар работы пару раз буквально ставила Мастера перед фактом: «Роман Ефимович, я беременна». Елки-моталки! Он переживал это очень остро, прямо как предательство. Слава богу, что рядом была Алла Михайловна Сигалова – его жена и соратник. Она и объясняла ему, что все правильно и ничего страшного в этом нет.

«Алла Сигалова стирала меня в порошок»


– Я знаю, что Сигалова до сих пор относится к вам как к дочери. Помню, она рассказывала, что они с Козаком постоянно влюблялись в одних и тех же людей. Так было, например, с Гидоном Кремером, так было и с вами – совсем еще девочкой Сашей Урсуляк.

– Безусловно, и для меня Алла Михайловна близкий человек. Я не буду говорить, что считаю ее своей второй матерью, хотя наши отношения чем-то напоминают дочерне-материнские. Я считаю ее своим другом, и, безусловно, этот друг – великолепная женщина. Великая!

– Мне кажется, что вы от нее очень многое взяли, даже внешне, даже манеру общения – такую как бы холодноватую, отточенность формулировок.

– Конечно, я от нее массу всего переняла, впитала многое. Алла Михайловна – мой «оринцир».

– В каком смысле?

– О, это смешная история! Как я помню, был мой день рождения, я была слегка пьяна и бесконечно твердила ей: «Алла Михална, вы мой оринцир! Оринцир вы мой!»

– А с чего вообще началось ваше общение?

– Первая встреча у нас была на спектакле «Ромео и Джульетта». Роман Ефимович позвал Сигалову как режиссера по пластике. Она поставила ночь любви Ромео и Джульетты – ту единственную ночь, которая у них была. Это был отдельный номер, дивертисмент, отдельная новелла. И она была сделана мастерски. И конечно, шарм и обаяние Аллы Михайловны, и мой страх, ужас, восхищение и влюбленность в нее – все это пришло так неожиданно. Она невероятная, не поддающаяся никаким объяснениям.

– И пережившая многое в своей жизни, и преодолевшая многое?

– Но это я уже потом узнала и подробности ее биографии, и о травме, которую ей пришлась перенести в юности, и многое другое. А поначалу я просто думала: какая же она интересная – оторваться совершенно невозможно.

Однажды перед самой премьерой я решила заболеть ангиной, причем какой-то жуткой. И Алла Михайловна мне позвонила вдруг. Не просто как актрисе, с которой работает, – нет, это было какое-то человеческое включение. Она звонила часто, советовала, что надо делать, что надо выпить, чтобы прийти в себя и обязательно выйти на сцену.

А потом у нас начался совместный ад, когда мы с ней съели… нет, не знаю, что она съела, но я – огромное количество самого страшного и отвратительного.

– Что же произошло?

– Алла Михайловна просто решила сделать из меня человека, когда мы с ней встретились на спектакле «Ночи Кабирии». Спектакль этот – на состоявшуюся актрису, на женщину, много пережившую.

А она решила меня приподнять и абсолютно правильно, наверное, выбрала для этого такой жуткий способ – уничтожения. А она в принципе делать это умеет. И впоследствии наша дружба сложилась именно потому, я думаю, что уничтожение меня все никак не происходило. Я никак не уничтожалась, я держалась из последних сил, а она уже очень открыто вела свою одностороннюю войну. Она стирала меня просто в порошок, а я, представьте себе, абсолютно не обижалась. Она уже так хотела меня засадить, обидеть, уничтожить, чтобы все это вылилось в постановку, а я все не обижалась и не обижалась. Мне было больно, грустно, я страдала, мне было плохо, но я все не обижалась на нее. Потому что сама понимала – все это идет в багаж роли, на пользу спектаклю.

И это произвело на нее такое сильное психологическое впечатление, что она бросила это дело, и мы с ней подружились.

– Все это было до премьеры?

– Нет, у нас дружба возникла после, когда она уже бросила этот эксперимент.

– Что же она могла вам такого страшного говорить?

– Что? «Вы бездарность! Вас надо…» И еще много такого, даже нецензурного, что я сейчас и повторить не могу, но действенного. Причем это делалось открыто, в микрофон, на весь театр, с утра до вечера. Я себя чувствовала полным ничтожеством. Но выстояла и очень многому научилась благодаря этому.

– У вас ведь были и следующие совместные работы?

– Потом была «Мадам Бовари». Это была очень большая работа. Но сейчас я понимаю, что не была к ней готова. Чего-то я там не смогла, не сумела.

– Вы стали близким человеком в их семье, бывали у них в доме?

– Конечно. И до сих пор я у них бываю, хотя нет уже Романа Ефимовича, Миша, их сын, учится в Америке, часто приезжает, и я очень дружу с Аней – старшей дочерью Аллы Михайловны.

«Я весь сезон ничего не делала»


– Козака не стало в 2010 году. Как вы пережили его уход?

