«Мое детство проходило под пулями»

Всю жизнь Нина Архипова пытается разгадать любовный детектив

 

В уходящем году «Театрал» выпустил книгу мемуаров легендарной актрисы Театра сатиры Нины АРХИПОВОЙ. В многочисленных интервью Нина Николаевна любит рассказывать о своем муже Георгии Менглете, но мало кто знает биографию самой Архиповой. А она достойна не только книги, но и, как минимум, фильма.
Дело в том, что детство актрисы пришлось на годы нэпа, потом был детский дом, возвращение к маме и детективная любовная история, разгадать которую полностью Нина Николаевна не может по нынешний день.

– Мое детство проходило под выстрелами. Папа – герой Гражданской войны – при первом удобном случае хватался за револьвер. Однажды он привел маму в кино, но поскольку она была маленького роста, носила кепочку, то ее приняли за ребенка:

– Нет, нет, детей не пускаем, – сказал администратор. – Покажите паспорт.

Но отец вместо паспорта показал револьвер.

У него револьвер всегда был под рукой. И когда они собирались с друзьями, выпивали и тосковали по Гражданской войне («мы что-то значили»), то время от времени бабахали в потолок. И я тут же под ногами крутилась. Самое удивительное, что мама в этот момент не боялась ни за себя, ни за ребенка…

На дворе был нэп, расцветала частная торговля, поэтому к нашему дому приезжали фургоны, и продавцы кричали на весь двор:

– Фран-цуз-ские булочки! Фран-цуз-ские булочки!

Я дергала маму за рукав, она давала деньги – и я бежала за этим лакомством.

Папа по-прежнему тосковал без своей кавалерии, сетовал на судьбу и никак не мог смириться с канцелярской работой, которой вынужден был заниматься.

А вот маме тосковать не пришлось. Моды, духи, шляпки, шеншеля – все это было ее стихией. Одевалась она изысканно и воспитывала меня под стать себе – например, била по губам:

– Почему ты губы распустила!

В ту пору ценились маленькие губки.

Еще она хлопала меня по животу:

– Как ты стоишь!

И я втягивала живот, лишь бы ее не расстраивать.

А вскоре мы с папой остались вдвоем, поскольку мама с каким-то человеком уехала в другой город. Это сегодня кажется: ах, какой кошмар, мама рассталась с ребенком. Но в нашей семье произошло это как-то само собой. Вот мама, которая меня любит, на время покидает наш дом. Вот я остаюсь с папой, который тоже меня любит, но слишком занят на работе и не может целый день быть со мной. И потому, когда он взял меня за руку и повел в детский дом, я ничуть не испугалась. Знала, что ему тяжело, но он скоро меня заберет...

«Куда же ты Нину дел?»


В детском доме кормили неважно. Особенно перед сном жутко хотелось есть. Поэтому мы пробирались к большому котлу с кипятком и глотали воду. Она хоть ненадолго притупляла чувство голода и в этот промежуток нужно было постараться уснуть. Спальных мест не хватало: нас укладывали по два человека на одной кровати.

Захотелось домой, и я предложила некоторым своим сверстникам сбежать. Мы подошли к деревянному забору, стали карабкаться на него, как вдруг раздался треск – я очнулась уже на земле с жуткой болью в позвоночнике. Побег не состоялся, но меня пожурили и прописали постельный режим, поскольку травма заживала долго.

Постепенно к детскому дому я стала привыкать, но вдруг однажды через большое окно увидела маму. Вот она приближается к нашей калитке, но… проходит мимо. Я подняла такой крик, что страшно передать – через стекло кричала ей:

– Мама, мама!

Но она не слышала и скрылась за углом. У меня началась истерика. Это потом уже выяснилось, что перед калиткой была огромная лужа, и мама решила ее обойти. Наконец она появилась на пороге детского дома, и я, зареванная, бросилась к ней в объятия. В тот день она говорила, что забрать меня пока что не может, но очень скучает и заберет при первой возможности.

Не забывал обо мне и папа.

Недалеко от нас (на Воронцовской улице, 4) жила Надежда Александровна Херсонская. Когда-то она была супругой фабриканта Ивана Беляева из подмосковного города Александров.

И вот однажды папа зашел к ним и рассказал, что, дескать, Мурочка уехала с другим человеком, а ребенка оставила…

– Куда же ты Нину дел? – спросила Надежда Александровна.

