Римас Туминас: «Нельзя делить человечество на братские и небратские народы»

 

К своему 95-летию Театр им.Вахтангова поставил трагедию Софокла «Царь Эдип», первые показы которой состоялись еще в июле в античном амфитеатре Эпидавра (см. репортаж с места событий). Затем были спектакли в Афинах и теперь, наконец, в дни юбилея (12, 13 и 14 ноября) вахтанговцы играют спектакль в Москве.  Во время работы над спектаклем в Греции корреспондент «Театрала» побеседовал с режиссером Римасом ТУМИНАСОМ.

– Римас Владимирович, вы впервые работаете в античном амфитеатре?
– Была попытка делать в Финляндии «Лисистрату» как своего рода имитацию римского театра. Но там пространство больше напоминало стадион. И было это к 200-летию Финляндии. Правда, в день премьеры с утра начался затяжной дождь, и спектакль мы так и не сыграли, что спасло нас от провала. Никто не приехал, хотя генеральную репетицию я провел. Так что, опыт был. И он оставил у меня, скажем так, чувство…
 
– Сжатой пружины?
– Именно. Вроде бы уже ступил на этот путь, попробовал, но продолжать не хотелось. Я тогда сказал себе, что никогда больше на открытом воздухе ставить не буду. Сейчас модно переносить театральное действо на какие-то развалины, в сараи, в заводские цеха… Но это не мое. Мне нужен зал, хоть и простой, но обязательно с четвертой стеной.

– Но все же от предложения поставить «Царя Эдипа» в Греции вы не отказались…
 
– Я увидел в этом добрый знак. Предзнаменование. Обычно я говорю артистам: не надо играть для меня, не надо играть для себя или для зрителя… Театр в лучшие свои мгновения становится храмом и, значит, играть мы должны для бога. Это наша мольба. Наша демонстрация человеческого несовершенства – попытка взглянуть на жизнь со стороны…
 
В Эпидавре амфитеатр строился в IV веке до н.э. при храме бога медицины и врачевания Асклепия. Здесь в античности никогда не играли спектаклей – греки выходили на орхестру читать стихи, поскольку считалось, что подобный «обмен энергиями» исцеляет душу. Здесь бог рядом, его можно ощущать. Поэтому я согласился… Хотя на месте, признаюсь, струхнул и тоже понадеялся на дождь. Смущение было, но греки радушно приняли спектакль.
 
– Между нашими народами много общего…
– Я вообще все больше убеждаюсь, что нельзя делить человечество на братские и небратские народы, как было принято у нас в советское время. Мы все братья. И все мы одинаково устроены. Предательство на любом континенте выглядит, как предательство, а любовь – как любовь…
 
– На дворе санкции, нестабильная международная обстановка…
– Да, санкции, обстановка, политика… Но театр стирает границы, театр примиряет «братские» народы с «небратскими»…

В дальнейшем спектакль будет идти у нас в репертуаре Театра Вахтангова. И мне очень хотелось бы, чтобы те 11 греческих артистов, которые играют хор и народ, участвовали не только в российской премьере, но и во всех последующих спектаклях. Дирекция говорит, что это достаточно накладно, но мы все же постараемся что-то придумать. Возможно, спектакль будет идти раз в месяц или еще реже, но искать грекам замену в Москве, мне кажется, неправильно. Получится совсем уже другой спектакль. А я хочу подчеркнуть: смотрите, мы все разные, мы живем в разных странах и говорим на разных языках, но душа у нас болит одинаково…
 
– Вы не раз говорили, что цель драматического театра – гармонизировать внутренний мир человека…
– Да, я уверен, что зритель не вернется в театр, где ему однажды сделали больно…
 
– Вопрос, конечно, наивный, но все же: легко ли следовать этому закону, работая на античных подмостках?
– Я больше скажу: не то что легко, а гораздо легче. Потому что амфитеатр этот, построенный для ритуальных целей, уже изначально священный. Здесь никому не разрешается наступать на сердцевину орхестры, нельзя курить, нельзя оголяться, нельзя кричать и ругаться (акустика в амфитеатре поразительная). Местные службы за этим строго следят, потому что мы на территории памятника. Причем это касается не только поведения (уважать себя и других), но и имеет прямое отношение к режиссерскому подходу: мол, здесь не место хамству, невежеству, эпатажу, якобы трактовкам «по поводу Чехова», «по поводу Стриндберга», «по поводу Ибсена». Нет. Здесь, пожалуйста: раскрой автора.
 
