Артур Смольянинов

Репетировать по ночам я не буду

 

В 14 лет Артур Смольянинов дебютировал в кино и с тех пор работает без остановки, в том числе в театре «Современник», где недавно поставил свой первый спектакль
– Артур, как вы вообще решились на режиссерский дебют? Назрел кризис в отношениях с режиссерами?

– Просто сделал, что хотел. Самоцели поставить спектакль и повесить дома табличку «я режиссер» не было. Мой друг Боря Андрианов, виолончелист, делает свой фестиваль Vivacello. Собственно, он предложил: «Давай вместе что-нибудь сделаем. Ты почитаешь, я поиграю». – «А что?» – «Не знаю, давай подумаем».

«Посвящается Ялте» Бродского мне пришло в голову. Это произведение я давно люблю, еще с института. Оно во мне бродило и вот добродило – пришло время пробовать. «А что ты играть будешь?» – спрашиваю Борю. И он ставит мне Первую сонату Шнитке для виолончели и фортепиано. Я говорю: «Ну, круто! Они как будто созданы друг для друга».

Я бы вообще не назвал это спектаклем в общепринятом смысле слова. Это очень простая лаконичная история: есть прекрасные стихи и есть прекрасная музыка, к которым достаточно подобрать правильное минималистичное оформление. По сути, они здесь два главных героя. И моя основная цель была их совместить – почитать Бродского и поиграть Шнитке – а не делать театр-театр.

– Поэма Бродского – про иррациональность жизни, про то, что «здравый смысл» часто не работает. Вы на себе это ощущали? Попадали в ситуации, которые ну никак не хотели проверяться логикой?

– (Молчит.) Вы хороший вопрос задали, поэтому думаю.

– Я как раз пока кофе попью.

– Давайте, вечерком приходите.

Меня смутило слово «иррациональность», оно деструктивное. А мне как раз кажется, что это о простоте жизни, о том, что все гораздо проще. Очень много мы себе придумываем, чего нет на самом деле, и тратим на это очень много времени совершенно попусту.

В первую очередь это, конечно, история о вреде курения и о том, что Крым наш. Напишите в скобках «шутка» большими буквами. Мы попали в конъюнктуру времени случайным образом, потому что заканчивается поэма Бродского тем, что полуостров постепенно таял и возвращался к тем очертаниям, о которых нам твердит географическая карта. В скобках надо написать: «новая геополитическая карта».

Это все хи-хи-ха-ха. А если серьезно, Бродский говорит, что к жизни нас приучили относиться как к «объекту умозаключений». Но порой эти умозаключения формируют в сознании совершенно ложные представления о жизни, а возникают они оттого, что некоторые люди не в состоянии, по разным причинам, смотреть на вещи реально, трезво.

Мне кажется, если избегать поверхностных, оторванных от реальности умозаключений и делать их более вдумчиво, внимательно и осторожно, практически все в жизни можно объяснить. Я человек очень реалистичный. Ничего не происходит беспричинно, само по себе. При этом, безусловно, жизнь – это набор случайностей, этакие звенья, которые каждый человек интерпретирует, соединяет в цепочку по-своему, в зависимости от своих взглядов на жизнь и отношения к ней.

Убийство, которое произошло в «Посвящается Ялте», – это чистая случайность. Но дальше мы видим, как человек, то есть следователь, начинает выстраивать из набора показаний конструкцию, подгонять задачу под ответ, а потом вдруг на него находит озарение, он в некотором смысле прозревает, понимает, «что преступник – вовсе не преступник», «что следствие – лишь форма ожидания»...

– Бродский говорит: жизнь случайнее, чем нам кажется. Само присутствие человека в этом мире – случайность. Но вот вам разве не хочется верить, что в жизни все не случайно?

– Я в принципе довольно осторожно и с недоверием отношусь к любого рода обобщениям. Нужно отталкиваться от конкретных примеров.

– Например, в одном из интервью вы говорили: «Я встречал в жизни много людей, которые расширяли меня, поднимали, как горячий воздух – воздушный шар». Это же неслучайные встречи?

– Кончено, они случайные. Но постфактум мы сами называем их неслучайными, сами выстраиваем причинно-следственную цепочку. Это наше сознание в зависимости от того, как оно сформировалось, где и когда, само начинает наполнять их экзистенциальным смыслом. Хотя, на самом деле, никакой глубинной связи между этими встречами нет. Единственное связующее звено – моя личность. Она главная во всей схеме. Это точка отсчета.

