«Не надо отождествлять современное c высокотехнологичным»

 
Театральный художник, и.о. декана факультета сценографии и театральной технологии Школы-студии МХАТ Виктор ШИЛЬКРОТ не скрывает, что к современным направлениям в искусстве долгое время относился с недоверием. Сейчас ему многое стало интересно, но все же он уверен: за технологиями гнаться не с тоит, а в многообразии модных веяний важно найти собственный язык, свободный от стереотипов и предубеждений. Своими мыслями о развитии сценографии в России художник поделился с читателями «Театрала».
Чем театр может удивить <>/b

Безусловно, активно развивается видео. Не столько использование экранов, сколько вплетение содержания изображений в канву спектакля, когда авторский видеоряд становится не просто вспомогательным инструментом, а частью сюжета. Просто вешать мониторы на сцене, мне лично неинтересно. Интересно, когда видео превращается в неотъемлемый элемент сценографии и режиссуры, когда спектакль воспринимается, как единое целое и нет желания разобрать его на составные части. В рекламном бизнесе и шоу-индустрии активно развивается 3D мэппинг – технология, позволяющая оживлять здания, автомобили или элементы интерьера, придавая им визуальную подвижность. Для того чтобы создавать объемные изображения, используются обыкновенные проекторы. Вся «магия» заключается в высокоточном соответствии элементов, на которые проецируются изображения, и самого изображения-проекции. Что-то похожее мы делали в мюзикле «Алые паруса» Пермского театра «Театр». Сейчас выпускаем в Центре имени Мейерхольда спектакль – композиторскую лабораторию «В чаще» по рассказу Акутагавы. Важную роль в спектакле играет видеоряд, и нам с мультимедиахудожником Натальей Наумовой как раз хотелось, чтобы видео естественно вытекало из истории, взаимодействовало с актерами, декорацией, чтобы все переплеталось и завязывалось в один узел.

С невероятной скоростью развиваются световые технологии. Целый спектакль сейчас можно сделать из света и дыма. Получается красиво и увлекательно. В 2005 году в Берлине художник Катрин Брак и режиссер Димитр Гочев поставили потрясающего «Иванова» Чехова, где вся сценография состояла из разного вида дыма (клубящегося, стелящегося, струящегося и т.д.)

По большому счету строение классической сцены и функции ее механизации за триста-четыреста лет не изменились: что-то опускается сверху, что-то двигается внизу – сами принципы идут еще из барокко, если не раньше. А вот механизмы и способы управления ими в последние годы постоянно совершенствуются. Планшет сцены может менять свою форму по ходу спектакля за счет подъемно-опускных площадок, люков-провалов, вращающихся площадок и т.п., причем скорость и направление движения можно запрограммировать с точностью до секунды и сантиметра. Современные полетные устройства дают возможности практически неограниченного движения в трех измерениях (яркий пример – мюзикл «Русалочка»). И всеми этими чудесами может управлять один человек, который, как пианист, сидит за компьютером и нажимает нужные кнопки. Возможности высокоинтеллектуального оборудования становятся все шире и шире.

Почему высоким технологиям тяжело живется в российских театрах

У нас другие традиции. В отличие от западно-европейского и американского в России театр репертуарный. Сложные механизмы в репертуарном театре живут очень недолго. Тонкая электроника и хрупкие микросхемы не терпят демонтажа, а играть один спектакль, скажем, в течение месяца, не трогая и не разбирая декорации, в наших театрах никто не станет.

Да и не привыкли мы к таким вещам, у нас веревочку привязал и дернул – вот технология, которая никогда не подведет. Целые поколения воспитаны на этой веревочке. Единицы думают в другом направлении.

Еще важный момент – в нашем театре нет взаимосвязи между ценой и качеством. У нас то, что дорого, во что вложены большие деньги, далеко не всегда бывает хорошо. Зато совершенно бесплатно зачастую можно увидеть невероятно талантливые и интересные спектакли. А ведь бизнес – это тоже двигатель прогресса и технологий.

