«Дамы не имеют права уходить домой до 4 часов утра…»

Как жила в старину театральная публика

 
На этих кадрах лишь две императорские сцены – Большой и Малый театры. Остальные – театры частные. Всего к 1917 году частных театров в Москве было 22. Однако и Москва не выходила далеко за пределы Садового кольца, а ее население составляло всего – смешно представить! – 1,8 млн. человек. Революция в корне изменила судьбу патриархального города. И хотя многие фасады сохранились, старых традиций уже не вернуть…
Нет сегодня такого театра в Москве, где при выходе не раздавали бы рекламных листовок:

– Возьмите! Билеты на спектакль с Садальским и Васильевой.

Маленькая рекламка, в самом деле, напоминает билеты, на которых указана дата, ряд и место. Незнающая публика легко попадается на удочку (в редакции «Театрала» не раз раздавались звонки: «Остановите обманщиков!»).

Однако до революции подобная реклама была запрещена. В обязанности полицейских жандармов, дежуривших на Театральной площади, входил строгий надзор за публикой, толпящейся перед парадным входом. Продавать афиши (бесплатные листовки еще не были в ходу) разрешалось лишь тем торговцам, у которых были фуражки и бляхи с надписью «афишер типографии Императорских театров». «Зазывал» в другие театры привлекали к «законной ответственности». Впрочем, такие истории случались редко.

Зато процветали перекупщики. В 1910 году полиция арестовала короля барышников по фамилии Якубчик, который за несколько лет спекуляции билетами Большого театра стал миллионером. «Голос Москвы» провел журналистское расследование и описал обычаи этого черного рынка:

– «Якупчики» – аристократия барышников. Они так называются по имени их главаря.

«Жужжалки» – парии. Это те несчастные, которые дрогнут на морозе день и ночь и с таинственным видом предлагают проходящим мимо театра:

– Вам билетик на сегодня? Или на бенефис?

Они же стоят в очереди у кассы. Если тот, которому предлагают, враг барышничества и вздумает позвать городового, чтобы отправить предлагавшего в участок, то из этого равно ничего не выйдет: при обыске у «жужжалки» никаких билетов не найдут.

Если же проходящий пожелает получить билет, то «жужжалка» ведет его в Охотный Ряд или куда-нибудь под ворота и просит ждать, а сам бежит в трактир «Лондон» и вызывает оттуда «якупчика», приводит его под ворота, где и происходит продажа билета.

«Якупчик», наживший сумму на продаже билета, дает несколько копеек за комиссию «жужжалке», который только этими грошами и питается.

…Судья их штрафует крупно, но барышникам эти штрафы нипочем:

– Недорого! – говорят и платят штрафы с огромных барышей.

«Жужжалки» отсиживают, но они попадаются редко.

В дотелевизионную эру частные театры старались как можно чаще обновлять репертуар. И безусловным рекордсменом среди столичных сцен здесь был Театр Корша. Правда, не всегда такая спешка приносила хороший результат.

– Безголосых и безъязычных с аттестациями актеров развелось невероятное количество, – писал критик Николай Вильде. – Драматурги и композиторы почти совершенно разучились трогать сердце, они стали заботиться только о возбуждении любопытства, часто самого грубого, вроде того большого дивана в пьесе Арцыбашева, который служит таким притяжением публики и таких разговоров в этой же пьесе, которые было бы стыдно произносить актрисам былых времен и которые, кажется, уже не стесняют современных. Слово «страсть», которое от начала театра играло такую же роль в трагедиях, драмах, заменилось словом «похоть», и слова «я вас люблю» заменилось словами «я вас хочу»…

Но как бы ни кипел возмущением Вильде, Театр Корша оставался до революции одним из самых аншлаговых в Москве: публика знала, что созвездие артистов следует искать у Корша. А среди музыкальных театров таким являлась «Опера Зимина», расположенная в театре купца Солодовникова. В один из сезонов здесь блистал лирический тенор Леонид Собинов, поклонницы которого настолько были в него влюблены, что нередко выясняли отношения друг с другом.

