Антон Адасинский

«Мы надежда сумасшедшего мира!»

 

Антон Адасинский, основоположник российского театра танца, путешествуя со своей труппой DEREVO по всему свету, наконец, добрался до Москвы. Покажут два спектакля в два дня: 1 и 2 февраля московский зритель увидит «Однажды…» и «Кетцаль». В преддверии февральских гастролей в Театре эстрады мэтр Адасинский дал эксклюзивное интервью «Театралу».
– Приезд в Москву для нас всегда очень большой праздник и очень большой экзамен для компании, потому что в России, где мы не очень часто бываем, нас, как мне кажется, понимают и чувствуют предельно, до конца. Ни в одной другой стране мира у нас такой связи с публикой, конечно, нет.

– А когда-то считалось, что в России зритель не воспринимает «физический театр»…

– Это уже давно не так. Когда мы только начинали свои безумные акции и в Питере на улице, и в Москве в театре «На досках», многие ругали нас. Но важно, что и тогда не было равнодушных людей. Теперь люди уже знакомы с европейской театральной культурой, но они по-прежнему DEREVO отделяют от других компаний. Ведь, кроме того, что у нас есть тело, с которым мы работаем, и оно, я надеюсь, великолепно заточено, у нас есть наш русский бардак внутри, наш абсурд, наш смеховой мир славянский, поэтому естественно, что мы отличаемся от остальных компаний.

– Вас интересует русский фольклор, русская поэтика? И есть ли культура, которая вам ближе всего?

– Меня беспокоит тема, которую нельзя перевести ни на какой другой язык мира, и в каждом спектакле мы каким-то образом стараемся эту тему затронуть. Это тема юродства. Не знаю, смогу ли я это отразить в танце, в спектаклях, как мы это попробовали сделать в La Divina Commedia. И вторая тема, тоже очень важная для нас – бесовской мир, инфернальный, бешеный. В каждой работе – даже самой тихой – это отражается, потому что внутри нас сидит. А насчет того, какая культура ближе… Да все смешалось давно. Мы не вылезаем из самолетов и поездов, иногда забываем, где находимся, и я прекрасно сейчас понимаю, что все самые главные чувства – во всех странах – везде одинаковые. Но возможность смешать Кронштадт с индийскими танцами, японский танец Буто с русскими топорами из деревни – вот это мне очень было важно. Важно, что мы представляем русскую культуру в Японии, а потом привозим японцев в Россию и представляем их с нашими импровизациями в Питере, и все это великолепно смешивается, звучит вместе, очень легко, очень свободно, несмотря на то, что казалось бы – далекие культуры...

– Вы упомянули и божественную культуру, и бесовскую. Часто говорят, что DEREVO – приближен к религии…

– Я соглашусь с этим хотя бы потому, что любая форма религии, любая форма веры подразумевает под собой какую-то жертвенность, какое-то отречение. И в нашей системе работы, в наших упражнениях, в нашей нагрузке бесконечной, видимо, форма отречения и жертвенности есть. Поэтому пусть нас называют сектой, какими-нибудь Белыми или Пятнистыми Братьями, это хорошо, если нас ставят в какой-то момент рядом со словом «религия». Какая это религия, куда она тянет и зовет – это уже другой вопрос.

– Расскажите, пожалуйста, о системе работы. Или это профессиональный секрет?

– Да нет никакого секрета. В 10 часов у нас класс на полтора часа – общие занятия для всех, его веду либо я, либо Лена, либо Таня. Потом пауза, наполненная повседневными делами, а затем дневная репетиция, следом – вечерняя. И это уже не только движение, ближе к ночи могут быть какие-то духовные практики, длинные и сложные упражнения. А в субботу у нас выходной, мы запрещаем себе что-то делать, иначе получается просто перебор. Диеты у нас особой нет: мы просто стараемся не есть несвежих и некачественных продуктов, стараемся не есть соль, не пьем пиво, избегаем жирных продуктов, естественно, крупы, муки, хлеба. А так – почему не съесть хороший кусок мяса или рыбы и не выпить бокал белого вина? Я не вижу никаких проблем с этим. А потом, когда столько работаешь и столько выступаешь, все это сгорает, по-моему, даже если съесть велосипедное колесо – все это переварится без проблем. Часов за шесть до выхода на сцену мы не едим – чтоб тело было пустое. Хотя в день спектакля вообще не получается даже думать о еде.

