«Потерять родной язык — это как потерять родителей»

На берегу Дуная играют русскую классику

 

Актриса Зинаида Соколова-Зихерман больше 20 лет живет в Венгрии, где и создала русский театр, который скоро отметит свое 20-летие. А началось все с забавного случая…
— Как все начиналось? — говорит Зинаида. — Это трагикомическая история. Я поселилась в Венгрии, и вдруг к нам в 1996 году приехал с гастролями итальянский русский театр из Милана. Он назывался «Театр на Доганке». Актеры, в основном итальянцы, в павловопосадских платках под цыганские песни играли «Ревизора». Смотреть было невозможно. Я думала: «Какой ужас!» Но постановка имела хороший спрос — не оставалось сомнений, что русский театр в Венгрии просто необходим.

Рассказала об этом господину Вышинскому, он в то время руководил Российским культурным центром, и Глеб Борисович меня поддержал. Помог с помещением для репетиций, с костюмами, афишами. Я собрала труппу, и мы начали работать.

Правда, его опека продолжалась недолго: года через два он покинул пост, и нам пришлось все делать самим. Лет семь-восемь жили на чистом энтузиазме — вкладывали свои деньги, но театр не закрывали.

Тогда же я поставила первый спектакль «Смех и слезы» по рассказам Чехова. Потом решила ставить Островского, затем водевили. А дальше был спектакль «Зойкина квартира» Булгакова, где все мужские роли играли женщины.

— Ради эксперимента?

— Нет, просто мужчин в коллективе тогда не было.

— Но вот прошло время. Актеры, которые начинали вместе с вами, по-прежнему работают в театре?

— От костяка, который пришел 18 лет назад, осталось только 5 человек. Коллектив постоянно меняется. Текучка большая, поскольку все мы живем в эмиграции: многие после Буда­пешта переезжают в другие города. Расста­вание всегда печально, но свято место пусто не бывает. Тем более здесь у нас очень много талантливых людей, которых просто надо объединить. Сейчас стало гораздо легче и проще, но когда создавался наш театр — это была с моей стороны совершенно бесшабашная затея.

— Кстати, а как вы вдруг оказались в Венгрии?

— Я приехала сюда с мужем-венгром. Он художник, жил и работал в России, а в начале 90-х его пригласили сделать в Будапеште выставку. Выделили хорошее помещение в центре города, на берегу Дуная. Было много посетителей, картины покупали, и ему предложили организовать выставки в других городах. С этими выставками мы стали ездить по Венгрии. Однако подрастал наш сын, ему надо было идти в школу, и тогда мы уже прекратили метания и осели в Венгрии. Жили в Буде прямо под знаменитым королевским дворцом.

Но когда я увидела эту узенькую улицу, по которой ходит автобус и чуть ли не касается окон дома, эти дома-колодцы в Пеште, сердце мое защемило. Потянуло в Россию. После Москвы, в которой я училась и долгое время жила, и после родной Самары мне не хватало простора, не хватало воздуха, широких улиц, шумной толпы. Потом, конечно, ты начинаешь приживаться. Но мне было уже 40 лет, и я понимала, что никогда не буду здесь работать.

— Но вы же не сидели сложа руки…

— Нет, конечно. Поскольку по образованию я актриса и педагог сценической речи, то решила устроиться на работу в театральный институт. Но их институт оказался на уровне нашего очень среднего театрального училища, да и как можно преподавать в вузе, не зная местной литературы. В общем, эта идея отпала. Потом я стала пробовать себя как фотохудожник, снимала неплохо, но поняла, что и это занятие не для меня. А потом в Российском культурном центре попала на тот самый спектакль «Театра на Доганке» и… началось.

— Как сегодня строится работа вашего театра?

— Прежде всего мы стараемся стать своего рода очагом сохранения русского языка. Ведь потерять язык — это как потерять родителей. У всех эмигрантов со временем беднеет язык.

— А если эмигрант — актер?