– Ничего не оставалось, как устроить в детский дом.

Надежда Александровна вскипела:

– Разве можно было! Уж мы-то всегда бы тебе помогли.

И довольно скоро после той встречи папа приехал за мной и забрал домой. Точнее сказать, я жила теперь у тети Нади (так я ее называла).

Полтора года спустя моя мама вернулась к отцу. И я стала реже бывать у тети Нади, зато переселилась в нашу коммуналку на Коммунистической улице. И для нас с отцом это было лучшее время. Я пошла в школу, семья наконец стала полноценной, но вскоре мама стала ходить на каток с молодыми людьми, а мы оставались дома, поскольку нас не звали.

Револьвер под подушкой


В школе на Таганке я проучилась до третьего класса, а потом вдруг мама сказала, что мы с ней переезжаем на новое место.

– А папа? – спросила я.

– А папа остается…

Что произошло, я не представляла. Но вещи были собраны, и мама, взяв меня за руку, повезла на Арбатскую площадь – в просторную квартиру (дом располагался напротив кинотеатра «Художественный», но не сохранился, поскольку в годы войны в него попала бомба). Оказалось, что теперь у нее новый муж – Иван Михайлович Кудрявцев, который занимает какой-то высокий пост. И отношения у них устоявшиеся. Меня удивило, например, что мама называла его французским именем Жан. Несколько раз он пытался подружиться со мной, но я на контакт не шла. Не хотела ничего о нем знать.

Я ухитрялась ложиться спать раньше. Никогда не поднимала на него глаза. Не знаю, какие у него волосы, какая одежда, молодой он или старый. Я его не видела и тосковала по папе.

Да и в новую мамину квартиру возвращаться особенно не хотелось: у них с Жаном все чаще происходили ссоры, все больше и больше перерастающие в конфликт. Он просил, чтобы мама не выделялась: никаких тебе мехов и шляпок. Только беленькая кофточка, платочек, скромная юбочка. Наверное, были и более веские причины для разногласий, но запомнились эти. Дошло до того, что однажды мама пришла в мою комнату с его револьвером и спрятала у меня под подушкой:

– Ты смотри, не говори ему.

И я молчала.

В маминой комнате жил голубь со сломанной ножкой. И пока этот человек был на работе, я приглашала к себе школьных подружек, мы ухаживали за голубем. Или разыгрывали что-то вроде спектакля на широком подоконнике, а потом, конечно, разбегались.

Однажды в той комнате раздался удар. Я прекрасно поняла, что это за удар. Но что такое психология! Для себя решила, будто это мой голубь уронил блюдечко с водой. Оно на подоконнике лежало и вот, по всей вероятности, он его смахнул. Надо пойти налить ему водички. Но когда я открыла дверь, то увидела множество людей. Они быстро меня схватили и увели к себе:

– Маме плохо, приехала скорая, ее увезли…

Я не рыдала. Но оттого что с детства знала звук выстрела, понимала, что мама стрелялась. Это для меня было ясно. И я терпеливо ждала финала.

Но финал был печальный.

«Я сам ее похоронил»


Мы с этим Жаном остались в квартире вдвоем. Он в своей комнате, а я в маминой. И вдруг слышу стук в дверь и… папин голос. От соседей (я дала им номер телефона) он узнал о происшествии и, разъяренный, примчался сюда – требовал отворить ему дверь.

Кудрявцев перепугался. Стал зловеще шептать мне:

– Не открывай, не открывай, не открывай, будет стрельба.

Но я не послушалась и открыла.

Папа влетел (он был подвыпивший). Вот-вот могла начаться драка, но Кудрявцев изо всех сил старался его успокоить:

– Давайте сядем, поговорим, я вам все расскажу. Вы же не в курсе. Я не виноват. Она сама… Вы же знаете ее характер. Вы знаете, сгоряча она может… Она уже не один раз стреляла в себя и при вас, наверное, тоже стреляла. Она с этим оружием обращалась… Вот такой у нее характер.

Папа сказал:

– Я сяду с вами, только если вы отдадите мне ее портрет.

Но Кудрявцев воспротивился:

– Нет, портрет не отдам.

– Тогда никаких объяснений.