– Кого вы прежде всего относите к людям, которые вас «расширяли» и «поднимали»?

– Безусловно, это мама, потому что все закладывается в детстве. Очень многое всплывает оттуда в течение жизни. Просто довольно долгое время мы это не осознаем. Безусловно, Валерий Приемыхов, потому что привел меня в кино и в картотеку «Мосфильма». Людей, которые давали мощный импульс к развитию, на самом деле, было много. Они и сейчас есть. Но мне бы не хотелось их значение преувеличивать.

Чем мне не нравится метафора про воздушный шар: он неуправляем, куда ветер подул, туда и полетел. Все-таки я не воздушный шар. Пусть будет самолет – все же лучше, когда сам летишь, на своих крыльях, на своем топливе. Безусловно, я испытываю чувство благодарности к тем людям, которые помогали мне набирать высоту. Но сказать: «Где бы я был, если б не они», – не могу.

– Кстати. На вопрос, кто вам по жизни помогает, вы, как мизантроп, ответили: «уединение, чем меньше вокруг людей, тем лучше». Вы в себе это побороли?

– Нет. Я даже сказал бы, что утвердился в этой позиции и продолжаю утверждаться. Я глубоко убежден, что каждый человек – это замкнутая экосистема. Каждый выбирает то, что ему органично – одиночество, парное, коллективное или стадное существование.

Опять же, говоря об одиночестве… Когда понимаешь, что ты сам по себе, что никто за тебя не сделает, ничего не будет происходить само собой и с неба на тебя не упадет, это очень сильно отрезвляет и мобилизует.

– Судя по вашему участию в благотворительных акциях и их большому числу, вы совсем не мизантроп, а филантроп, скорее.

– Понимаете, я пытаюсь минимизировать общение с людьми просто потому, что особенно не испытываю в нем потребности, но я не мизантроп в том смысле, что у меня нет отвращения или острого неприятия себе подобных «вообще». «Вообще» ничего не бывает. Все зависит от конкретного человека и ситуации. А помогать – это нормально, и не стоит придавать этому особенного значения, заострять на этом внимание. Грубо говоря, идешь по улице, видишь – человек лежит. Помог ему подняться – и пошел дальше.

Мне кажется, что благотворительность сейчас в тренде, в смысле внешних проявлений, привлечения внимания. Это очень-очень модная активность.

– Модная?

– Ну, как сказать. Ее много. И слово «модное» может быть применено в позитивном контексте. Модное – это то, что привлекает всеобщее внимание, и то, что многие люди хотят делать немедленно.

– По всему городу висят билборды: «Будь современным, иди в «Современник». А что значит быть современным?

– Ну, это просто рекламный слоган, основанный на созвучии.

– И все-таки, что он транслирует? Современный человек – это активный потребитель современной культуры?

– Подождите, не только потребитель, но и производитель. Понимаете, слово «потребитель» настолько дискредитировали и замылили, что оно стало нарицательным понятием со знаком минус. Мы все потребляем каждый день еду, информацию. Это естественный процесс. Солнце, «потребляя» собственные молекулы гелия и водорода, производит свет и тепло. Вопрос в том, что мы создаем?

Давайте по-другому. Что значит несовременный?

– Несовременный человек – это, наверно, тот, кто все время оглядывается назад, ностальгирует по прошлому, а в настоящее вписывается с трудом.

– О’кей, вот мы и ответили на вопрос. Современный человек – тот, кто живет настоящим. Это понятие, наверно, не культурное, не обывательское, а ментальное в первую очередь. То есть современный человек живет сегодняшним днем, здесь и сейчас что-то делает, что-то созидает.

– А рабочие процессы по-современному в театре «Современник» настроены? Что вам хотелось бы улучшить? Вы же прямолинейный человек…

– Я могу быть прямым и жестким, если это необходимо в определенных обстоятельствах.

В данном случае совершенно бессмысленно рассказывать вам о наших внутренних проблемах, потому что реально это ничего не изменит, а людей задеть может. В конце концов есть дело личное, а есть общее. Так вот это дело наше личное. Если меня что-то не устраивает, я спокойно об этом конкретному человеку скажу, и мы спокойно и без лишних рефлексий проблему устраним. Безусловно, не все в порядке. Это происходит по ряду причин, субъективных и объективных. Само по себе ничего не сбоит. Проблема всегда в людях. Но поиск недостатков не должен быть самоцелью.