– Вы всегда ставили автора выше режиссера, но мир меняется, театр становится другим. Не сложно ли вам сейчас соблюдать этот принцип?
– В какой-то мере – сложнее. У нас популярный театр. Актеры много снимаются, участвуют во всевозможных проектах и порой привносят из внешнего мира эту пыль которую, как инфекцию, надо устранять.
 
– Что именно?
– Например, кокетство, потакание зрителю.
 
– А как вы боретесь?
– Повлиять можно только творчеством. Если я что-то и рекомендую артистам, то это интерес к науке, открытиям... Необходимо изучать мир, удивляться тому, какие чудеса происходят, жить этим. Интересоваться подводным миром и космосом, всматриваться в звезды. Если мы станем смотреть на звезды, то тогда, наверное, иначе начнем воспринимать окружающий мир.
 
– Сейчас повсеместно обсуждается финансовый кризис, но у вас в театре в прошлом сезоне открылась Новая сцена. То же самое и в отношении гастролей: театры сокращают расходы, а вахтанговцы продолжают свое триумфальное турне. Вам приходится менять свои планы?
– Пока что нет. Наверное, это потому, что мы вне политики. Театр, на мой взгляд, вообще не должен обращать внимание на политические веяния, поскольку при любых эпохах, режимах и стилях правления у него одна задача – говорить о человеческой сущности. В этом – его политика.
 
Сейчас нам всем тяжело: соседи, как в большой коммунальной квартире, стали предъявлять друг другу претензии… Развернулась кухонная свара вокруг газовой плиты... Не думаю, что театр должен включаться в этот конфликт, поэтому свои гастрольные планы Театр Вахтангова не меняет.
 
– Но все же ваше личное ощущение от заграничных поездок как-то изменилось в последнее время?
– Оно стало меняться не сейчас, а несколько раньше… Как только меня в 2007 году попросили приехать из Литвы и возглавить Вахтанговский театр, я почувствовал себя человеком театрального пространства Европы. Россия открылась для Европы, Европа – для России. Даже о безвизовом режиме с Испанией заговорили. Ожидался всеобщий праздник.
Мир во всем мире… Я нужен там, я нужен здесь. Меня везде приглашают… Вот-вот сотрутся границы. Всё к этому идет... Но вдруг на международной арене что-то пошатнулось. И неприятности стали нарастать, как снежный ком: одна страна нам не подруга, другая, третья. В конце концов я потерял ориентир: что происходит? Куда все движется?
 
– У вас есть рецепт: как человеку вашей профессии жить в столь неспокойной обстановке?
– На нее не нужно реагировать. Занимайся своим делом.
 
– Как у Чехова: «Неси свой крест и веруй»?
– Наверное, да. Можно и так сказать.
 
– А в чем ваш «крест»?
– Я всегда болел за человеческие трудности. Я там, где нищие люди, где плохо живется, я всегда с ними. И если я эту связь потеряю, то потеряю профессию. А реагировать на политику… Если ты реагируешь на нее сегодня, то чем же ты будешь заниматься завтра, когда эти события пройдут? Ждать новых событий? Жить от события к событию? Провоцировать их, чтобы затем реагировать? Надо жить своим внутренним миром. Греческим поэтам в древности выкалывали глаза, чтобы они по слуху, по воздуху могли понять вечность, а не сиюминутность происходящего.
 
– А вы не задумывались, почему люди в России на улицах так редко улыбаются?
– Задумываюсь каждый раз, когда выхожу на улицу. Чем русский человек так ущемлен? Что у него отобрали? И кто сбил улыбку с его губ?
 
– В Литве иначе?
– У нас тоже улыбка несмелая, но все же в Литве сказывается близость к центральной Европе, где улыбаются тебе и в ресторане, и в магазине… Конечно, когда видишь прохожих с застывшей гримасой на лице, хочется как–то крикнуть, помочь…
 
– Но все–таки: в чем причина такой унылости?
 
– По вечерам после спектакля я захожу в супермаркет. Помню, еще в прошлом году стал замечать, что много людей в хорошем настроении. В продуктовую тележку бросают все подряд, на цены не смотрят. Счастье. Завтра будет еще лучше…
 
Но теперь все изменилось. Лица сосредоточенные, движения скованные, осторожные. Хозяйки стали бережливыми, потому что нет уверенности в завтрашнем дне. Продукты дорожают, люди стали разборчивыми. Я даже за собой заметил эту черту: сначала смотрю на ценник и только потом на товар. Принципиально отказался от слабосоленой рыбы – это безумие покупать ее по этим ценам. Для меня это своего рода протест. Почему? А потому что не надо издеваться над человеком. Устраивают бесконечные «Акции», «Товары дня», но сколько бы раз я ни пытался купить что–то выгодно, понимал, что в итоге меня обманули. «Товар дня», например, впрок не купишь: обычно в таких продуктах срок годности заканчивается.
 
