Антон Яковлев в спецпроекте «Театрала»

Чеховский персонаж

 

На счету Антона Яковлева несколько актерских работ и больше десятка успешно поставленных спектаклей. Но он убежден, что если бы не мама, то и школу вряд ли бы закончил.
Бойцовский характер

— Много ли вы видели счастливых пар? — говорит Антон. — Не напоказ, а подлинно — наедине друг с другом? Несмотря на все сложности, какие бывают в семейной жизни, именно такой счастливой парой были мои родители — Ирина Леонидовна Сергеева и Юрий Васильевич Яковлев. Убежден, их брак был создан, как говорится, «на небесах». Они прожили вместе полвека, а познакомились в Театре имени Вахтангова, которому отдали всю свою жизнь. Мама пришла туда совсем молодой студенткой теат­роведческого факультета ГИТИСа еще при Рубене Николаевиче Симонове. Училась и параллельно работала в музее театра. Краса­вица, к тому же умна, она стала просто «музой» Симонова. Его утренние репетиции не начинались без Ирины Леонидовны. И если бы не «накрывшая» маму любовь к отцу, неизвестно, чем бы все это кончилось.

Но это была не просто влюбленность главного режиссера. Симонов действительно нуждался в ее присутствии. Мама всегда отличалась тем, что могла дать точный и нужный совет. И как зритель, и как автор. Я написал достаточно много инсценировок для своих спектаклей, и первым делом всегда обязательно показывал ей. А когда отец писал свою книгу, мама, по сути, просто взяла на себя роль составителя и редактора. Ее замечания точны, понятны и всегда к месту.

Мама вообще человек очень одаренный в разных облас­тях — помимо бытовых способностей, таких как кулинария или вождение автомобиля, она прекрасно пишет стихи. Кстати, у нее есть еще и режиссерское образование. Правда, она так и не занималась этим профессионально, но, наверняка, с ее характером и способнос­тями, она могла бы стать хорошим режиссером. Даже сегодня, когда она проводит экскурсии по родному театру, каждая из них — настоящий мини-спектакль. Но, увы, она сознательно отказалась от своей карьеры ради отца. Главным в ее жизни было «служение» ему. Он был всегда у нее на первом мес­те. Она была и женой, и другом, и ангелом-хранителем. Убежден, что без мамы отец не дожил бы до своих 86-ти лет. Она создавала ему тот мир, в котором он чувствовал себя комфортно, что очень важно для любого мужчины.

Мама всю жизнь воевала за отца — была не только его «крыльями», но и «тараном». К примеру, в семидесятые годы сербский режиссер Мирослав Белович ставил в Вахтанговском театре пьесу румынского драматурга Мирослава Крлежи «Господа Глембаи». Отцу очень хотелось репетировать в этом спектакле, но по театру ползли слухи, что он там играть не хочет. И режиссер, конечно, услышал об этом. Тогда мама пошла прямо к нему и в свойственной ей эмоциональной манере объяснила, что это просто обычные интриги, а на самом деле, Юрий Яковлев мечтает сыграть Глембая. Выяснилось, что и Белович с самого начала хотел, чтобы эту роль сыграл именно Яковлев. Глембай стала одной из лучших театральных ролей отца. И это был не единственный случай, когда мама «пробивала» для него роли, проявляя бойцовский характер.

Мама достаточно властная женщина, резкая, вспыльчивая, колкая. Иногда ее «перехлес­тывают» эмоции. Своей бескомпромиссностью она может поставить на место любого. Но, наверное, отец был единственным человеком в ее жизни, рядом с которым она могла сдерживать свой нрав, проявлять несвойственную ее характеру мудрость.

…У мамы всегда была царственная осанка, порода, хотя никаких дворянских корней у нее нет. В маме течет казачья кровь. Может быть, именно оттуда и ее обостренное чувство дос­тоинства и внутренней свободы. И это тоже роднило ее с отцом.

Хулиган с ангельской внешностью

В раннем детстве у меня была ангельская внешность — со своими длинными волосами я был похож на девочку. И представить себе невозможно, что этот «херувим» на самом деле вытворял. Я был жутким хулиганом. Как-то в конце семидесятых родители взяли меня с собой на гастроли в Киев. Вместе с внуком замечательного актера Николая Плотникова мы не нашли ничего лучшего, чем бросать водяные бомбы на головы киевлян из окна высотки-гостиницы. Мы оказались довольно меткими, и несколько прохожих неожиданно «приняли душ». Кончилось тем, что нас вычислили и вызвали милицию. Был жуткий скандал. Вот это была типичная для меня история. Так что мама всегда была со мной «на стреме».

Тяжелые времена для нее настали, когда я пошел в школу. Это была известная французская школа на Арбате. Чего я только не вытворял! На мой дневник страшно было смотреть — половина страниц в нем была выдрана и спущена в унитаз, а оставшаяся половина исписана замечаниями. Парадокс, что при этом я был достаточно образованным ребенком. Родители привили мне любовь к чтению. Читал я много, запоем. Но кроме литературы, и, пожалуй, географии меня не интересовало ничего. Все точные науки мне были скучны и непонятны. На моем столе лежали Ремарк, Бунин, Мериме, и мне вовсе не хотелось отрываться от них ради формул. Параллельно в моей жизни появились «Битлз», «Пинк Флойд». Какая же при этом могла быть учеба? Я расписывал стены, бил стекла, гонял мяч, бегал за девочками. А так как отец в школе не появлялся вообще, всю эту «голгофу» мама взяла на себя целиком. Ходила туда, как на службу, носила подарки, угрожала «расстрелом». И если бы не мама, то до 10-го класса я вряд ли бы доучился.

