Франко Дзеффирелли: «Моду на страдание изобрели русские»

Памяти выдающегося режиссера

 

Франко Дзеффирелли, скончавшийся в ночь на 15 июня в Италии на 96-м году жизни, в 2008 году дал интервью «Театралу». В память о маэстро напомним этот материал читателям.

– Вы считаете себя большим художником?

– Человек, который думает о себе «я большой художник» – кретин. Так что – нет, я так не думаю про себя. Мы все лишь пользуемся инструментами, которые дает нам провидение, а Бог решает, велик наш вклад в развитие человеческого духа или нет.

– Когда вы ставите спектакль или снимаете кино – вы учитываете зрителей и их интересы?

– Не зрителей, а зрителя. Я себе представляю одного зрителя. Когда снимаю крупный план, спрашиваю себя, что почувствует тот самый один человек, которого я себе представляю? Дело в том, что как только твоим собеседником становится не один человек, а масса – теряется точность послания. Ты тогда должен давать некое общее, глобальное послание – массе, а не одному человеку. Можно и так. Многие в кино так и делают. Не я.

– Вы любите пересматривать свои фильмы?

– Иногда. Иногда с грустью, иногда с тоской по прошлому, иногда со злостью, что можно было сделать лучше. Единственная причина, по которой мне интересно их пересматривать – это не столько посмотреть, что произошло со мной за эти годы, а то, как я передал дух времени. Что увидели в «Ромео и Джульетте» мои тогдашние современники? Вот что мне интересно. В этот свой приезд я показываю в Москве свой фильм о святом Франциске «Брат Солнце, сестра Луна». Это очень трудный фильм, у которого были драматические последствия. Сотни молодых людей, посмотрев этот фильм, вступили на путь религиозной жизни и затворничества. У меня есть документы, подтверждающие это, – их письма. Еще позавчера я получил письмо от одной монашки-затворницы, в котором она говорит о том, что пошла в затворницы благодаря моему фильму. Это значит, что мой фильм еще не потерял силы своего послания, несмотря на то, что был снят 20 лет назад.

– Вас это не пугает?

– Очень пугает. Когда я снимаю фильм, я хочу им что-то сказать, передать в нем некое послание тем, кто будет этот фильм смотреть. Если мое послание приходит по назначению, я счастлив. С другой стороны, конечно же, это ужасная ответственность. Кино – инструмент более мощный, чем просто коммуникация. Это инструмент воспитания. Даже не так. Это инструмент проникновения в сознание. На некоторых людей фильм может произвести эффект землетрясения, катаклизма. На других – нет, потому что у всех людей разные способы впитывания трудного послания. Я, как правило, хочу в своих фильмах передать послание, которое бы ободрило человека. Если оно доходит – хорошо. Не доходит – что поделаешь.

– У вас такая наполненная событиями, длинная жизнь, что кажется, что вы должны очень хорошо знать, что такое человек, что это за существо. Вы это знаете?

– Это очень сложный вопрос. Очень. Каждый человек – отдельная планета. Не существует мужчины и женщины вообще. Даже при той глобализации, которая сейчас воцарилась в мире и сформировала некие группы похожих людей, если приглядеться, мы все равно все совершенно разные. Даже при том, что мы – животные, которые пасутся вместе.

– Что из событий, которые происходят в мире, вас волнует?

– Сейчас происходит очень мало утешительного для меня, и вот это меня очень волнует и беспокоит. Начался передел мира. Не знаю, в лучшую или в худшую сторону. Во-первых, бедные люди, которые получили сейчас доступ к благам цивилизации – это замечательно. Но кто будет контролировать этих людей? Они сейчас получили опасные и мощные источники силы. Китай, например. Во-вторых, сейчас молодые люди могут общаться с другими молодыми людьми по всему миру. Но чему они научатся сообща? Есть-пить-трепаться по телефону? А смогут ли они еще плакать из-за любви? Не знаю.

– Что надо делать, чтобы смогли?

– Надо говорить с ними на их языке. Нужно очень хорошо изучить их язык, хотя они сами его порядком запутали – сотовыми телефонами, плеерами. Нужно приложить очень много усилий, чтобы заставить их подумать о главном. Это очень трудное путешествие – к молодым. Я знаю, что внутри этой бесформенной и глупой толпы под названием «молодежь» есть 4–5 процентов сильных, умных созданий, которые хотят познать правду, которые готовы пожертвовать собой ради музыки, искусства, ради чего-то высшего. Надо уметь вычленить этих людей. По сути, во все эпохи было так. Большинство были безликими. И только два-три – отличались. Возрождение во Флоренции. Конец XV начало XVI века. Это были дикие, опасные времена. Флоренция была городом, в котором было полно преступности и насилия. На улицу было опасно выходить после заката солнца – только с охраной. И посреди этого ужаса появились тридцать флорентийцев, которые изменили мир. Я всегда помню и часто рассказываю эту историю. Потому что благодаря ей я знаю, что количество людей не имеет значения. Чтобы перевернуть мир, чтобы что-то изменить, не надо тысяч.

– Когда вы смотрите фильмы или спектакли молодых режиссеров, вы можете что-то рассказать о них? Искусство в принципе автобиографично?

– А что нового, кроме самовыражения, может написать художник?

