В чертогах памяти

Робер Лепаж рассказал о своем тяжелом детстве, проведенном в Квебеке

 

Одним из главных событий нынешнего Чеховского фестиваля стал моноспектакль Робера Лепажа «887», показанный на сцене Театра наций. Он поражает не только виртуозным использованием новейших технологий, чудесами и сценическими фокусами, но удивительно искренней интонацией художника, который делится со зрителями самым дорогим – своим собственным детством.
 
Если вы спросите, с чем можно сравнить новый спектакль Лепажа, я отвечу, что он похож на семейный альбом с фотографиями – портретами родителей, родственников, соседей и газетными вырезками полувековой давности. Но альбом этот волшебный, как у Гарри Поттера, только более современный, в формате 3D, где воспоминания оживают в буквальном смысле этого слова. На сцене возникает макет 4-этажного дома, где в каждом светящемся окошке движутся фигурки жильцов. Видимо, внутри стоят маленькие экраны, но человечки при этом выглядят живыми и объемными.
 
Волшебный куб (примерно такой же используется в «Гамлете» Театра наций) поворачивается – и мы видим библиотеку уже взрослого Лепажа, забитую книгами от пола до потолка так, что добавить новый том практически невозможно. Так же трудно было «впихнуть» в трехкомнатную квартиру его родителей старенькую бабушку, страдающую болезнью Альцгеймера. Лепаж открывает книжные секции, а за ними оказываются комнаты квартиры, где приходится сделать небольшую перестановку мебели. Первые восемь лет маленький Робер жил в спальне сестер, «и это многое объясняет», – шутит режиссер.   
 
Объясняет, в первую очередь, его любовь к театру: ведь именно здесь они с сестрами делали свои первые спектакли. На простыне, наброшенной на двухъярусную кровать, возникает силуэт девочки с косичками, они с братом показывают друг другу театр теней, веселятся, дерутся подушками... Но вот простыня сорвана, а на кровати сидит одинокий немолодой человек. Воспоминания оказываются хрупкими и эфемерными, а публика в очередной раз ахает – как это сделано?  
 
Иногда Лепаж работает и открытым приемом. Показывает еще один кукольный дом – макет роскошного особняка его дяди с тетей – и с помощью миниатюрной камеры заглядывает внутрь, рассматривая прелестную обстановку убранного к Рождеству жилища. А вот камера показывает и его самого – взрослого уже мужчину, который заглядывает через окна в этот «чертог памяти».
 
Собственно, спектакль и посвящен проблеме памяти: общей и частной, личной и исторической. Почему некоторые незначительные события намертво врезаются в нашу память, а другие – более важные – не фиксируются? Почему мы помним номера телефонов из далекого прошлого, но не способны назвать номер своего мобильного? Лепаж рассказывает, как однажды должен был выучить наизусть для торжественного вечера поэму Мишель Лалонд «Speak white» – гимн франкоязычного Квебека, отстаивающего свое право говорить на языке Мольера и Расина и не подчиняться английской короне.
 
Выучить три страницы нерифмованного текста оказалось невозможно, пока он не воспользовался мнемотехникой «дворца памяти», которая учит запоминать информацию, мысленно помещая её в разные уголки хорошо знакомого пространства. Таким «дворцом» для режиссера стал дом его детства №887 на авеню Мюррей. Лепаж показывает на Гугл-карте свой район, зажатый, как сэндвич, между двумя мемориальными парками, посвященных великим сражениям. Но для канадского мальчика бухта Фулона была не местом знаменитой битвы Семилетней войны (историческая гравюра на экране), а пляжем, где в молодости работал спасателем его отец – силач и первый красавец Квебека (черно-белое фото загорелого мужчины в плавках).
 
Потом, чтобы прокормить семью, отец пересел за баранку такси и всю жизнь проработал шофером. Лепаж вспоминает, как летними вечерами спал на балконе и поджидал знакомый звук мотора: отец подъезжал к дому и еще долго курил в машине и слушал Нэнси Синатру. Тут на сцену, действительно, выезжает миниатюрный автомобиль, звучит музыка, и взрослый Лепаж, отбрасывающий тень на всю стену дома, слушает её вместе с маленьким кукольным мальчиком, сидящим на балконе. Сцена вроде бы очень простая, но есть в ней театральное волшебство, которое невозможно объяснить – только почувствовать.
 
Игра с масштабами – излюбленный прием Лепажа. В другой сцене вращающийся куб открывает гостиную его дома, где все предметы пропорционально увеличены так, что взрослый человек, сидящий перед огромным телевизором, кажется маленьким ребенком. А в эпизоде с приездом в Квебек Шарля де Голля маленький автомобильчик с игрушечным политиком едет по столу и снимает уличную толпу на камеру – при быстром движении почти не заметно, что все это куклы. Визит французского лидера заканчивается грандиозным фейерверком – и эта же картинка на экране превращается в снимок нейронных связей головного мозга, которые постепенно разрушаются под действием Альцгеймера.
 
Такие постоянные переходы от общего к частному, нелогичные на первый взгляд, создают как раз тот целостный образ памяти, где события, люди и картины соединены между собой множеством неочевидных, но глубоко личных и индивидуальных связей. Лепаж не идеализирует прошлое, «когда деревья были большими», как это часто бывает у нас. Не испытывает эйфории от подъема национального самосознания, случившегося в Квебеке в 60-70-е годы. Но горько вспоминает отца, который за годы каторжной работой так и не сумел обеспечить поступление сына в престижный колледж. В финале Лепаж усаживается за руль того самого такси (на этот раз в натуральную величину), долго молчит и курит – и в призрачном свете фар кажется, что за баранкой сидит другой человек, так что зрители чувствуют себя, словно на спиритическом сеансе.
 
И когда Лепаж все же решается прочесть ту самую поэму «Speak white», то делает это от лица своего отца – с неожиданной для режиссера силой и экспрессией. Потому что произнести эти горькие строки с полным правом может не тот, кто получает чеки с круглыми суммами за каждое выступление, а тот, кто на своей шкуре прочувствовал, что значит не считаться «белым» (то есть полноценным гражданином) в своей собственной стране.    



Подписывайтесь на официальный канал «Театрала» в Telegram (@teatralmedia), чтобы не пропускать наши материалы.  

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

Читайте также