Научись говорить «нет»

Главный тренд европейского сезона – провокация

 

В Авиньоне завершился очередной, 63-й по счету театральный фестиваль. Зрители, ежегодно собирающиеся на летних площадках театральной столицы мира, готовы к самым экстравагантным режиссерским высказываниям. И ожидания их не обманывают.
Перед поднятием занавеса

Можно долго спорить, кто в табели о рангах среди театральных фестивалей главнее, французский Авиньон или шотландский Эдинбург. У каждой точки зрения будут свои сторонники и противники. Но все сходятся в одном: именно Авиньон в последние 15–20 лет стал законодателем трендов в современном театре, именно здесь бывает, как правило, наиболее полно представлена картина поисков на мировой сцене.

Причем если лет десять назад старались просто собрать с мира все самое-самое, то с приходом в 2004 году к власти двух новых содиректоров Ортанс Арчамбо и Венсана Бодрийе входные данные усложнились. Они решили добавить концептуальности официальной программе, представляющей обычно до сорока спектаклей. Концепцию каждого года определяет теперь специально приглашаемый каждый год художественный директор. Программа имен объявляется за 2–3 года заранее. В этом году в Авиньоне решили раскрыть объятия обыкновенному зрителю и традиционному театру. На роль Данко в этом году выбрали известного канадского драматурга и режиссера Важди Муавада. И Авиньон вернулся к «нарративу», к рассказыванию истории, чем театр и дорог миллионам людей.

Эхо античных мифов

Нет ничего удивительного, что главным событием Авиньона в этом году стала тетралогия (в Авиньоне обожают крупные формы, требующие усилий как зрителей, так и создателей) Муавада «Кровь обещаний». Первые три части («Побережье», «Пожары» и «Леса») из своей тетралогии режиссер решил представить в течение одного вечера, вернее сказать, одной ночи, в фантастически строгом и непростом для авторов пространстве Кур донер (Почетный двор) Папского дворца – отвесные 25-метровые стены, отсутствие карманов сцены и невозможность менять декорации. Мы как зашли в восемь вечера, до захода солнца, так и вышли ранним утром в 07.40, через два часа после восхода. Такого длинного спектакля Почетный двор не видывал с 1987 года, когда Антуан Витез давал полную 12-часовую версию «Атласной туфельки» Поля Клоделя.

Античные мифы в современном обличье – вот кредо Муавада. Сын хочет похоронить своего отца, но ни на новой родине, в Канаде, ни на исторической, в Ливане, не находит ему места, отпуская тело отца в плавание на берегах Средиземноморья («Побережье»), дочь ищет отца, чтобы в конце узнать страшную правду, что ее собственный брат (ну чем не Эдип?) является ей отцом («Пожары»), дочь, заинтересовавшись своими корнями, узнает, что как будто злой рок довлеет над женщинами в их семье – все они трагически погибали молодыми («Леса»). За всеми невзгодами вырисовывается оскал войн и ненависть к иноверцам, людям с другой кровью. Выстраивая здесь в Авиньоне из своих пьес единое целое, Муавад, конечно, не выпускает из головы своего, как он считает, учителя, канадского режиссера Робера Лепажа, известного мастера крупных форм. А одним из самых сильных и незабываемых жестов самого Муавада здесь на фестивале останется, наверное, использование им в этих спектаклях огромного количества краски: синей, белой, красной. Да, той самой краски, которой красят стены. В переломные моменты она у него щедро выплескивается на героев, на декорации, на пол – помогая нам приблизиться к катарсису.

