Небо в алмазах и грязь на земле

Александринка открыла сезон «Дядей Ваней» Чехова

 

Худрук Александринки Валерий Фокин продолжает приглашать на постановку в свой театр выдающихся европейских режиссеров. Польскому классику Кристиану Люпе наследовал румынский режиссер-космополит Андрей Щербан. В молодости эмигрировавший в США, он начал свой профессиональный путь ассистентом у Питера Брука, где на всю жизнь заболел поисками «настоящего на сцене», поисками единственной формы для той или иной пьесы.

В своих предыдущих постановках «Дяди Вани» Щербан то рассаживал зрителей на ярусах, заставляя сверху следить за перемещениями персонажей по запутанному дому-лабиринту, то размещал публику на сцене театра, перенося действие в зрительный зал. В спектакле Александринки сценограф Карменчита Брожбоу выстроила на сцене зеркальное отражение творения Росси: красная ковровая дорожка, деревянные резные спинки рядов кресел, золото порталов. Персонажи свободно перемещаются со сцены в зал: гуляют по партеру, рассаживаются по боковым ложам, работник швыряет Астрову его головной убор аж с третьего яруса. В финале на сцене возникнет рисованный задник, на котором любовно выписан весь интерьер Александринки.

Режиссер настойчиво напоминает, что мы в театре, что перед нами сцена. На наших глазах рабочие будут двигать фуры с декорациями и перемещать железный портал с зеленой надписью «Выход». Даже сверхнатуральный ливень и размокшая земля, в которой будут вязнуть действующие лица, заставляют размышлять не столько о русской природе, русской почве и грязи деревенской жизни, сколько о возможностях александринской сцены, позволяющей осуществлять любые сценографические метаморфозы.

Увлеченность этими возможностями в постановке «Дяди Вани» явно и вдохновила и придавила режиссера.

Спектакль Александринки поразительно эффектен по визуальной картинке. Чего стоит комната-скворечник под колосниками, где парит ноги и злится на всех Серебряков (Семен Сытник). Или осенний беспощадный дождь, поливающий перемазанного до черноты дядю Ваню (Сергей Паршин) в ночной рубахе до пят.

В спектакле ощутима жадность постановщика: а мне еще столько идей хочется попробовать! Ощутима и нехватка сил и времени, чтобы достроить, додумать, договорить собственные находки, развить и связать друг с другом ворох придумок и цитат. Скажем, прекрасно найдены белые плащ, шляпа и калоши профессора Серебрякова. Окружающие – понятно в чем, а профессор пришел весь в белом и уйдет весь в белом, уводя за собой Елену, с трудом ковыляющую на каблуках, облепленных комьями земли. Занятны говорящие на трех европейских языках (английском, немецком и французском) Mаман, профессор и Елена Андреевна. Современный «пиджин-инглиш» вносит полезную ноту отстранения в знакомый до оскомины авторский текст. Можно вспомнить «Дядю Ваню» Люка Персиваля, где Елена была превращена в иностранку-инопланетянку. У Персиваля, правда, иностранка-Елена была необходимой контрастной составляющей общей картинки деревенской фермерской жизни. У Щербана и «иностранный» акцент, и белые костюмы профессорской четы существуют отдельно, никак не вписанными ни в общее режиссерское решение пьесы («театр в театре»), ни в решение отдельных ролей.

Исполнители (за редкими исключениями) не выстраивают единую линию образа, а честно отыгрывают положенные сцены, не смущаясь противоречиями и нестыковками. В одном эпизоде Астров (Игорь Волков) ведет себя как законченный циник, в другом – как пламенный энтузиаст. Неясны переходы настроений от стервы к жертве у Елены Андреевны (Юлия Марченко). Слишком резкими мазками пользуется одаренная Янина Лакоба, превращая свою Соню в двойника клоунессы Шарлотты. Сергей Паршин то пробует в Иване Войницком ноты из своего Протасова, то сбивается на водевиль. Возможно, что со временем уйдет премьерный нажим, рисунок ролей прояснится, а актеры начнут слушать партнеров (что пока удается только Телегину – Дмитрию Лысенкову).

Но пока спектакль Александринки рассыпается на сценки, куски, фрагменты разного достоинства и качества. Хотя в хаосе находок и просчетов встречаются моменты пронзительной силы. Особенно хорош финал, где Соня (Янина Лакоба) произносит чеховский текст как музыкальную речитатив-молитву: «Мы увидим небо в алмазах, мы отдохнем…»

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Театр балета Бориса Эйфмана анонсировал гастроли в США

    В июне нынешнего года в «Линкольн-центре» Нью-Йорка должны были состояться гастроли Театра балета Бориса Эйфмана. В связи с эпидемией коронавируса представления были отменены, однако уже сейчас организаторы турне и дирекция театра объявила о новых сроках. ...
  • В России пройдут первые интернет-гастроли

    На волне повсеместной онлайн-трансляции спектаклей в России зарождается еще один вид творческой деятельности: интернет-гастроли. Так, в частности, с 25 мая по 4 июня на интернет-платформах Санкт-Петербургского театра музыкальной комедии состоятся виртуальные гастроли Иркутского областного музыкального театра им. ...
  • Большой театр отменил американские гастроли

    Пандемия нарушила международные планы главного музыкального театра страны. Предполагалось, что со 2 по 7 июня гастроли ГАБТа состоятся в вашингтонском Кеннеди-центре, а с 10 по 14-е – в театре Аудитория в Чикаго. Дирекция Большого театра до последнего момента надеялась, что гастроли состоятся (в Вашингтоне должны были показать балет «Ромео и Джульетта», а в Чикаго – «Лебединое озеро»). ...
  • «Экскурсия» в Музей Родена

    В понедельник, 18 мая, во всем мире отмечается Международный день музеев. «Театрал» решил в этот день подарить своим читателям «путешествие» в парижский Музей Родена, символом которого, на самом деле, должен быть не хрестоматийный «Мыслитель», а «Вечная весна» и нежность непостижимо переданная скульптором в мраморе. ...
Читайте также