Долго они еще спорили. Кудрявцев уступил: мол, отдаст портрет Нине. И папа уехал, потому что забрать меня не мог. Правда, сказал мне, чтобы я собирала вещи и что за мной приедет Надежда Александровна. Опять моя дорогая тетя Надя!

Так оно и сложилось. Через день она появилась и, забирая меня, поинтересовалась у Кудрявцева:

– А когда похороны?

На что тот ей сказал:

– Я ее уже похоронил.

В тот же день Надежда Александровна звонит моему папе:

– Коля, ты представляешь, он ее уже похоронил.

– А Нина на похоронах была?

– Нет, он никого не звал.

Тогда папа помчался на кладбище – к начальнику крематория.

– Как же вы могли похоронить, ведь родственники еще не попрощались?

Директор стал оправдываться:

– Мне этот Кудрявцев сказал, что у нее никого нет. И что он один-единственный близкий и любящий человек. Он заказал музыку, сидел плакал, прощался с ней.

Папа недоумевал:

– У нее есть родственники, есть приятели, друзья, а главное – дочь!

И вдруг директор говорит:

– Вы знаете, мне тоже эта история показалась подозрительной. Поэтому я гроб опустил, но команду сжигать не давал. А когда человек ушел, мы гроб снова передали в морг.

Папа рассказал ему о том, почему так все произошло. И на следующий день были похороны. Мы проводили маму в последний путь.

После маминой смерти я вернулась к Надежде Александровне на Таганку, но в школу продолжала ездить трамваем через всю Москву.

  • Нравится



Самое читаемое

  • Николай Коляда заявил об уходе из своего театра

    8 сентября на сборе труппы уральский драматург, режиссер и основатель «Коляда-театра» заявил, что 20 декабря намерен оставить пост художественного руководителя-директора и эмигрировать из России.  По словам актеров, на это решение могла повлиять усталость от финансовых проблем: пять последних месяцев были самым сложным периодом для театра, который остался без зрителя, без доходов и не получал помощи от местных властей. ...
  • «Переснять этот дубль нельзя»

    Коллеги и друзья актера признаются, что не могут молчать о случившемся. На своих страницах в соцсетях высказались Кирилл Сереберенников, Иван Охлобыстин, Сергей Шнуров и многие другие.   Режиссер Кирилл Серебренников призвал оказать поддержку актеру Ефремову. ...
  • «Звезда театрала» представляет шорт-лист

    Дирекция международной премии «Звезда Театрала» завершила обработку результатов зрительского голосования по лонг-листу и сформировала шорт-лист премии. Теперь в каждой из номинаций осталось по три претендента на награду, и голосование начинается с нуля. ...
  • «МХТ порадует новыми названиями и известными именами»

    До открытия театрального сезона в МХТ им. Чехова остается совсем немного времени. 7 сентября на традиционном сборе труппы Сергей Женовач объявит о творческих планах на новый сезон. А сегодня о готовности театра к встрече со зрителями рассказывает первый заместитель художественного руководителя-директора Марина Андрейкина. ...
Читайте также


Читайте также

  • Роксана Сац: «Внучка Синей птицы»

    Журнал «Театрал» выпустил в свет уникальный сборник, который состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов,  рассказывающих о главном человеке в жизни — о маме. Эти проникновенные воспоминания не один год публиковались на страницах журнала, и теперь собраны вместе под одной обложкой. ...
  • Ирина Пегова: «Люблю только пряники. Не люблю кнуты»

    Актриса МХТ им. Чехова Ирина Пегова говорит, что лучшие роли в ее жизни всегда рождались в атмосфере доверия и свободы. Такой стала и Люська в «Беге» Сергея Женовача, за которую Ирина получила символ зрительского признания – премию «Звезда Театрала». ...
  • Евгений Князев: «Практически невозможно найти педагогов, подобных первым ученикам Вахтангова»

    В рамках партнерской программы с «Радио 1» журнал «Театрал» публикует интервью с ректором Института им. Бориса Щукина, народным артистом России Евгением Князевым, которое он дал в программе «Синемания. Высшая лига». ...
  • Аня Чиповская: «Она словоохотливый зритель»

    Журнал «Театрал» выпустил в свет уникальный сборник, который состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов,  рассказывающих о главном человеке в жизни — о маме. Эти проникновенные воспоминания не один год публиковались на страницах журнала, и теперь собраны вместе под одной обложкой. ...
Читайте также