Евгений Евтушенко: «Театралом я был настоящим»

 

Поэт Евгений ЕВТУШЕНКО – о театре, молодости и о себе...

– Евгений Александрович, у нас в «Театрале» есть рубрика, посвященная первому визиту в театр. А вы свой первый визит помните?

– В детстве, еще до войны, в 40-м году, меня повели на спектакль Центрального детского театра «Снежная королева» со Сперантовой в роли Герды. Я ведь какое-то время жил в Москве и даже первый класс здесь оканчивал. Потом мы вновь уехали на станцию Зима, а в 44-м году вернулись вновь. И тогда я попал на спектакль ГОСЕТа «Король Лир».

– Неужели Соломона Михоэлса видели?
– Да. Как он играл! Даже я, простой сибирский мальчишка, не искушенный театром, почувствовал тогда, что он великий артист. А спустя несколько лет, когда Михоэлса убили (официально сообщалось, что он погиб, но слух ходил – убили), я пошел на панихиду. Помню рыдающего Фадеева. Он хотел произнести речь, но не мог сказать ни слова – рыдал. До судорог рыдал! Позже эту речь можно было прочитать в газетах, она была у него написана. Встреча с Михоэлсом стала для меня настоящим потрясением. Я раза три или четыре ходил на его спектакли и не мог понять, откуда в этом, казалось бы, невзрачном, маленьком человеке столько трагической мощи. До сих пор вижу сцену: его Лир, ссутулившись, стоит на сцене, а на задник проецируется огромная тень. Это очень здорово было. Ну и еще в юности я шлялся в оперетту. Я обожал Кальмана. Моим любимым писателем был Мопассан. И мы вместе с Фазилем Искандером бегали бесплатно на спектакли. Это было потрясающе. Много лет спустя я написал стихи-воспоминания о том периоде. Я просто не вылезал оттуда. «Вольный ветер» Дунаевского смотрел десятки раз, обожал «Сильву» и «Принцессу цирка».
– Стихотворные строчки вам, будущему поэту, не резали слух?
– Нет, почему? «Без женщин жить нельзя на свете, нет! В них солнце мая, в них любви рассвет». Прекрасно же!.. Моя мама работала в филармонии и доставала контрамарки на все спектакли, поэтому все самое громкое, событийное я смотрел.

Видел первые шаги «Современника», помню, как зарождалась «Таганка», ходил к вахтанговцам, обожал МХАТ. Я вам больше скажу: я успел побывать в Камерном театре Таирова, видел Алису Коонен. Так что театралом я был настоящим. Я даже отбил одну очень красивую девушку из Одессы, мою первую любовь, у знаменитого красавца Аркадия Толбузина. Был такой актер в Театре Гоголя, знаменитый человек, сыгравший в кино и на сцене бесчисленных капитанов, генералов и белых офицеров. Девушки действительно за ним умирали. Но вышло так, что та самая абитуриентка (ей было 19 лет, и она безрезультатно пыталась поступить в ГИТИС) предпочла меня. И когда она во время свидания сказала ему об этом, он разозлился. Еще бы, он знаменитый артист, а тут какой-то юнец!