Терпсихора обрела дар речи

К текстам обратился и танец, видимо, слишком близко к сердцу приняв призыв этого года рассказывать истории. Покорил публику Израэль Гальван, 35-летний танцор фламенко из Испании, сын легендарного Жозе Гальвана. Темой своего «Финала этого состояния вещей. Redux» он берет Апокалипсис и пытается чуть ли не буквально воплотить на сцене карьера Бульбон в окружении двенадцати музыкантов некоторые строчки Евангелия от Иоанна. У него строчки вытанцовывает тело. Но этого Израэлю Гальвану мало. В новом спектакле он впервые применяет свою техническую новинку – придуманный им самим особый пол (это выглядит как помост, расчлененный на секции). И этот пол из-за пружин и рессор по-особенному реагирует на ритм и движения танцора. Танцовщик сам себе усложняет задачу, вступая в диалог уже не только с живыми музыкантами и стилями танца, а бросая вызов самому танцполу.

Случай Фабра

Но самым громким был успех в этом году, пожалуй, у спектакля Яна Фабра. Знаменитый художник, скульптор, драматург, хореограф, режиссер триумфально вернулся в Авиньон в этом году с «Оргией толерантности». В интервью перед спектаклем Фабр заявил, что мы разучились говорить «нет» – фашистам, расистам, реакционерам, да и просто дуракам. Если оттолкнуться от его собственного высказывания, то неистовый фламандец представил на суд зрителей совсем не панегирик терпимости, а самый что ни на есть разоблачающий ее памфлет. Поэтому и приемы и средства у него здесь – бьющие даже не наотмашь, а прямо под дых.

Весь спектакль становится чередой наэлектризованных провокаций на грани фола. А как еще можно назвать сцену с бедолагой-актером, вставляющим свой детородный орган в спицы вертящегося велосипедного колеса? Или сцену, в которой герой садится задницей на дуло карабина и начинает на нем подпрыгивать? «Оргией» руководит сам Иисус Христос в белых трусах и с небрежно закинутым за спину крестом.

Фабр предложил набор шоковых ситуаций, в ходе которых никто в зале не протестовал и не возмущался. Восторг и веселье царили на спектакле, что сильно отличается от зрительской реакции четырехлетней давности (тогда часть публики громко возмущалась эпизодом, где артисты Фабра мочились на сцене, а потом пили свою мочу). Теперь же рамки дозволенного, видимо, сильно раздвинулись. На этот раз на Фабре в Авиньоне никто не протестовал, никому не хотелось выглядеть в глазах соседей ретроградом. А ведь хитрюга Фабр так призывал нас научиться говорить «нет».

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Эрлангер, Германия. «Для репетиций встречаемся в парке»

    «Театрал» продолжает рассказывать о жизни русских театров зарубежья в условиях карантина. Сегодня наш гость - художественный руководитель театра-студии «МостЫ», Федор Невельский, постоянный участник оргкомитета нашего международного фестиваля «Мир русского театра». ...
  • США: «Занялся строительством макетов деревянного зодчества России»

    Борис Казинец, руководитель Театр русской классики в Вашингтоне, лауреат «Звезды Театрала» в номинации «Лучший русский театр за рубежом» – о том, как на карантине взял двухтомник «Русское деревянное зодчество» и вспомнил давнее увлечение. ...
  • Турин: «Театр в сети – все равно, что поцелуй через стекло»

    «Театрал» продолжает следить за тем, как и чем в эпоху пандемии живут русские театры за рубежом. Наш сегодняшний собеседник – Ольга Калениченко создатель театра-студии «Балаганчик», который в 2015-м стал лауреатом премии «Звезда Театрала» в номинации «Лучший русский театр за рубежом». ...
  • Стокгольм: «В Швеции нет карантина, но мы решили не рисковать»

    Журнал «Театрал» продолжает следить за судьбой русских театров зарубежья, которые по-разному переносят условия борьбы с пандемией, но при этом не теряют оптимизма и ждут встречи со своим зрителем. Сегодня наш собеседник - создатель и руководитель единственного русского театра Швеции «Абырвалг» Татьяна Павлова, которая рассказывает, как и чем живёт её театр-студия в эпоху коронавируса. ...
Читайте также