«Дожить до моих лет и работать – счастье»

Сегодня Владимиру Зельдину - 101 год

 

Сегодня самому великовозрастному из ныне работающих на сцене артисту планеты Владимиру Зельдину исполнился 101 год. Днем он принимал поздравления от президента страны, а вечером сыграет в спектакле Театра российской армии «Танцы с учителем», поставленном еще к 95-летнему юбилею, но по сей день пользующемся любовью зрителей. Человек-эпоха Владимир Зельдин, неоднократно становился героем интервью «Новых Известий» и журнала «Театрал». В 2008 году он был первым артистом, которого дирекция Премии «Звезда Театрала» наградила почетным званием «Легенда сцены».
– Владимир Михайлович, традиционный вопрос: как ваше самочувствие?
– На этот вопрос у меня есть традиционный ответ: сцена дает мне силы. Зрители приходят на спектакли. Что еще нужно артисту для счастья.
– Вы счастливый человек?
– Дожить до моих лет и работать – счастье. Не верьте, когда говорят: старость – это осень жизни. Никакой осени.
– Довольно смелое заявление…
– Вы знаете, в конце прошлого сезона я получил травму, лежал в больнице, мне делали операцию. И вот тогда я подумал: неужели больше не вернусь на сцену? Был момент легкого отчаяния. Но вокруг меня было так много хороших людей… Молодые врачи меня узнавали: «Владимир Михайлович, как вы?» И я почувствовал приток сил. А осенью действительно вернулся на сцену.
– Вот скажите, пожалуйста, откуда в вас столько оптимизма? Вы ведь и голод прошли, и всевозможные коллективизации, и эпоху репрессий, и войну…
– На долю моего поколения действительно выпала тяжелая жизнь. Но, наверное, безысходность и тяжесть как раз и вселяют людям оптимизм. Надежду на то, что однажды все изменится.
– У Ницше есть слова: «Искусство нам дано, чтобы не умереть от истины…
– Наверное поэтому театр и кинематограф во времена моей молодости играли немного другую роль.
Альдемаро. «Учитель танцев» – Какую?
– Сейчас в театр приходят, в основном, отдохнуть от суеты. Режиссеры говорят, что народ хочет комедий, хочет чего-то яркого, чтобы не особенно погружаться в проблемы. Наступила сытая жизнь. Но раньше мы шли в театр, чтобы услышать правду. Конечно, было много конъюнктуры, было много агиток, но мы все равно старались хотя бы своей игрой, правдой характеров коснуться истинных трудностей жизни, чтобы зритель чувствовал: артисты – это не небожители, а такие же люди. Они ходят по тем же улицам, живут в той же стране.
Удивительно, что вы сейчас об этом заговорили: вас ведь всегда считали настоящим баловнем судьбы, ведь и звания, и популярность к вам пришли довольно рано. И работой вы не были обделены…
– Нет, это внешнее впечатление. Я ведь помнил с детства ужасы революции и облавы на евреев, учиненные мамонтовцами в нашем родном городе Козлове. Потом моего любимого дядю Пантелеймона застрелили, как иностранного агента за то, что он держал в доме иностранную литературу. Хотя он был всего-навсего инженером и действительно выписывал из-за рубежа научно-технические журналы. Пострадали и другие члены нашей семьи, но что теперь об этом вспоминать…
– То есть вы еще в юности почувствовали, что парадная витрина страны не соответствует тому, что происходит на самом деле?
– На своей шкуре я это ощутил, когда побывал на Лубянке. Я был романтичным молодым человеком. Довольно искренним и, мне кажется, не злобливым. Многое принимал за чистую монету. Поэтому когда однажды мне (в ту пору я учился на третьем курсе) позвонили и душевным голосом попросили приехать к следователю, я ничуть не испугался. Мало ли, о чем пойдет речь?! Возможно, они хотят попросить молодых артистов придумать концертную программу. Страха не было.
И вот я приезжаю в назначенное время, за столом сидит человек. Я здороваюсь, он вдруг подскакивает и кричит: «Ты куда дел оружие?» Я опешил: «Какое оружие?» Он наседает: «Прикидываться решил? Хочешь, чтобы мы к тебе с обыском пришли?»
Я долго оправдывался: мол, произошла какая-то ошибка. И, по всей видимости, легко отделался. С меня взяли подписку о неразглашении и отпустили. Но той истории мне хватило на всю жизнь. Можно сказать, она сбила мой романтический настрой.
– Так все-таки что это было? Следователь действительно ошибся?
– Я много думал об этом. И понял, что на меня был донос. Скорее всего, его написал деревенский парень, когда наш актерский курс летом ездил в колхоз и занимался самодеятельностью. Там один парень стал расспрашивать меня об уличной преступности. И я пошутил, что на хорошо бы в таких случаях носить с собой пистолет.
С Мариной Ладыниной в фильме «Свинарка и пастух» – Читал, что всегда своим главным оружием вы считали собственную профессию, если так можно сказать. На войне тоже оружие не держали?
– Я хотел уйти на фронт, но меня не пустили – Сталин распорядился продолжать съемки «Свинарки и пастуха».
Войну я встретил в Минеральных Водах. Буквально накануне у нашей съемочной группы закончилась экспедиция в Кабардино-Балкарии. Утром 22 июня мы приехали в аэропорт Минвод и должны были лететь в Москву. Но самолета не было. Пустая взлетно-посадочная полоса. Раннее утро, солнце уже вовсю припекает… Какая-то бабка ведет козу на веревке. Пассажиров мало. Тишина. Я сел на скамейку и, думая о том, что уже сегодня окажусь в Москве, хотел вздремнуть. Но кто-то из наших сказал: «Володь, почему-то не объявляют посадку. Пойди узнай, в чем дело». Я абсолютно праздной походкой направился к диспетчеру. Но тот лишь развел руками: «Рейс отложили на полтора часа». – «А что же нам делать?» – «Ну, сходите на базар. Это минут двадцать отсюда».
– И пошли?
– Да. К артистам в ту пору было особое отношение. Мы понимали, что без нас самолет не улетит….
Эта картина и сейчас у меня перед глазами… Небольшой базар наводнен покупателями. Все чего-то галдят, суетятся. И вдруг на полную мощность включается громкоговоритель – Советское информбюро передает речь Молотова.
– Жуть…
– Мы оцепенели. Никто ничего не мог понять. Но после слов: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами», – громкоговоритель замолчал, и народ стал разбредаться. Не было ни истерик, ни воплей. Люди еще не осознавали весь масштаб катастрофы. Война – это ведь где-то там, далеко.
– Вы думали в тот момент о своей дальнейшей судьбе?
– Как вам сказать… Была полная растерянность. Но я решил по возвращении в Москву идти в военкомат. Ясное дело, я был уверен, что съемки «Свинарки и пастуха» отложены на месяц-другой – то есть до тех пор, когда война прекратится. Не было никаких сомнений в том, что мы разобьем врага на его территории и что война скоро завершится.
В Москве я узнал, что буквально накануне нашего приезда режиссер Иван Пырьев ушел добровольцем на фронт. А через несколько дней я и сам получил повестку и был направлен в танковое училище. Однако недели через три меня вызвал к себе начальник училища и с недовольным видом вернул документы. Оказалось, что пришел приказ, в котором говорилось о продолжении съемок «Свинарки и пастуха». Всех мужчин, занятых в съемках, вернули на «Мосфильм» и выдали бронь.
Таким образом, я не смог поучаствовать в боях и не столкнулся с врагом на передовой. Моим фронтом стало искусство.