– Неужели все ученики с легкостью проходят через такие суровые тренинги?..

– Процентов семьдесят не выдерживают такого напряжения. Поэтому они уходят в более легкие работы, а из тех тридцати, которые остаются, еще меньше, и вот они как раз становятся способны работать со мной в разных проектах. Это очень маленький процент людей, но так и должно быть. Спустя два-три года человек начинает понимать – или он окончательно сойдет с ума, или ему нужно менять образ жизни и работы. И ведь какой-то процент этих безумцев остается, и они рядом со мной. Их всего человек двадцать, это избранные люди, прежде всего потому, что очень тяжелый труд.

– Вы работали с Курехиным в «ПОП-Механике», проводили совместные перформансы с Германом Виноградовым. Если сегодня вам предложат сумасшедшую идею – согласитесь на нее?

– Я давно понял, что такой сумасшедшей идеи больше не появится. Видимо, сумасшедший остался один – это я! Поэтому сам сделал этот безумный проект, он назывался MAD In JAPAN. Мы позвали всех танцовщиков и музыкантов в Питер, и это были шесть безумных дней в Мюзик-холле на 1300 мест. Я был бы рад, если б Сережа Курехин такие вещи увидел! Это был великолепный маразм, импровизации, безумства! Шесть дней импровизаций, на полные залы, что мы там вытворяли, это было так классно! И я считаю, что танцевальная «ПОП-Механика» сегодняшнего дня была сделана именно DEREVOм в Питере. Поэтому если еще такая сумасшедшая идея в голову придет, я не буду никого ждать.

И открывали мы фестиваль в Дублине в ледяной грязной луже, и месяц целый в Манхейме строили то, что потом в три дня нужно было убрать. Странные вещи мы делаем. Сейчас вот задумал выступать в маленьких клубах в Питере: там будет один прожектор и один музыкант, мне это нужно сейчас, не хочу работать в больших позолоченных залах. И еще один проект мы задумали – на озерах под Питером. Мы надежда сумасшедшего мира. Можете считать нас идиотами, но мы будем это делать. И в снегу, и на болоте, и на Кронштадтской площади.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Вениамин Смехов: «Моя родина – русский язык»

    10 августа празднует юбилей известный актер театра и кино Вениамин Смехов. Не раз он давал интервью журналистам «Театрала», и сегодня мы поздравляем любимого артиста и публикуем фрагменты из интервью разных лет.   - Вениамин Борисович, чем вы живете в «пост-таганковскую» эпоху? ...
  • Евгений Князев отмечает юбилей

    В Тульском политехническом институте Евгений Князев и не думал, что, получив специальность горного инженера, вновь будет студентом, что, окончив Театральное училище им. Щукина, вернётся сюда преподавать, а потом станет ректором Альма-матер. ...
  • Дмитрий Бертман: «Из маминого платья я вырезал кусок на занавес»

    Журнал «Театрал» выпустил в свет уникальный сборник, который состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов,  рассказывающих о главном человеке в жизни — о маме. Эти проникновенные воспоминания не один год публиковались на страницах журнала, и теперь собраны вместе под одной обложкой. ...
  • Анна Дворжецкая: «Меня никогда не ставили в угол»

    Журнал «Театрал» выпустил в свет уникальный сборник, который состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов,  рассказывающих о главном человеке в жизни — о маме. Эти проникновенные воспоминания не один год публиковались на страницах журнала, и теперь собраны вместе под одной обложкой. ...
Читайте также