— Вы знаете, как только мы погрузили их в мир Островского, Гоголя, Булгакова, они стали больше читать и соответственно лучше говорить. Даже обороты повседневной речи у них стали другими.

Это ни в коей мере не умаляет значение венгерского языка. Я очень люблю Венгрию, люблю ее культуру, народные танцы. Мне нравится разъезжать по городам, смотреть народные праздники, фестивали, танцевать вместе со всеми. Но и русский язык забывать нельзя.

— К вам ходит только русскоязычный зритель или приходят и венгры?

— У нас смешанная публика, так как спектакли идут по-русски, но с венгерскими титрами. Кстати, сейчас среди молодых венгров заметно возрос интерес к России. Недавно мы проводили опрос среди своих зрителей, так венгры просто вырывали из рук анкеты — хотели написать слова благодарности. Поэтому я считаю, что наш театр проводит серьезную пропагандистскую работу. Мы создали круг друзей театра.

— А местные власти вам как-то помогают?

— Мы находимся в общем списке венгерских театров. Наше официальное название «Общественно-полезное объединение «Рус­ский театр-студия». А поскольку мы юридическое лицо, то имеем право получать от частных лиц помощь. В год набегает тысячи две евро. Их с трудом хватает на костюмы. С содержанием театра нам помогает венгерское министерство культуры. И уже второй год помощь оказывает Россия.

Но я как руководитель театра никакой зарплаты не получаю. Это совершенное любительство. Я не состою ни в каком штате. Но зато ни перед кем не обязана отчитываться. Ставлю, что считаю нужным. Например, никогда у нас не будут идти «Три сестры» и «Дни Турбиных», поскольку любительская труппа не потянет столь сложнейшие произведения. Зато чеховские рассказы — пожалуйста.

— В мае 2017 года вашему театру исполнится 20 лет. Вы уже начали подготовку к юбилею?

— К этому событию мы готовим фильм о театре. Сделать это несложно, поскольку абсолютно каждый наш спектакль мы записываем на видео. Это не передает все прелести постановки, но дает возможность проанализировать ошибки. А поскольку спектаклей около 20, и каждый из них мы играем по 20–25 раз, у нас накопился очень большой архив.

К юбилею театра мой супруг начал писать портреты наших артистов. И есть уже восемь работ, которые висят в фойе. Осталось полтора года, но подготовка идет полным ходом. Очень хочется, чтобы все прошло на высоком уровне. Мы же представляем русскую культуру.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Мальта. «Наши актеры мечтают увидеть снег»

    Журнал «Театрал» продолжает серию публикаций о русскоязычных театральных коллективах зарубежья, которые живут и творят в очень непростых условиях, но при этом не унывают, и не теряют своих зрителей. Сегодня мы представляем русскую школу-студию Артема Малькова на Мальте. ...
  • Эрлангер, Германия. «Для репетиций встречаемся в парке»

    «Театрал» продолжает рассказывать о жизни русских театров зарубежья в условиях карантина. Сегодня наш гость - художественный руководитель театра-студии «МостЫ», Федор Невельский, постоянный участник оргкомитета нашего международного фестиваля «Мир русского театра». ...
  • США: «Занялся строительством макетов деревянного зодчества России»

    Борис Казинец, руководитель Театр русской классики в Вашингтоне, лауреат «Звезды Театрала» в номинации «Лучший русский театр за рубежом» – о том, как на карантине взял двухтомник «Русское деревянное зодчество» и вспомнил давнее увлечение. ...
  • Турин: «Театр в сети – все равно, что поцелуй через стекло»

    «Театрал» продолжает следить за тем, как и чем в эпоху пандемии живут русские театры за рубежом. Наш сегодняшний собеседник – Ольга Калениченко создатель театра-студии «Балаганчик», который в 2015-м стал лауреатом премии «Звезда Театрала» в номинации «Лучший русский театр за рубежом». ...
Читайте также