Анна Большова: «За роль борюсь до последнего»

 

Актриса Анна Большова говорит, что после «Остановки по требованию» за ней закрепился образ страдающей героини – вечной брошенки. Однако ни в какое сравнение этот образ не идет с теми ролями, которые играет она на ленкомовской сцене. Здесь новые спектакли репетируются нечасто, зато входят в репертуар основательно и надолго. В интервью «Театралу» актриса рассказала о том, как дождаться своего очередного звездного часа достойно.
 
– Анна, прочитала ваши интервью и сложилось впечатление, что вы часто недовольны собой, как говорится, все время в поиске. Но ведь есть чем гордиться –  среди крупных ваших ролей Анна Болейн в «Королевских играх»…
 
– Но при этом я играю и эпизоды…
 
– Для вас имеет значение, сколько времени ваш персонаж проводит на сцене?
 
– Ну, положим, амбиций мне не занимать. К сожалению... Но и от эпизодов я не отказываюсь. Они ведь разные. Для артиста важно, чтобы на глазах у зрителя за отведенное сценическое время его персонаж менялся. И не имеет значения, как долго длится сцена. Главное, ЧТО в ней происходит. Когда есть, ЧТО играть! Поэтому даже эпизод может вызывать не меньше волнений, чем выход на сцену в полномасштабной работе.
 
– Почему?
 
– Есть, например, личные моменты. «Пролетая над гнездом кукушки» был единственным спектаклем, где я играла с Александром Гавриловичем Абдуловым. Небольшая роль у меня была и в спектакле «Город миллионеров», но я играла ее много лет подряд и каждый раз с нетерпением ждала, поскольку у меня была там совместная сцена с Инной Михайловной Чуриковой, которую обожаю! С такими партнерами любой эпизод в радость.
 
– А бывает, чтобы «не в радость»?
 
– Как-то в «Королевских играх» мы с Лазаревым-младшим за короткую сцену успели разругаться, подраться, всплакнуть и помириться, и произошло это между актерами Большовой и Лазаревым параллельно существованию наших персонажей. А началось с того, что мне показалось, будто Александр Лазарев невнимательно отнесся к моей реплике, и я решила привлечь его внимание. Но способ привлечения ему совсем не понравился. В результате прямо во время действия развернулся параллельный мини-спектакль. А вернувшись за кулисы, очень смеялись: ничего себе прожили!
 
– В кино вы снимаетесь часто, но в театре на этом фоне жизнь более размеренная, неспешная. Вам в театральной работе киношный опыт помогает?
 
– Это всегда по-разному. Скажем, после сериала «Остановка по требованию» за мной закрепился образ «страдающей Наташи», вечной брошенки – этакой лирической героини... А в театре в тот период у меня были сплошные ведьмы! Обидно, когда амплуа прочно прилипает к тебе, и в итоге ни режиссер, ни ассистент по актерам не видят тебя в той или иной работе и не дают шанса попробовать. И ты ходишь вокруг да около, понимаешь, что могла бы это сыграть, но роль предлагают другой актрисе. Однажды я пожаловалась завтруппой «Ленкома»: «Инна Георгиевна, я ведь острохарактерная актриса!» – «Знаю», – сказала она. И мне стало легче. Слава богу, что кто-то знает…
 
– А когда желанная долго роль не приходит, у вас опускаются руки?
 
– Нет, стараюсь не унывать и борюсь до последнего. Кстати, в этом огромное преимущество репертуарного театра перед кино. Там все продиктовано условиями рынка. В театре же настоящая творческая лаборатория – всё на виду. И потому, когда мне сказали, что Марк Анатольевич Захаров будет искать актрису на роль Кончиты в «Юнону и Авось», я подошла к нему и спросила: «Может, мне тоже показаться?» Он внимательно посмотрел на меня и ответил: «Да». Я показалась и… получила роль.
 
– Скажите, а может ли актер адекватно оценить свои возможности?
 