«Приходи к нам, лапа!»

Я вырос в театре, за кулисами. Мне повезло видеть на сцене рядом с отцом таких потрясающих артистов, как Гриценко, Плотников, Ульянов. Театр Вахтангова по существу стал моим вторым домом. Конечно же, после школы у меня и выбора-то особо не было — только театральный институт. Я, единственный из всей нашей актерской семьи, поступил не в Щукинское училище, а в Школу-студию МХАТ.?Еще подростком в гостях у Людмилы Васильевны Максаковой я познакомился с Олегом Николаевичем Ефремовым. И он, поинтересовавшись, кем я хочу быть, похлопал меня по щеке и сказал: «Приходи к нам, лапа!»

Так уж случилось, что его слова оказались пророческими. Еще с юности я начал сниматься в кино, после Школы-студии МХАТ меня взяли в «Современник». Все это было интересно, но я довольно рано понял, что просто артистом-то быть не хочу. Уже тогда меня больше тянуло к режиссуре. Мне было душно, хотелось идти дальше. Я подал заявление и ушел «в никуда». Поначалу мама жутко переживала, была категорически против. Но решение было принято. Лет пять я искал себя, занимался и телевидением, и радио, и писал. И ей хватило мудрости, терпения и любви, чтобы понять, что мне было необходимо пройти этот «свой путь». Она лучше других знала сложности моего характера, обостренное чувство независимости, доставшееся мне от нее в наследство. И когда я, в итоге, поступил на режиссуру, она поняла, что, если бы не было этих лет поиска, я бы не «набрал», не сформировался, как личность. Но даже когда я ставил свой первый спектакль в Санкт-Петербурге, мама все еще опекала меня. Она приехала ко мне и две недели до выпуска спектакля жила рядом. Это, безусловно, мне очень помогло. То режиссерское «крещение театром» прошло успешно, и мы оба поняли, что я нашел, наконец, то, чем хотел заниматься, что полюбил. И только тогда она успокоилась.

«Пока дышу — я делаю»

В жизни матери было много горя — она потеряла родителей, брата, старшего сына Сашу, мужа. Слава Богу, сейчас у нее есть мы: я с женой, внуки. Маленькую Варвару она просто обожает. После смерти отца, моя дочка буквально вдыхает в нее жизнь. И надо сказать, что уже сейчас, в неполные два года, Варвара и внешне, и характером невероятно походит на Ирину Леонидовну.

У отца есть старшие дети, но так сложилось, что с бывшими женами он общался мало и крайне редко появлялся в их жизни. Но когда мне исполнилось лет 18, именно мама начала собирать нас с Аленой и Лешей вместе. Непременно приглашала их в наш дом — старалась объединить семью. И это ей вполне удалось: мы стали дружить. Мама будто вернула отцу детей, и он был счастлив.

Еще сегодня Ирину Леонидовну держит в тонусе ее любимый театр. Без него она свою жизнь просто не мыслит. Предана ему без остатка. Если пару дней хворает, то переживает: как там родной Вахтанговский без нее, стоит ли еще на месте? Впрочем, раньше, когда сил было больше, они с отцом не ограничивались только «своим» театром, не пропускали ни одной интересной премьеры в Москве и Петербурге.

Ирина Леонидовна — сильный человек. Она всегда хотела жить «на полную катушку». Она не «коптит», горит и сейчас. И до сих пор не научилась стареть. Как и раньше, все привыкла делать сама и отвечать за все. Надо очень постараться, чтобы она приняла твою помощь, отдала инициативу. Зависеть даже от самых близких — ей трудно. «Пока дышу — я делаю» — это ее девиз. Она с детства была лидером. Еще тогда, когда гоняла с мальчишками во дворе, и вела их за собой. Таким лидером она и осталась. Она — человек цельный. Не признает дружбы или любви наполовину: либо все, либо ничего. Она не может приспосабливаться, говорить общие слова. К ней не надо идти за утешением. К ней надо идти за правдой. Она всегда говорит то, что думает. И даже если она ошибается, то делает это искренне и любя.

Да, бывает, что женщина с таким сильным характером невольно может и сломать того, кто слабее. И даже мужа, и даже сына. Но если ты научился быть рядом, не дал слабины, оценил, принял ее суть, вдохновился ее примером, то стал только сильнее и выше.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Екатерина Райкина: «Родные называли ее Ромочка»

    Журнал «Театрал»  выпустил в свет уникальный сборник, который состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов,  рассказывающих о главном человеке в жизни — о маме. Эти проникновенные воспоминания не один год публиковались на страницах журнала, и теперь собраны вместе под одной обложкой. ...
  • Людмила Иванова: «Почти каждый день стояла в углу»

    Журнал «Театрал»  выпустил в свет уникальный сборник, который состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов,  рассказывающих о главном человеке в жизни — о маме. Эти проникновенные воспоминания не один год публиковались на страницах журнала, и теперь собраны вместе под одной обложкой. ...
  • Виктор Сухоруков: «Бедность и порок»

    Журнал «Театрал»  выпустил в свет уникальный сборник, который состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов,  рассказывающих о главном человеке в жизни — о маме. Эти проникновенные воспоминания не один год публиковались на страницах журнала, и теперь собраны вместе под одной обложкой. ...
  • Максим Никулин: «Родители для меня одно целое»

    Журнал «Театрал»  выпустил в свет уникальный сборник, который состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов,  рассказывающих о главном человеке в жизни — о маме. Эти проникновенные воспоминания не один год публиковались на страницах журнала, и теперь собраны вместе под одной обложкой. ...
Читайте также