Николай Коляда – Лие Ахеджаковой

«Мы настроены с ней на одну волну»

 
Лия Ахеджакова в спектакле «Селестина» Н. Коляды

Мы встретились с ней в 1989-м в заграничной поездке Малайзия – Филиппины – Сингапур. Она была маленькая и очень известная, знаменитая по фильмам. А я – неизвестный писателишка из провинции. Мне было даже страшно с ней общаться! А потом пошло-поехало, она взяла мою пьесу «Половики и валенки», и они сыграли ее на двоих с Аллой Покровской, и играли ее по всему миру – и в Америке, и даже в Австралии. Очень смешно играли встречу двух деревенских подружек. Потом Ахеджакова попросила: «Напиши для меня что-нибудь еще». И я написал для нее «Персидскую сирень», и вот она уже лет пятнадцать ее играет… Ахеджакова рассказывала, что пьеса стала прямо народной: где-то в Красноярске даже открылся клуб знакомств «для тех, кому за тридцать», и он так и называется – «Персидская сирень».
Потом она опять попросила – и я написал «Старосветскую любовь» по Гоголю, они с Богданом Ступкой играли ее в постановке Валерия Фокина. А потом Галина Волчек взяла и поставила мою пьесу «Мы едем, едем, едем…», где Ахеджакова очень смешно играла женщину-торгашку, челночницу (хотя она и не любит этот спектакль, говорит, что он грубоватый). Потом я написал для нее «Селестину», переработав повесть Фернандо де Рохаса. Я помню эти репетиции: четыре или пять месяцев мы репетировали, и я понял: она не просто звезда, а Народная Артистка в буквальном смысле этого слова. Она приходила на репетиции рано утром и работала до пяти-шести вечера, когда молодежь уже выдыхалась. Такая труженица, трудоголик невероятный!

Знаю, что журналисты плачутся: мы не можем никак у нее интервью взять, она прямо нелюдимая. А она мне жалуется: дают задание региональному журналисту в Москве интервью взять у звезды, они открывают записную книжку, а она же на букву «А», первая – Ахеджакова. Звонят и просят рассказать что-нибудь смешное. А почему, говорит она, я должна им смешное рассказывать, я же не секретарша из «Служебного романа»! Ахеджакова, хоть и играет дурех каких-то, невероятно образованный человек, много читает, разбирается в живописи, ходит в театр – я вообще больше не знаю актеров, которые ходят к своим коллегам на спектакли и интересуются чем-то еще. А она интересуется всем – не пропускает ни одной премьеры! Мы («Коляда-театр») приехали в январе на гастроли – она пришла и говорила моим артистам, которые слаще морковки ничего не ели, такие слова! Это Ахеджакова – маленькая, горячая, страстная, начинает со слезами на глазах говорить – и я знаю, что она говорит искренне… А ведь они живут этим до сих пор: «А помнишь, Ахеджакова про тебя сказала…» Для моих бедных нищих артистов это так важно, когда можно приехать, увидеть этих людей, им же всем кажется, что это боги, что они не какают, как учительница в школе. Я немножко знаю Лию Меджидовну в жизни, она замечательная, дай Бог ей здоровья. Она мне и сейчас говорит: «Напиши что-нибудь еще, я уже устала «Персидскую сирень» играть». И я говорю: «Ну вот, подождите, я с театром своим разгребусь – и напишу!» Есть у меня один сюжет в голове для нее.

На нее нетрудно писать, потому что я ее очень хорошо знаю, очень люблю и представляю, как она может это сделать. Это как будто пишешь музыку для инструмента, который хорошо знаешь, понимаешь, как прозвучит та или иная нота. И я знаю, как прозвучит реприза или как будет подана фраза… Вот я написал «Старосветскую любовь» – и думаю, ладно, пишу для Ахеджаковой, потому что она просит, но вообще-то надо про себя писать, почему я пишу про каких-то Афанасия Иваныча и Пульхерию Ивановну. Очень волновался, как она примет пьесу – тогда еще не было электронной почты, я передал текст с поездом, кто-то встретился с проводницей и привез Ахеджаковой пьесу в театр, где они читали ее вслух. Там есть длинный страшный текст со множеством восклицательных знаков: «Мама, не умирай. Не умирай, мама, прошу тебя. Потому что умрешь ты – и умрет мое детство!» И Ахеджакова, когда дошла до этого места – стала рыдать, она мне сама рассказывала. Мы с ней настроены на одну волну, она понимает, про что я пишу. И я очень рад, что она играет мои пьесы. Пусть играет, играет и играет еще долго!

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Светлана Немоляева: «У меня были «двойки» по всем предметам»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но так и не успели широко представить читателям. Этот уникальный сборник состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
  • Евгений Писарев: «Я приезжаю к маме — там культ меня!»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но пока не успели широко представить читателям. Этот уникальный сборник состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
  • Ольга Прокофьева: «Ее силе мог позавидовать любой мужчина»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но так и не успели широко представить читателям. Этот уникальный сборник состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
  • Римас Туминас: «Однажды мама меня спасла»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но, по известным причинам, так и не успели широко представить читателям. Этот уникальный по душевности сборник состоит из пятидесяти монологов именитых актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
Читайте также