– А сколько вам тогда было?
– Не поверите – пятнадцать. Но у нас любовь была настоящая. И, кстати, именно эта девушка сшила мне первую рубашку и первый золотой галстук. Я их с гордостью носил. В общем, в любви мне сопутствовал успех. Но знал я и вкус настоящего поражения. В годы войны киностудия искала парня на роль 15-летнего капитана. Мы пришли на конкурс вместе с Севой Ларионовым, и он выиграл, а меня не взяли, потому что я читал очень грустное стихотворение Суркова «Горе вам, матери с Одера, Рейна и Эльбы! Вам не дождаться с востока, вам не встречать сыновей». Ко мне подошел режиссер: «Мальчик, а ты что-нибудь лирическое или смешное прочесть можешь? Что ты меня тут пугаешь?» – «Вы знаете, я люблю серьезную поэзию». – «А-а-а... Иди, иди, мальчик, мы тебе позвоним, может быть». Так и не позвонили. А потом через 25 лет я встретился с Севой в гримерке «Мосфильма», когда Эльдар Рязанов пробовал меня на роль Сирано де Бержерака. Ларионов сидел напротив, и я у него спросил: «Севочка, ты меня узнаешь?» – «Ну, как же! Я помню, как я тебя обыграл. Я горжусь этим. Моя самая великая победа была, что я победил самого Евтушенко». – «Да, но вот сейчас я должен у тебя выиграть». И я выиграл стопроцентно! Все голоса выиграл.
– Но, судя по всему, съемки так и не состоялись?
– Эльдара Рязанова вызвал тогдашний замминистра кинематографии Баскаков и сказал: «Вы что, с ума сошли, что ли? У Евтушенко и без того достаточно ореола опальности. А здесь по сюжету его будут убивать наемники. То есть он будет жертвой режима, лежащий в луже крови. Что вы! Таких людей мы не должны пропагандировать». Но у Рязанова был сильнейший иммунитет в общении с чиновниками. И поскольку никаких официальных запретов не было получено, он приступил к репетициям. И здесь, никогда не забуду этот миг, во время читки за столом Савельева погладила мне руку. Любой актер на моем месте использовал бы этот жест себе на пользу (это и было в рамках игры), а я, помнится, покраснел и страшно сковался. Еще бы – первая красавица меня погладила! Рязанов скис. Не ладилось и с гримом. Наконец, гример, который работал с Бондарчуком на «Войне и мире», ему сказал: «Эльдар Александрович, а вы попросите, чтобы Евтушенко сам себе грим сделал. Надо от его личных предпочтений шагать. Пусть загримируется и включите прожектора. Прожектора – это его стихия». Он оказался прав. Я уже выступал тогда на стадионах, я не боялся толпы и яркого света (чего не скажешь о красивых актрисах). В общем, в своем гриме я начал играть и к моменту, когда у меня «кончился текст», я вдруг услышал голос Рязанова по мегафону: «Не останавливайтесь, играйте дальше! Импровизируйте! Делайте, что хотите, но продолжайте!» Так мы вместе с Людочкой Савельевой продержались в кадре 20 минут.

Нас хвалили. И, видимо, слух вышел далеко за рамки киностудии – так что вскоре Рязанову снова устроили бучу: «Вы что, Евтушенко взяли? Это же безобразие! Вы разве не понимаете, что он идеологически неустойчивый человек?! А вы своей картиной сделаете ему рекламу! Ему и так хватит славы с его стихами!». Рязанов вскипел: «Не хотите Евтушенко – тогда мы закрываем производство». Короче говоря, он отказался снимать «Сирано…», два года сидел без работы, хотя на эту роль можно было взять и Смоктуновского, и Высоцкого, и Ефремова, и Юрского – все они в свое время проходили пробу. Постепенно история улеглась и забылась. А я по тем временам каждое лето покорял сибирские реки. Помню, плыл я, зажатый между ущельями, по опасной Угрюм-реке. Там даже вертолет не мог бы сесть. В один из дней нам с борта вертолета сбросили консервную банку, в которой была радиограмма: «Поздравляем! 100% высокая оценка всего худсовета. Немедленно вылетайте для тренировок по фехтованию и конному спорту. Рязанов». Как я понял, разрешение на съемки он все-таки получил. Но нужно было выбираться из этого страшного речного потока, идти много километров через бурелом.