О тех, кто пытается

В «Ленкоме» есть целая команда специалистов, которая не только готова, но и делает необычные вещи. Во всех спектаклях последних лет Марк Захаров и главный художник «Ленкома» Алексей Кондратьев, а до него Олег Шейнцис, старались удивить, в числе прочего, технологиями, которые, по крайней мере в России, раньше не применялись и которые вообще трудно представить в репертуарном театре. В «Женитьбе», скажем, мебель буквально возникает из-под сцены, водит хороводы вокруг персонажей. В «Вишневом саде» от фокусов Шарлотты все вокруг чуть не взрывается, а в финале стены рушатся, как карточный домик. Не каждому режиссеру это нужно, но Захарову интересно. И актеры привыкли, они не боятся ни летать, ни в мясорубку залезать – это же тоже важно.

Что будет и что на самом деле важно

Пока в нашем театре существенно ничего не изменится, я думаю. Конечно, с каждым годом в театр приходит все больше молодых людей, которые открыты к новым возможностям, в том числе и в отношении технологий, и вот им уже не объяснишь, почему это можно делать, а это нет, почему здесь только из фанеры, а тут только на веревочке. Но, на мой взгляд, не надо отождествлять понятие «современный» с понятием «высокотехнологичный» в театре. Студентам Школы-студии МХАТ мы с другими педагогами стараемся передать знания, умения, но мне бы хотелось, чтобы каждый из них сам выбрал, какой театр он будет делать, чтобы не было стереотипов и комплексов – если я не сделаю механизм, который управляется одной рукой с компьютера, все скажут, что я архаичный сценограф, а если сделаю – скажут, что я не художник, а инженер. У каждого должен быть свой язык. И как раз в нашем театре вариантов очень много. И часто получается так, что человек, играющий с обыкновенной тенью от руки на стене, оказывается интереснее дорогостоящих технических разработок.

К примеру, знаменитый «Гамлет | Коллаж» Робера Лепажа в Театре наций произвел на меня впечатление не столько в технологическом смысле, сколько как уникальное в своем роде театральное событие. Технологии, на мой взгляд, в нем не главное, технологии – лишь одна из частей той шекспировской истории, которую рассказывают нам режиссер Лепаж, сценограф Фийон и актер Миронов. Мне интересна задумка в целом: когда каждая деталь соответствует общей идее – и движение куба, и видеопроекции, и костюмы, и грим, и линия одного актера. У Лепажа ведь есть и другие работы, в которых нет таких сложных технологий, но они не менее любопытны. Потому что основное значение имеет именно театр, игра, и как раз в «Гамлете» игра есть. Для меня это самое важное и может быть интересно в любой форме, будь хоть две табуретки на сцене.


Поделиться в социальных сетях:



Читайте также

  • «Гоголь-Центр» обратился к своим зрителям

    В понедельник, 27 июня в телеграмм-канале «Гоголь-Центра» появилось обращение к зрителям. Публикуем его полностью. Дорогие зрители! В последнее время нам часто поступают вопросы про закрытие театра. Мы не можем опровергнуть эти слухи, так как до сих пор у нас нет информации о продлении контрактов Художественного руководителя Алексея Аграновича и Директора Алексея Кабешева, которые заканчиваются 4 июля. ...
  • Семь фильмов Владимира Мотыля

    26 июня исполнилось 95 лет со дня рождения кинорежиссера Владимира Мотыля. «Театрал» подготовил подборку его картин. «Очень важно ответить себе на этот вопрос: «Что конкретно разумного, доброго, вечного в том, что ты задумал? ...
  • Дарья Попова: «Это магический сеанс на два с половиной часа»

    Балетмейстер, режиссер спектакля «Королева» в Театре «Луны» Дарья Попова рассказала о работе над постановкой. – Дарья, о чем вам важно говорить со своим зрителем? – Художник должен говорить о том, что его волнует. ...
  • Скончался актер и режиссер Юрий Горобец

    26 июня в возрасте 90 лет скончался народный артист России Юрий Васильевич Горобец. Об этом «Театралу» стало известно от дочери актера. «С нашим театром Юрия Васильевича связывают долгие годы работы – он был ведущим артистом труппы десять лет при Борисе Равенских, затем ещё семь – при Борисе Морозове,  – написали на сайте Театра им. ...
Читайте также

Самое читаемое

Читайте также