Шедевр в искусстве - и как с ним бороться

 

Весь прошлый год и начало нынешнего прошли под знаком очередей к шедеврам. Портреты Серова, пейзажи Айвазовского, картины из Ватикана – все в Третьяковке,  еще Рафаэль в Пушкинском, и лишь отчасти авангард в Еврейском музее и  Кандинский в Питере (Русский музей).
 
Люди выстаивали часами под дождем и снегом. Эти «стояния за искусством» эксперты объясняли по-разному: от экономического кризиса (стали меньше ездить, меньше ходить в театр и на концерты;  музеи  - единственная отдушина) до кризиса веры (разочарование в шоу и фэйках и желание приобщится к «вечному и подлинному»). Но есть подозрение, что это не просто поветрие, а нечто системное – эдакий новый спиральный виток.
 
Поясню насчет витка. Мне довелось прочесть все пресс-релизы к громким выставкам этого года – в них отражается то, как сам музей или галерея представляют свои  достижения. Так вот, главное, на что сделан упор – на шедевры. Не на открытия, не на кураторские решения, не на актуальность или остроту проекта – упор на знаменитое, вечное и страшно ценное.
 
Впрочем, в нашем случае ремесленническое слово «шедевр» лучше всего заменить новым словом «бренд». Оно ближе тем вещам, что вызывают зрительский ажиотаж. Некая узнаваемая марка: раскрученное имя или, как в случае с Ватиканом, место. Ведь кто, по большому счету, знает Джентиле да Фабриано или Орацио Джентилески, привезенные из Рима? Идут «на Ватикан», на папские сокровища.
 
Музеи быстро схватили тренд на бренд – не нужно напрягаться по поводу создания выставки (как особого кураторского произведения), если можно просто привести и повесить громкие имена. Кто там у нас после Рафаэля и Айвазовского известен? Дали? А теперь отгадайте, какая выставка запланирована в ГМИИ на начало февраля – именно его. Само собой, я передергиваю ситуацию. Но даже в преувеличении есть доля правды. Вообразите, что вас приглашают в театр, где вам просто прочтут (по ролям и разными голосами с выражением) гениальную, шедевральную пьесу Шекспира «Ромео и Джульетта». Полагаете, никто не придет?  Не уверен – смотря как раскрутить этот проект. Надо просто заявить, что «все устали» от режиссерских интервенций, превращающих шекспировских любовников в наркоманов или геев – а вот вам искусство чистой воды.
 
Почти весь ХХ век либеральные искусствоведы и кураторы пытались избавиться от шедевра. Этот самый шедевр представлялся пережитком  старой системы, где на искусство переносились ценности феодализма и капитализма. Мол, шедевр – это аристократ среди прислуги или магнат рядом с чернорабочими. Велись споры: сколько у одного художника может быть шедевров? Один, два, десять? Сколько ждать шедевра? Лет десять, двадцать, сто? Можно ли сразу угадать шедевр или должно пройти долгое время? Все это, конечно, представлялось страшным ретроградством. Один куратор как-то сказал, что он сможет сделать громкую выставку из спичечных коробок, что ему не нужны все эти бесконечные ван-гоги и пикассы. Он искренне верил в демократию и толерантность.
 
И тут вдруг в России 2010-х годов шедевр за себя отомстил. Этот самый «куратор-демократ» может сколь угодно выставлять спичечные коробки, но количество его зрителей рискует ограничится одним вернисажем с бесплатным шампанским. У Рафаэля электорат в разы выше. Аналогии напрашиваются сами собой: когда общество «подмораживается», оно хочет «вечные ценности». Консерватор отвергает всякого рода поиски, шатания, сомнения – ему нужно четко понимать, что реально хорошо (и лучше, чтобы это заявили на самом высоком уровне).
 
Если вы и от меня ждете четкого ответа, как (и нужно ли) бороться с шедеврами, вы опять будете разочарованы. Во-первых, я убежден, что этот виток тоже быстро закончится.

Реальные выставки шедевров – явление единичное, и это далеко не только привоз из-за рубежа громких имен. Во-вторых, в этой ситуации лучше не бороться, а получать духовные дивиденды.  Создавать параллельные выставки-комментарии к музейным мастодонтам, вступать в диалог, находить «шедевры» там, где их никто не видит. Это как в  моде: когда-то были десятка два домов «высокой моды» - и вдруг демократичные бренды начали им подражать, но только оперативней, остроумней, эффективней. Живое искусство тем и хорошо, что оно кроме глубоко замороженного мяса требует еще и свежего продукта. 

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Соблазнять, чтобы выжить

    «Соблазнять, чтобы выжить: проектирование будущего» - так называлась онлайн-лекция голландского архитектора Виллема ван Генугтена, которую устроила архитектурная школа «МАРШ».   И это, скажу откровенно, было лучшее, что я видел за долгое время моего постоянного отслеживания сетевых арт-вещаний. ...
  • Екатерина Шульман: «Террор - это всегда театр»

    «Театрал» продолжает беседовать с известными общественными деятелями об актуальных проблемах нашей действительности. Гостем февральского номера журнала стала политолог Екатерина ШУЛЬМАН. - Из последних громких событий, произошедших в стране, можно выделить теракт возле здания ФСБ на Лубянке. ...
  • Даниил Крамер: «Нация с пустой душой - это катастрофа»

    Одним из самых ярких номеров на церемонии вручения премии «Звезда Театрала» стало выступление пианиста, народного артиста России Даниила КРАМЕРА. Воспользовавшись случаем, корреспондент «Театрала» пообщался с музыкантом и узнал, какие проблемы современного общества его особо волнуют. ...
  • «Театр для себя»

    «Театрал» продолжает беседовать с известными культурными и общественными деятелями об актуальных проблемах нашей действительности. На этот раз гостем журнала стал писатель Денис ДРАГУНСКИЙ. – С давних пор девочки писали сами себе любовные записки и громко возмущались на весь класс: «Кто этот нахал? ...
Читайте также