Вот эта тенденция, на мой взгляд, не здоровая. Каждый обманывает. Друг друга стали обманывать. Потому и улыбки нет, потому что живем в тотальном вранье ради собственной выгоды, ради выживания.
 
– А что можно сделать, чтобы изменить?
– Вы знаете, когда у меня в первые в жизни состоялась премьера в театре, я вышел на улицу, чувствуя себя триумфатором. Мне казалось, что прохожие бросятся ко мне и, как минимум, подхватят на руки. Но вдруг я понял, что иду сквозь толпу, которой до меня нет никакого дела. Я удивлялся: почему они не были в театре? Почему они не замечают меня? Почему не знают, что я только что победил? Это ответ на ваш вопрос: ничего изменить нельзя. Жизнь развивается по своей внутренней драматургии. Можно только научиться легче переживать тот или иной абсурд.

Читайте также: 
«ЦАРЬ ЭДИП» РИМАСА ТУМИНАСА ПОКОРИЛ ГРЕЦИЮ

РИМАС ТУМИНАС ВСТУПИЛ В СХВАТКУ С АНТИЧНЫМИ БОГАМИ

  • Нравится



Самое читаемое

  • «Бутусов. Король Лир. Backstage»

    Премьера Юрия Бутусова – главного режиссера Театра Вахтангова – «уравнение с десятью неизвестными»: говорить о замыслах заранее никто не мог, казалось, вся постановочная команда – под подпиской о неразглашении: «На репетициях всё очень хрустально, очень хрупко. ...
  • Директор МАМТа Андрей Борисов: «Я не склонен к алармистским настроениям»

    В конце минувшего года экс-директор Пермского театра оперы и балета Андрей Борисов принял для себя непростое решение, согласившись возглавить Московский музыкальный театр им. Станиславского и Немировича-Данченко. По его словам, решение было непростым не только потому, что требовалось соблюсти множество этических нюансов, но еще и потому, что трудно было оставить свою деятельность в Перми: в последние годы в тандеме с Теодором Курентзисом Андрей Борисов вывел Пермский театр оперы и балета на высокий международный уровень. ...
  • Богомолов опубликовал новые правила Театра на Бронной

    Художественный руководитель Театра на Малой Бронной Константин Богомолов на своей странице в Instagram рассказал о новых правилах работы театра. Семь пунктов заимствованы у Алвиса Херманиса, худрука Нового Рижского театра, акцент сделан на свободе слова и разнообразии политических взглядов. ...
  • «Золотая Маска» объявила программу онлайн-трансляций

    10 марта стартует проект «Золотая Маска» online. Трансляции четырех спектаклей, отмеченных экспертами театральной премии, пройдут на главной странице портала «Рамблер».  Откроет программу спектакль «Идиот» Новосибирского театра «Старый дом», получивший 11 номинаций на театральную премию «Золотая Маска». ...
Читайте также


Читайте также

  • Елена Яковлева отмечает юбилей

    Прежде, чем отправиться в Москву за своей мечтой стать артисткой, в течение двух лет Елена Яковлева работала библиотекарем, монтажницей, картографом, даже пыталась освоить азы бухгалтерии в институте общепита. В ГИТИС на курс Владимира Андреева поступила сразу. ...
  • Андрей Максимов: «Серебряный век – это жанр»

    В марте Андрей Максимов в Театре Моссовета представит премьеру спектакля «Гроза прошла» по пьесе одного из основателей русского символизма Дмитрия Мережковского. «Театрал» узнал у режиссера подробности предстоящей премьеры. ...
  • Валерий Фокин отмечает 75-летие

    После окончания художественного училища Валерий Фокин работал художником-декоратором, а потом поступил в Театральное училище им. Щукина. Для диплома выбрал «Нос» и «Пышку», которую студенты играли на французском языке. ...
  • «Бутусов. Король Лир. Backstage»

    Премьера Юрия Бутусова – главного режиссера Театра Вахтангова – «уравнение с десятью неизвестными»: говорить о замыслах заранее никто не мог, казалось, вся постановочная команда – под подпиской о неразглашении: «На репетициях всё очень хрустально, очень хрупко. ...
Читайте также