– Вы понимаете, я из-за своей молодости, легкомысленности и глупости была абсолютно убеждена, что вот он ездит лечиться в Германию и уж там-то его вылечат. Да, думала: сейчас тяжело, но мы его поддержим и он выкарабкается. Отмечала, что он стал даже лучше выглядеть. И только под самый конец я поняла, что ничего хорошего уже не будет.

Помню, заснула крепко, вдруг вскакиваю посреди ночи и четко понимаю, что он умирает. А ведь перед его смертью мы провели прекрасные полгода вместе, выпускали «Бешеные деньги» Островского. Он выпустил спектакль и ушел. Не умер, а ушел. Потому что он все время с нами. И период репетиций – это был такой классный период, это было так хорошо. И мы с ним дружили… Он меня столькому научил за эти полгода. Не в профессии, а в жизни, черт побери! Мы постоянно так хохотали… Забыть невозможно.

– Остался Театр Пушкина без своего главного режиссера…

– Первое время было очень тяжело. Но иначе и не бывает. Пустота. Переход на новые рельсы. В театре у меня наступило затишье.

Я пыталась заниматься своей жизнью… В этот самый момент я развелась с мужем и осталась с двумя детьми. То есть у меня был период абсолютной пустоты. Я бросила курить, дико поправилась, пыталась заниматься спортом.

– В этот сложный момент нужно было как-то собирать себя, мобилизовывать?

– Да нет, я не была разобрана, что называется. Вот опять же – Алла Михайловна, почему ориентир? Она когда-нибудь бывает разобранной?

– Думаю, что да, только самой себе в этом не признается.

– Думаю, что нет! Разобранность, если на то пошло, бывает разной. Вот такой: «Я не знаю, что мне дзэлать!» – такой разобранности у нее не будет никогда в жизни. Все-таки я оглядываюсь на нее и стараюсь соответствовать.

– И когда пришел черед новой работы?

– Новая работа совершенно неожиданно нагрянула. Это был спектакль «Много шума из ничего», который поставил Евгений Писарев. Я весь сезон ничего не делала, а тут в театре возникла некая ситуация, когда нужно было за две недели до премьеры прийти и играть Беатриче.

– Такой срочный был ввод?

– Да. Евгений Александрович обратился ко мне за помощью, я, естественно, откликнулась и постаралась максимально достойно выпустить премьеру.

«Хочу только читать и слушать…»


– Саша, кажется, все картинки вашей жизни – театрально-семейные? У вас даже банального хобби нет? Интересует вас что-то иное, не имеющее отношения к театру и к семье?

– Я даже не могу припомнить, что бы меня интересовало кроме этого? Хотя, иногда думаю: ну должна же я себе позволить нечто? Допустим, поехать ненадолго, без детей?

– Получается?

– Недавно получилось – всего на три дня. В Париж.

– Одна?

– Нет. С любимым…

А не так давно вывезла детей на дачу, там не было телевизора, и там было так хорошо. Какой же кайф! Мы читали, я слушала в машине аудиокниги, лекции. Поняла, что не хочу ничего смотреть, я объелась, хочу только читать и слушать.

– Так, наверное, на слух вы выучили и зонги на немецком для «Доброго человека из Сезуана»? И совершенно безукоризненно исполняете их в спектакле. Кто-то помогал вам?

– Да, конечно, носитель языка – чистокровная немка, актриса Моника Госсман, которая училась у Козака на курсе после нас. Я, слава богу, схватила ее случайно в тот момент, когда она работала у нас в театре над другим спектаклем. Она пришла к нам на репетицию, и я стала ее трясти и расспрашивать о нюансах. Моника мне быстро объяснила, что немецкий язык не жесткий, как все думают, акцент надо делать на гласных, это самое главное. Так мы с ней разобрали весь текст. У меня оказался хороший слух на языки. Я ее на диктофон записала и по этой записи учила роль.

– В драматических спектаклях вы абсолютно профессионально поете и танцуете. Вы никогда специально этому не учились?

– Когда я пришла в институт, какие-то навыки танца у меня были, хотя я занималась хореографией не так много, и сожалею об этом, но у станка я стояла все-таки не как какашка, а как селедка. И навыки эти мне до сих пор помогают. А насчет пения – я занималась народным пением, благодаря маме моей, которая участвовала в том самом ансамбле народной песни «Обереги».

За 20 лет, что они существуют, было множество концертов, гастролей. Я провела на репетициях этого ансамбля все свое детство, узнала много народных песен и, между нами говоря, пользуюсь до сих пор большим успехом в дружеских пьяных компаниях.

Потом, уже в театре, у меня появились педагоги по вокалу. А сейчас, когда жизнь занесла меня в мюзикл «Чикаго», у меня появился совершенно замечательный педагог Алла Куликова, которая со мной усиленно занимается.

– Мюзикл, в который, как вы говорите, вас занесло, – это совершенно новый для вас жанр?

– Я думаю, для меня это шаг вперед. Как же я восхищалась и завидовала раньше Лайзе Миннелли! А сейчас Велма – любимая моя роль. Это непросто, тут нужно применить действительно все свои навыки, приложить физические усилия. У меня 15 спектаклей в месяц.