– В России принято считать, что художник должен очень тяжело жить и страдать, чтобы сознать нечто великое. По вашим фильмам кажется, что вы живете ярко, насыщенно и не стремитесь особенно страдать. Это так?

– Да. Это вообще старомодно, старая мода – про страдание и художников. И эту моду вы изобрели и французы, но больше вы. Достоевский. Но Толстой уже не такой. Он может рассказать совершенно ужасную трагедию, но все равно в финале дать ощущение света. Как в «Анне Карениной». Это история совершенно потрясающей женщины, которая была оскорблена тем, что ее несправедливо бросил любимый, и предпочла умереть. Она была героиня, а не ненормальная. А персонажи Достоевского – они все очень тоскливые. У них крылья опущены. Они не летят. Вообще Достоевский – даже в «Братьях Карамазовых», самой его великой книге – оставляет у читателя такой привкус, такое послевкусие, которое не стимулирует к принятию жизни с радостью. А Каренина ведет себя так, что ты говоришь: «Я бы так же поступил!» А какая у нее была альтернатива? Вернуться в общество, в котором все считали ее шлюхой и где она не могла видеть сына? А так она осталась в нашей памяти как героиня.

– Что вам дает силы?

– Надежда отдалить смерть. А еще сила приходит от тех, кто меня окружает. Я очень чувствую, что происходит с людьми, разделяю с ними свои настроения и свои мысли, очень чутко к ним прислушиваюсь. Мне это необходимо. Потому что никогда не надо быть одному. Вы спросили, что дает мне силу. Если остаться одному – все кончится. Я мог бы быть один – у меня есть собаки. Но если нет обмена жизнью, когда ты день за днем живешь с людьми, взаимодействуешь с ними – на профессиональном, духовном, бытовом уровне – это лучше для человека. Когда ты один – трудно. В одиночку можно проснуться с некоей идеей, но потом обязательно надо поделиться этой идеей с теми, кому доверяешь и кого любишь. Надо жить с людьми. С плохими или хорошими, но с людьми. Лучше с хорошими, конечно.

  • Нравится



Самое читаемое

  • «Содружество актеров Таганки» может возглавить Герасимов

    Народный артист и депутат Мосгордумы Евгений Герасимов может стать художественным руководителем «Содружества актеров Таганки», сообщает РИА Новости. Это предложение, по словам Герасимова, поступило непосредственно от коллектива театра. ...
  • Театральный донос

    Одним из самых ярких событий сентября стало юбилейное открытие сотого сезона Театра Вахтангова. Об этом рассказали все ведущие СМИ, это обсудили все поклонники театра, но вряд ли широкая публика догадывалась, что замечательный праздник мог быть сорван. ...
  • «Переснять этот дубль нельзя»

    Коллеги и друзья актера признаются, что не могут молчать о случившемся. На своих страницах в соцсетях высказались Кирилл Сереберенников, Иван Охлобыстин, Сергей Шнуров и многие другие.   Режиссер Кирилл Серебренников призвал оказать поддержку актеру Ефремову. ...
  • Николай Коляда заявил об уходе из своего театра

    8 сентября на сборе труппы уральский драматург, режиссер и основатель «Коляда-театра» заявил, что 20 декабря намерен оставить пост художественного руководителя-директора и эмигрировать из России.  По словам актеров, на это решение могла повлиять усталость от финансовых проблем: пять последних месяцев были самым сложным периодом для театра, который остался без зрителя, без доходов и не получал помощи от местных властей. ...
Читайте также


Читайте также

  • Андрей Кузичев: «Мы ощущаем жизнь как отчаянный эксперимент»

    Трудно поверить, но Андрей Кузичев, тот самый, который сыграл главную роль в «Пластилине» Кирилла Серебренникова, на днях отметил 50. Позади – шесть спектаклей Деклана Доннеллана, которые привели в Театр Пушкина, «Седьмая студия» в Школе-студии МХАТ, которая привела в педагогику, а теперь – курс Евгения Писарева, где он преподает актерское мастерство. ...
  • Генриетта Яновская: «Ее замечания были прелестны»

    Журнал «Театрал» выпустил в свет уникальный сборник, который состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов,  рассказывающих о главном человеке в жизни — о маме. Эти проникновенные воспоминания не один год публиковались на страницах журнала, и теперь собраны вместе под одной обложкой. ...
  • Абсолютный слух

    «Талант – это от Бога, – скажет однажды Людмила Максакова. – А вот как ты им распорядишься, насколько сумеешь своими ролями, своим творчеством донести до зрителей те самые «чувства добрые», насколько сможешь изменить мир своей душой, насколько сумеешь завоевать сердца и обратить их к прекрасному, – вот об этом должен думать человек театра…» Далее в лучших традициях юбилейного очерка следовало бы написать о том, что собственный талант народная артистка России, прима Театра им. ...
  • Анатолий Полянкин: «Мы сделали ставку на практическое театроведение»

    Высшая школа сценических искусств – самый молодой театральный вуз в России. В интервью «Театралу» ректор Школы Анатолий Полянкин рассказал о перспективах ВШСИ и, в частности, о том, почему в сентябре вуз продлил набор абитуриентов, и какие ноу-хау выгодно отличают учебную программу. ...
Читайте также