– И вы пошли?
– А куда деваться! Мои напарники не хотели отпускать меня без винтовки. Но я все-таки понял, что винтовку брать с собой довольно тяжело. Решил ограничиться финкой и туристским ножом, о чем в пути пожалел, поскольку мне встретилась огромная медведица. Точнее сказать, сначала вышел медвежонок… А я все-таки сибиряк, я знал, что нужно делать. Нужно застыть на месте. Я застыл, как мертвый. И вдруг сзади появилась медведица. А медвежонок в этот момент начал покусывать мои джинсы, пытался играть со мной. Я даже нож не успел выхватить. Медведица стояла сзади – я слышал шорох, но обернуться не мог, нельзя было проявлять признаков жизни. Так продолжалось довольно долгое время. Вдруг что-то теплое потекло по моей ноге. Я понял, что это она пописала. Потом краем глаза увидел, как берет она своего медвежонка в зубы – тащит к реке. Там они плюхнулись в воду и поплыли. Я посмотрел на свою руку. В ней был маленький туристский ножичек, в котором я открыл не лезвие, а ложку. Саму же финку я вытащить не успел. И как теперь понимаю, это меня и спасло. Блестящее лезвие было бы заметно – трагедии не избежать.

– На съемки добрались?
– Да, я прибыл в Москву, прошел несколько уроков фехтования, начались съемки. Но вновь поступил запрет от начальства. А когда Эльдар Александрович захотел спасти то, что было уже снято, оказалось, что ночью кто-то химикатами смыл пленку. Ни одного кадра не осталось.

  • Нравится



Самое читаемое

  • Николай Коляда заявил об уходе из своего театра

    8 сентября на сборе труппы уральский драматург, режиссер и основатель «Коляда-театра» заявил, что 20 декабря намерен оставить пост художественного руководителя-директора и эмигрировать из России.  По словам актеров, на это решение могла повлиять усталость от финансовых проблем: пять последних месяцев были самым сложным периодом для театра, который остался без зрителя, без доходов и не получал помощи от местных властей. ...
  • «Переснять этот дубль нельзя»

    Коллеги и друзья актера признаются, что не могут молчать о случившемся. На своих страницах в соцсетях высказались Кирилл Сереберенников, Иван Охлобыстин, Сергей Шнуров и многие другие.   Режиссер Кирилл Серебренников призвал оказать поддержку актеру Ефремову. ...
  • «Звезда театрала» представляет шорт-лист

    Дирекция международной премии «Звезда Театрала» завершила обработку результатов зрительского голосования по лонг-листу и сформировала шорт-лист премии. Теперь в каждой из номинаций осталось по три претендента на награду, и голосование начинается с нуля. ...
  • «МХТ порадует новыми названиями и известными именами»

    До открытия театрального сезона в МХТ им. Чехова остается совсем немного времени. 7 сентября на традиционном сборе труппы Сергей Женовач объявит о творческих планах на новый сезон. А сегодня о готовности театра к встрече со зрителями рассказывает первый заместитель художественного руководителя-директора Марина Андрейкина. ...
Читайте также


Читайте также

  • Роксана Сац: «Внучка Синей птицы»

    Журнал «Театрал» выпустил в свет уникальный сборник, который состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов,  рассказывающих о главном человеке в жизни — о маме. Эти проникновенные воспоминания не один год публиковались на страницах журнала, и теперь собраны вместе под одной обложкой. ...
  • Ирина Пегова: «Люблю только пряники. Не люблю кнуты»

    Актриса МХТ им. Чехова Ирина Пегова говорит, что лучшие роли в ее жизни всегда рождались в атмосфере доверия и свободы. Такой стала и Люська в «Беге» Сергея Женовача, за которую Ирина получила символ зрительского признания – премию «Звезда Театрала». ...
  • Евгений Князев: «Практически невозможно найти педагогов, подобных первым ученикам Вахтангова»

    В рамках партнерской программы с «Радио 1» журнал «Театрал» публикует интервью с ректором Института им. Бориса Щукина, народным артистом России Евгением Князевым, которое он дал в программе «Синемания. Высшая лига». ...
  • Аня Чиповская: «Она словоохотливый зритель»

    Журнал «Театрал» выпустил в свет уникальный сборник, который состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов,  рассказывающих о главном человеке в жизни — о маме. Эти проникновенные воспоминания не один год публиковались на страницах журнала, и теперь собраны вместе под одной обложкой. ...
Читайте также