Элина Быстрицкая: «Я понимала, что мое место на фронте – рядом с отцом»

 

Элина Быстрицкая не только Народная артистка СССР, лауреат премии «Звезда Театрала» в номинации «Легенда сцены», она ко всему же – участница Великой Отечественной войны.  В память об актрисе, скончавшейся утром 26 апреля, публикуем интервью из архива "Театрала".

Элина Авраамновна, день начала войны вам запомнился?
– Конечно. Утром 22 июня 1941 года вестовой принес моему папе, военному врачу, сообщение о том, что началась война. Папа собрал инструменты и ушел в госпиталь. Мне было тринадцать лет. Жили в Киеве с мамой и маленькой сестренкой. Но вскоре я понимала, что мое место на фронте – рядом с отцом и стала проситься в госпиталь. Пролезла сквозь дыру в заборе – подошла к майору и сказала о своем решении. Тот опустил глаза: «А что ты можешь?» - «Для фронта я могу все».

Я не лукавила, ведь очень много работы выполняла по дому – убрать, постирать, принести из колонки воду – моя задача. Думаю, майор не поверил в твердость моего решения, но разрешил читать книги и письма раненым. А вскоре я была уже на подхвате - мыла полы, помогала отцу в лаборатории… В то же время окончила курсы медсестер и стала совсем юной медичкой. Но поскольку госпиталь был походным, вскоре мы переместились в прифронтовую зону. Так я оказалась в Ростовской области – в станице Обливской. Мама (больничный повар. – «Т») вместе с сестренкой была с нами. Нас расселили по куреням. Я жила в доме местной учительницы. И тогда впервые увидела разницу между обычными крестьянками и донскими казаками.


Какой была станица в годы войны?
– Людей я помню, с которыми довелось общаться. Но что касается улиц и площадей, то ничего сказать не могу, потому что работать приходилось с утра до ночи. Только на короткий сон расходились по куреням, рано утром надо было снова идти в госпиталь.

А в юности вы почувствовали там, на фронте, что такое голод?
– Нет, я почувствовала это позже: в 1946-1947 годах на Украине люди умирали от голода. А в армии все-таки нас кормили. И в это время голод мог быть только если бойцы сидят в окопах и им не подвезли провизию. Наш госпиталь стоял в десяти-двенадцати километрах от переднего края. Мы ели пустые щи, перловую кашу без масла… Потом в 1943 году уже начались американские консервы – тушенка, сладкое масло с орехами. Все ели очень мало, все были легкие, подвижные. В приемный покой поступали все. А дальше врачи решали: кто остается для срочной операции, кого отправляют в тыл эшелонами, кого направляют в команду выздоравливающих. То есть пять тысяч раненых госпиталь мог принять в целом. Но сколько бойцов поступало в сутки, не знаю. Я тогда маленькая была.

Сколько лет прошло, а картина корчащихся от боли солдат у меня до сих перед глазами. Ничего страшнее в жизни не видела. Окровавленные шинели, облепленные грязью сапоги; по полу ползают вши… Извините, что я об этом вспомнила. Вообще о войне нужно говорить без громких слов: каждый фронтовик сталкивался с чем-то подобным. Все мысли были только о победе. Это был бесконечный труд во имя свержения фашизма.


И все-таки вы не чувствовали себя слишком юной для работы на фронте?
– Нет. Да и на мой возраст не особенно смотрели. Я числилась санитаркой, но поскольку многое могла, хирурги воспринимали меня как лаборантку – делала анализы крови, определяла ее группу. В операционных стояли тазы, а в них – ампутированные конечности. Но я стойко держалась. Нервный срыв случился в другой раз, под Одессой, когда я везла на машине четверых раненых. По дороге мы попали под обстрел. Подъехали к госпиталю, залезла в кузов, а там – все убиты. Нам с водителем ничего, а их смерть достала…  

Знаком «Сын полка» вас наградили в годы войны?
– Нет, много времени прошло. Я поначалу и не задумывалась о каком-то признании моих военных заслуг, ведь об этом не нужно кричать, а близкие знали обо мне все. Но в 1984 году я сказала в отделе кадров Малого театра, что являюсь участницей войны, и мне полагается то-то и то-то за пребывание в действующей армии. И вдруг дама, которая мною занималась, сказала: «Это вранье, вы не могли в таком юном возрасте там быть». И я поехала в архив – привезла документы. Справедливость была восстановлена, а вскоре меня наградили знаком «Сын полка», Орденом Отечественной войны II степени, были и другие медали.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Евгений Писарев: «Я приезжаю к маме — там культ меня!»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но пока не успели широко представить читателям. Этот уникальный сборник состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
  • Ольга Прокофьева: «Ее силе мог позавидовать любой мужчина»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но так и не успели широко представить читателям. Этот уникальный сборник состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
  • Римас Туминас: «Однажды мама меня спасла»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но, по известным причинам, так и не успели широко представить читателям. Этот уникальный по душевности сборник состоит из пятидесяти монологов именитых актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
  • Вера Васильева: «В театр сбежала от повседневности»

    Журнал «Театрал» выпустил в свет необычный сборник — 50 монологов именитых актеров, режиссеров и драматургов о любви к маме. Представить публике эту удивительную по теплоте и душевности книгу помешал всеобщий карантин, поэтому мы решили опубликовать отдельные её главы, чтобы в условиях унылой изоляции у наших читателей улучшилось настроение, и они позвонили своим близким — сказать несколько добрых слов. ...
Читайте также