– Однажды у нас на этот счет разгорелся спор с режиссером Леонидом Трушкиным. В Театре Антона Чехова вышли «Крутые виражи» в его постановке, где я играла вместе с Геннадием Хазановым. К слову скажу, что это огромное удовольствие выходить с Геннадием Викторовичем на сцену. Да и роль у меня необычная – за полтора часа я меняла пять образов. Премьера удалась... Но после выпуска Леонид Григорьевич сообщил мне, что у него были сомнения, смогу ли я все это сыграть. Признаться, такая реакция меня удивила, ведь если бы я не чувствовала, что это – мое, то не соглашалась бы играть. Когда читаешь пьесу или сценарий, возникает некое ощущение, предчувствие. С этого и начинается путь (как правило, долгий!) к тому, что зритель увидит на сцене. Присматриваешься к своему персонажу, пытаешься представить его и так, и эдак. Но в мастерстве актера есть золотой закон: первое прочтение зачастую самое точное, и нужно об этом не забывать, поскольку в конечном счете после мучительных репетиций, экспериментов, проб и ошибок ты приходишь именно к тому, что изначально возникло в твоем воображении.
 
– Вот вы говорите о мастерстве актера. В связи с этим вопрос: какие роли давались вам особенно трудно?
 
– Никогда не забуду мучительные репетиции «Свадебного путешествия» Эдуарда Боякова по пьесе Владимира Сорокина. Одна из тем пьесы – вина немецкого народа перед еврейской нацией. Спектакль начинался монологом моей героини, в котором была ненормативная лексика. На репетициях сложилась очень теплая, почти семейная атмосфера, мне было комфортно, хотя никак не решалась основная проблема – матерные слова я произносила заметно тише остального текста. Артисты видели, что я стесняюсь и потому давились от смеха. Однажды на репетиции пришел Владимир Сорокин, и мы решили показать ему монолог – ведь это отправная точка спектакля. Володя, заметив мое стеснение, сказал, что пьеса писалась для немецкой аудитории, и мат использовался лишь для того, чтобы при переводе был сохранен эмоциональный накал. В русском варианте мат вообще не обязателен. От этого «уточнения» во мне что-то расслабилось, и, приступив к монологу, я вдруг неожиданно выдала брани в четыре раза больше, чем в тексте... С моими коллегами случилась истерика...

– А для вас есть запреты в искусстве? На что никогда бы не согласились?
 
– Есть, конечно. Не люблю, например, фальшивых изысков, я от них болею. Ненавижу, когда душевную болезнь преподносят как режиссерскую индивидуальность. Честнее материться, чем вешать лапшу на уши и медленно убивать зрителя своими комплексами и нездоровьем.
 
– Вы играете в очень успешном театре, но участвуете ведь и в антрепризе. Зачем вам это?
 
– Все очень просто. Мне антреприза дает возможность поработать с артистами из других театров. Это держит меня в творческом напряжении и помогает расти, пока нет новых ролей в «Ленкоме». Поэтому так дорог мне «Трамвай «Желание» Александра Марина, где играла с Алексеем Гуськовым, Ольгой Прокофьевой, Евгенией Дмитриевой. Спектакль был сделан очень «по-настоящему», в лучших традициях репертуарного театра. Так получилось, что я сыграла там и Бланш, и Стеллу. И жаль, что он редко шел, поскольку билеты на него продавались сложнее, нежели на что-то легкое, развлекательное. Сейчас слово «антреприза» носит негативный характер, и не без оснований. Но антреприза антрепризе рознь. Есть очень достойные проекты. Для меня важно всегда, кто режиссер, кто партнер. И важно делать свою работу честно везде, при любых обстоятельствах.
 
Например, с Геннадием Хазановым мы играли в «Городе миллионеров», и я могла наблюдать за тем, каков Геннадий Викторович в антрепризе, а каков у нас. И, что называется, почувствуйте разницу – он всегда одинаково требовательный в работе, очень неравнодушный, серьезный артист. И я получала такой заряд от общения с ним, что трудно передать! Поэтому антреприза тоже бывает качественной: все зависит только от тебя…
 