– Однажды мне довелось пожить в семействе ярых «собинисток», – вспоминал друг Бальмонта Константин Локс. – Вся столовая была заставлена, увешана портретами, открытками, изображениями, фотографиями великого тенора. На одной, стоявшей особо на жирандоли, виднелся автограф. Возле этой фотографии всегда стоял букет цветов. Началось несказанное существование. Я знал о Собинове все, чего он даже сам не знал о себе. Мне было известно, когда он принимает слабительное и каким шарфом закутывает горло. Но привычка делает свое дело. Скоро Собинов казался мне членом семьи, и я внимал рассказам о нем, как чему-то неизбежному, неотвратимому и роковому.

Во время французской выставки в Москве в 1891 году француз алжирского происхождения Шарль Омон устроил целый ряд представлений, которые имели успех. Он быстро заработал капитал и решил остаться в России, открыв свой театр в Камергерском проезде. Через несколько лет его состояние увеличилось настолько, что в 1902 году на пересечении Тверской и Садовой Омон выстроил новое здание театра. Правда, репертуар его был далек от классики. Омон предлагал москвичам то, чего нельзя было в других театрах – настоящий канкан и знаменитых шансонеток Парижа, например, Иветту Жильбер – «кафешантанного пророка», «звезду кафешантанного искусства». Это она явилась родоначальницей «фуроров» и «этуалей», создательницей образа непорочной девы, таившей под маской невинности стремление к разврату.

– Омон был типичным, что называется, средним французом, крикливо одетым в клетчатую пару, с красным галстуком, красной гвоздикой в петлице, с моноклем в глазу и в белых гетрах, – вспоминала артистка Наталья Труханова. – На ломаном русском языке он объяснял труппе: «Мадам и месье, искусством я не интересуюсь. Первое для меня – дисциплина и система, то есть повиновение и порядок. Тут я беспощаден… Вы начинаете работу в 7 часов вечера. Спектакль кончается в 11 с четвертью вечера. Мой ресторан и кабинеты работают до 4 часов утра… Согласно условиям контракта, дамы не имеют права уходить домой до 4 часов утра, хотя бы их никто не беспокоил. Они обязаны подниматься в ресторан, если они приглашаются моими посетителями, часто приезжающими очень поздно».


Поделиться в социальных сетях:



Читайте также

  • Скончался актер и режиссер Юрий Горобец

    26 июня в возрасте 90 лет скончался народный артист России Юрий Васильевич Горобец. Об этом «Театралу» стало известно от дочери актера. «С нашим театром Юрия Васильевича связывают долгие годы работы – он был ведущим артистом труппы десять лет при Борисе Равенских, затем ещё семь – при Борисе Морозове,  – написали на сайте Театра им. ...
  • Итоги сезона: «Что будет дальше – не скажет никто»

    По традиции, летом «Театрал» попросил экспертов выделить главные направления минувшего сезона: 1. События, 2. Разочарования, 3. Тенденции. Сегодня – слово театральному критику Наталии Каминской.  События Событием стал фестиваль «Золотая маска». ...
  • Юрий Чурсин: «Актёрство – это постоянный огонь»

    После длительного разрыва с театром Юрий Чурсин вернулся в МХТ им. Чехова: в спектакль «Лес», который сделал молодого актера в 2005-м едва ли не главным героем театрального процесса, и на новые роли. Мы поговорили о премьере «Сирано де Бержерак», опальных поэтах и реабилитированных сегодня понятиях. ...
  • Итоги сезона: курс на историческую рефлексию

    По традиции, летом «Театрал» попросил экспертов выделить главные направления минувшего сезона: 1. События, 2. Разочарования, 3. Тенденции. Сегодня – слово театральному критику Марине Шимадиной.  Тенденции Начать стоит с тенденций. ...
Читайте также

Самое читаемое

Читайте также