– Как же вас хватает на спектакли и в Театре Пушкина, и в мюзикле?

– Вот так! Я работаю каждый день. Потому и отказываюсь от интервью, думаю, лучше бы я детей увидела.

«В театре я могу быть какой угодно»


– Как получилось, что ваш папа, известный кинорежиссер, не снимает вас в своих фильмах? Такое добро у него рядом и пропадает.

– Я думаю, что должно быть какое-то очень точное попадание. Мне нужна какая-то роль, которая соответствовала бы моей психофизике. В театре я могу быть какой угодно, а для кино нужна фактура, а моя фактура, как ни странно, не совпадает с моим внутренним миром, что для кино очень важно. Роль должна быть точна, должна собрать все эти компоненты, и еще это должен хотеть снимать такой режиссер, как мой папа. И поскольку такого совпадения пока не было, думаю, поэтому он меня и не снимает. Но если уж совпадет, это случится, наверное.

– Но пока все ваши роли в кино – это совсем не то, чего вы достойны, мне кажется. Хотя вам всего 30 – это возраст, когда все только начинается.

– Помню, как Алла Михайловна периодически меня спрашивала, сколько мне лет, и всякий раз реагировала по-разному. То в 24 – ой, как много! То – как мало! Как-то говорю ей: «Я жду тридцати лет, когда, говорят, все чакры открываются и все так и попрет». А она мне: «Не верьте, это только в сорок придет».

– Кажется, Джульетту вы играли в первый раз молоденькой совсем, без достаточного актерского опыта?

– В 19 лет. А второй раз пришла играть ее уже мамашей с двумя детьми – старая коза! Исполнительница, которая вместо меня уже играла, внезапно заболела. А я не собиралась идти на замену, не хотела – пусть отменяют спектакль. И вдруг мне так стыдно стало: театр в беде! Давайте мне текст!

  • Нравится



Самое читаемое

  • Театральный донос

    Одним из самых ярких событий сентября стало юбилейное открытие сотого сезона Театра Вахтангова. Об этом рассказали все ведущие СМИ, это обсудили все поклонники театра, но вряд ли широкая публика догадывалась, что замечательный праздник мог быть сорван. ...
  • «Содружество актеров Таганки» может возглавить Герасимов

    Народный артист и депутат Мосгордумы Евгений Герасимов может стать художественным руководителем «Содружества актеров Таганки», сообщает РИА Новости. Это предложение, по словам Герасимова, поступило непосредственно от коллектива театра. ...
  • «Переснять этот дубль нельзя»

    Коллеги и друзья актера признаются, что не могут молчать о случившемся. На своих страницах в соцсетях высказались Кирилл Сереберенников, Иван Охлобыстин, Сергей Шнуров и многие другие.   Режиссер Кирилл Серебренников призвал оказать поддержку актеру Ефремову. ...
  • Николай Коляда заявил об уходе из своего театра

    8 сентября на сборе труппы уральский драматург, режиссер и основатель «Коляда-театра» заявил, что 20 декабря намерен оставить пост художественного руководителя-директора и эмигрировать из России.  По словам актеров, на это решение могла повлиять усталость от финансовых проблем: пять последних месяцев были самым сложным периодом для театра, который остался без зрителя, без доходов и не получал помощи от местных властей. ...
Читайте также


Читайте также

  • Андрей Кузичев: «Мы ощущаем жизнь как отчаянный эксперимент»

    Трудно поверить, но Андрей Кузичев, тот самый, который сыграл главную роль в «Пластилине» Кирилла Серебренникова, на днях отметил 50. Позади – шесть спектаклей Деклана Доннеллана, которые привели в Театр Пушкина, «Седьмая студия» в Школе-студии МХАТ, которая привела в педагогику, а теперь – курс Евгения Писарева, где он преподает актерское мастерство. ...
  • Генриетта Яновская: «Ее замечания были прелестны»

    Журнал «Театрал» выпустил в свет уникальный сборник, который состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов,  рассказывающих о главном человеке в жизни — о маме. Эти проникновенные воспоминания не один год публиковались на страницах журнала, и теперь собраны вместе под одной обложкой. ...
  • Абсолютный слух

    «Талант – это от Бога, – скажет однажды Людмила Максакова. – А вот как ты им распорядишься, насколько сумеешь своими ролями, своим творчеством донести до зрителей те самые «чувства добрые», насколько сможешь изменить мир своей душой, насколько сумеешь завоевать сердца и обратить их к прекрасному, – вот об этом должен думать человек театра…» Далее в лучших традициях юбилейного очерка следовало бы написать о том, что собственный талант народная артистка России, прима Театра им. ...
  • Анатолий Полянкин: «Мы сделали ставку на практическое театроведение»

    Высшая школа сценических искусств – самый молодой театральный вуз в России. В интервью «Театралу» ректор Школы Анатолий Полянкин рассказал о перспективах ВШСИ и, в частности, о том, почему в сентябре вуз продлил набор абитуриентов, и какие ноу-хау выгодно отличают учебную программу. ...
Читайте также