Если смотреть на жизнь конструктивно и созидательно, то на недостатках не стоит зацикливаться – их нужно устранять и двигаться дальше. Для этого нужна воля человека, но прежде всего должно быть уважение к себе и, соответственно, к своей работе и к окружающим людям. Вот как раз отсутствие самоуважения – основная причина многих проблем в нашем обществе.

Это ментальная проблема незрелого, инфантильного сознания. Она не сегодня возникла: долгое время в нашей стране сознание человека формировалось в атмосфере тотальной безответственности и страха. Обобщать, конечно, неправильно, но в массе своей люди часто руководствуются принципом «я – не я, и ж…па – не моя».

– И боятся окрика.

– Это вообще боязнь проявить инициативу и быть в лучшем случае уволенным… Это же все откладывается в подсознании и быстро переходит в рефлексы. И передается по наследству. Человек может только сам, возвращаясь к теме одиночества и самоуважения, ощутить в полной мере, осознать, что он есть, что он целен и самодостаточен, что только от него зависит его жизнь и счастье. Процесс это не быстрый, не мгновенный, как и все в природе, но как говорится, было бы желание...

– Какое событие 2014 года вы взялись бы экранизировать или сделали темой спектакля?

– Не знаю. Я не Оливер Стоун – бежать скорей снимать про башни-близнецы, не успели они еще остыть. Мне кажется, войны начинаются и заканчиваются, но это не значит, что каждую надо экранизировать и немедленно. Понимаете, если делать это всерьез и ответственно, а не с тем, чтобы привлечь внимание и пошуметь, то нужно выдержать паузу. Чуть-чуть отойти и посмотреть со стороны. Сегодня о событиях 2014 года возможно кино исключительно конъюнктурное. Фильм объективного характера снять нереально – и не надо спешить.

– Вы еще в 2010 году заметили, что русское кино, находится в состоянии депрессии, как и страна, которая показана как страна дураков, алкоголиков и воров. Почему же мы продолжаем кричать, что Россия – великая держава?

– Я не кричу. Вы кричите?

– Нет. Но 80% населения страны, судя по рейтингам президента, эти настроения разделяют.

– Проблема в том, что очень многие люди не способны мыслить самостоятельно и формировать свою точку зрения в зависимости от собственных взглядов на жизнь, просто потому что их нет. Они по разным причинам не сформированы. Что им остается делать? Ну, скучно жить людям.

А кричат громче всех обычно те, кто ничего не делает.

Опять же, когда я говорил, что русское кино в депрессии, я на многие вещи иначе смотрел. У нас есть разное кино. Но очень важно, с какой интонацией оно сделано. Я против любых крайностей, что ура-патриотических, что пораженческих – и то и другое позерство. Или «вот, б.., какой я хороший!», или «вот какое мы говно, смотрите!». Это очень дешево и скучно. И не имеет отношения к творчеству.

– В 19 лет вы говорили в интервью: «Я не фанатик своей профессии, репетировать по ночам до лихорадки, до красных глаз не буду».

– И сейчас не буду. Ничего не изменилось. Наоборот, я утвердился в этой мысли. Театр – это прекрасная часть жизни, но всего лишь часть. Пусть и любимая, но это – работа.

– То есть вы по-деловому к театру относитесь?

– Не то чтобы по-деловому, не очень правильное слово. Театр – это, конечно, не ларек. Просто без лишней лирики. Не с холодным носом, конечно, но и не с кипящим. Это примета возраста. Естественным образом так происходит, что эмоций становится меньше, рассудка больше.

Человек – это то, что он делает, конечно. Но вообще с фанатизмом относиться ни к чему не надо. Это опасно и разрушительно.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Евгений Писарев: «Я приезжаю к маме — там культ меня!»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но пока не успели широко представить читателям. Этот уникальный сборник состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
  • Ольга Прокофьева: «Ее силе мог позавидовать любой мужчина»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но так и не успели широко представить читателям. Этот уникальный сборник состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
  • Римас Туминас: «Однажды мама меня спасла»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но, по известным причинам, так и не успели широко представить читателям. Этот уникальный по душевности сборник состоит из пятидесяти монологов именитых актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
  • Вера Васильева: «В театр сбежала от повседневности»

    Журнал «Театрал» выпустил в свет необычный сборник — 50 монологов именитых актеров, режиссеров и драматургов о любви к маме. Представить публике эту удивительную по теплоте и душевности книгу помешал всеобщий карантин, поэтому мы решили опубликовать отдельные её главы, чтобы в условиях унылой изоляции у наших читателей улучшилось настроение, и они позвонили своим близким — сказать несколько добрых слов. ...
Читайте также