  • Нравится



Самое читаемое

  • Николай Коляда заявил об уходе из своего театра

    8 сентября на сборе труппы уральский драматург, режиссер и основатель «Коляда-театра» заявил, что 20 декабря намерен оставить пост художественного руководителя-директора и эмигрировать из России.  По словам актеров, на это решение могла повлиять усталость от финансовых проблем: пять последних месяцев были самым сложным периодом для театра, который остался без зрителя, без доходов и не получал помощи от местных властей. ...
  • «Переснять этот дубль нельзя»

    Коллеги и друзья актера признаются, что не могут молчать о случившемся. На своих страницах в соцсетях высказались Кирилл Сереберенников, Иван Охлобыстин, Сергей Шнуров и многие другие.   Режиссер Кирилл Серебренников призвал оказать поддержку актеру Ефремову. ...
  • «Звезда театрала» представляет шорт-лист

    Дирекция международной премии «Звезда Театрала» завершила обработку результатов зрительского голосования по лонг-листу и сформировала шорт-лист премии. Теперь в каждой из номинаций осталось по три претендента на награду, и голосование начинается с нуля. ...
  • «МХТ порадует новыми названиями и известными именами»

    До открытия театрального сезона в МХТ им. Чехова остается совсем немного времени. 7 сентября на традиционном сборе труппы Сергей Женовач объявит о творческих планах на новый сезон. А сегодня о готовности театра к встрече со зрителями рассказывает первый заместитель художественного руководителя-директора Марина Андрейкина. ...
Читайте также


Читайте также

  • Роксана Сац: «Внучка Синей птицы»

    Журнал «Театрал» выпустил в свет уникальный сборник, который состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов,  рассказывающих о главном человеке в жизни — о маме. Эти проникновенные воспоминания не один год публиковались на страницах журнала, и теперь собраны вместе под одной обложкой. ...
  • Ирина Пегова: «Люблю только пряники. Не люблю кнуты»

    Актриса МХТ им. Чехова Ирина Пегова говорит, что лучшие роли в ее жизни всегда рождались в атмосфере доверия и свободы. Такой стала и Люська в «Беге» Сергея Женовача, за которую Ирина получила символ зрительского признания – премию «Звезда Театрала». ...
  • Евгений Князев: «Практически невозможно найти педагогов, подобных первым ученикам Вахтангова»

    В рамках партнерской программы с «Радио 1» журнал «Театрал» публикует интервью с ректором Института им. Бориса Щукина, народным артистом России Евгением Князевым, которое он дал в программе «Синемания. Высшая лига». ...
  • Аня Чиповская: «Она словоохотливый зритель»

    Журнал «Театрал» выпустил в свет уникальный сборник, который состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов,  рассказывающих о главном человеке в жизни — о маме. Эти проникновенные воспоминания не один год публиковались на страницах журнала, и теперь собраны вместе под одной обложкой. ...
Читайте также