И еще один момент – я пошла в антрепризу, поскольку накопились силы, возможности, опыт. И, конечно, хочется, чтобы все это было востребовано и родным театром. Я человек верный и преданный – рада служить. Главное правильно распоряжаться своим временем, рассчитывать силы, ведь долгое время я считала, что человеческие силы неисчерпаемы. Поэтому и отдыхать стыдилась, пока прошлой зимой не дошла до переутомления, истощения и капельниц. В моей семье решили, что если не могут заставить меня отдыхать, то надо научить хотя бы правильно восстанавливаться. Но вдруг со мной что-то произошло. В порядке исключения прошлой зимой съездила на море с сыном, и мне так понравилось! Теперь я думаю, почему не отдыхала раньше. Но если поставить меня перед выбором: работа или отдых, выберу, конечно, работу. Главное – честно делать свое дело. И результат будет зависеть от вложенной энергии, хотя он может проявиться не в том месте, где ты ожидаешь. Может, ты грядочку удобрял, а вода утекла под соседнюю сливу – она и принесла урожай. Наши силы не уходят зря, но понять это можно лишь спустя время.

  • Нравится



Самое читаемое

  • Театральный донос

    Одним из самых ярких событий сентября стало юбилейное открытие сотого сезона Театра Вахтангова. Об этом рассказали все ведущие СМИ, это обсудили все поклонники театра, но вряд ли широкая публика догадывалась, что замечательный праздник мог быть сорван. ...
  • «Содружество актеров Таганки» может возглавить Герасимов

    Народный артист и депутат Мосгордумы Евгений Герасимов может стать художественным руководителем «Содружества актеров Таганки», сообщает РИА Новости. Это предложение, по словам Герасимова, поступило непосредственно от коллектива театра. ...
  • «Переснять этот дубль нельзя»

    Коллеги и друзья актера признаются, что не могут молчать о случившемся. На своих страницах в соцсетях высказались Кирилл Сереберенников, Иван Охлобыстин, Сергей Шнуров и многие другие.   Режиссер Кирилл Серебренников призвал оказать поддержку актеру Ефремову. ...
  • Николай Коляда заявил об уходе из своего театра

    8 сентября на сборе труппы уральский драматург, режиссер и основатель «Коляда-театра» заявил, что 20 декабря намерен оставить пост художественного руководителя-директора и эмигрировать из России.  По словам актеров, на это решение могла повлиять усталость от финансовых проблем: пять последних месяцев были самым сложным периодом для театра, который остался без зрителя, без доходов и не получал помощи от местных властей. ...
Читайте также


Читайте также

  • Андрей Кузичев: «Мы ощущаем жизнь как отчаянный эксперимент»

    Трудно поверить, но Андрей Кузичев, тот самый, который сыграл главную роль в «Пластилине» Кирилла Серебренникова, на днях отметил 50. Позади – шесть спектаклей Деклана Доннеллана, которые привели в Театр Пушкина, «Седьмая студия» в Школе-студии МХАТ, которая привела в педагогику, а теперь – курс Евгения Писарева, где он преподает актерское мастерство. ...
  • Генриетта Яновская: «Ее замечания были прелестны»

    Журнал «Театрал» выпустил в свет уникальный сборник, который состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов,  рассказывающих о главном человеке в жизни — о маме. Эти проникновенные воспоминания не один год публиковались на страницах журнала, и теперь собраны вместе под одной обложкой. ...
  • Абсолютный слух

    «Талант – это от Бога, – скажет однажды Людмила Максакова. – А вот как ты им распорядишься, насколько сумеешь своими ролями, своим творчеством донести до зрителей те самые «чувства добрые», насколько сможешь изменить мир своей душой, насколько сумеешь завоевать сердца и обратить их к прекрасному, – вот об этом должен думать человек театра…» Далее в лучших традициях юбилейного очерка следовало бы написать о том, что собственный талант народная артистка России, прима Театра им. ...
  • Анатолий Полянкин: «Мы сделали ставку на практическое театроведение»

    Высшая школа сценических искусств – самый молодой театральный вуз в России. В интервью «Театралу» ректор Школы Анатолий Полянкин рассказал о перспективах ВШСИ и, в частности, о том, почему в сентябре вуз продлил набор абитуриентов, и какие ноу-хау выгодно отличают учебную программу. ...
Читайте также