«Волшебная лампа» Юрского

 

Можно и так сказать: до Юрского артиста с такой природой не существовало. Спорно и бесспорно одновременно. Любой талант уникален сам по себе, неповторим. Талант Юрского уникален вдвойне, втройне…

Он играет – как ставит, ставит – как пишет, пишет – как читает, читает – как играет, играет – как переводит – и в таком круговороте вот уже сколько десятилетий мы наблюдаем цепь открытий работы Юрского. Жаль, что нет Нобелевской премии Театра – она была бы его.

Ленинградец по рождению, петербуржец по происхождению и породе – он так им и остался, и Москва его не упростила, не обеднила. Сбежав, как Чацкий (только из Питера в Москву) от невозможности жить и работать, от болотной питерской духоты, от несправедливости, от ложных подозрений, от партийной чумы (хотя куда от нее убежишь) – он начал свою новую жизнь здесь, в Москве, и точно знал, что его вторая театральная жизнь будет меньше исполнительской – а больше независимой, авторской. Так и получилось. Режиссура, проза, философия – главное.

А там, в юном черно-белом Питере, остались порывистый Чацкий с крамольными мыслями, романтический нездешний Тузенбах, ироничный Адам из популярной в те годы комедии Штока, первые режиссерские опыты, так напугавшие великого Товстоногова, первые аншлаговые чтецкие выступления, когда количество знаемого наизусть превысило нормы памяти и рвалось, рвалось наружу – к притихшему от мощи слова зрительному залу…

Можно и так сказать: Юрскому чужд командный дух, советское чувство локтя, горячее дыхание коллектива. Потому и называют его «человек-театр». Он может держать многотысячный зал часами – на одном себе, на своей интонации, на своей паузе, на своем шепоте. На своем смехе. Один. Как пушкинский Импровизатор из «Египетских ночей» (которого он и сыграл у Швейцера). Его появлению на авансцене всегда предшествует непрерывный, долгий, мучительный, интеллектуальный труд. «Интеллект Юрского» – это устойчивое выражение, как «лампа Чижевского» или «аппарат Илизарова». Он сам уже давно смеется над этим определением, данным ему критиками, – «артист- интеллектуал». Но и эта банальность когда-то была открытием!

Потому что Юрский все равно человек театра, а не фундаментальной науки, и мозг его устроен так, что разум то иронизирует над чувством, то по-отечески целует его в лоб, то отпускает на секунду на волю – погулять бешеным ветром, повитийствовать, пообжигать буйным темпераментом окружающий мир и людей в нем. Бывают ли у него депрессии? Испытывает ли он горечь разочарований? Страх провала? Да, тысячу раз «да». И кажется даже, что он не дорожит успехом, что ликующая толпа и всенародное признание ему не сильно интересны. Да, ему не интересна толпа.

Он выискивает в ней таких же, как он, одиночек и ведет с ними предельно искренний разговор, доверяет им свои сомнения и призывает вместе совершить открытие, вскрытие человеческой натуры. Выдумать новый жанр, импровизировать в потоке пушкинской мысли, дать ей новую жизнь, свернуть с дороги стереотипов и школярских догм. Подойти максимально близко к природе зла. Или посмеяться над удушьем эпохи, чтобы выдрать человека из ее цепких лап. По капле выдавливать из себя раба – это, конечно, процесс не слишком увлекательный, но когда он происходит публично – то превращается в зрелище.

Интеллектуальный поединок с самим собой бесконечен, и победителей в нем не бывает. Ему подходит все, что кончается на «тор» – импровизатор, мистификатор, провокатор, организатор, оратор… Следить за его экспериментами на сцене – всегда труд, и всегда восторг. Поймавший его доверие становится на одну ступень выше и несет с собой в дом это чудо открытия – я понял Юрского!

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Наталья Наумова: «Мы с мамой — подруги»

    Журнал «Театрал» выпустил в свет уникальный сборник, который состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов,  рассказывающих о главном человеке в жизни — о маме. Эти проникновенные воспоминания не один год публиковались на страницах журнала, и теперь собраны вместе под одной обложкой. ...
  • Нарисованный театр Рузанны Мовсесян

    Когда театр не может пригласить вас к себе, он неожиданно является к вам в виде книги. Это буквально на наших глазах придумывает и талантливо воплощает режиссер Рузанна Мовсесян. И, конечно, это наш Пушкин и, конечно, это наш «Евгений Онегин», но довольно необычный – «Роман в стишках и в картинках». ...
  • Владимир Войнович: «У нас в семье не отмечались праздники»

    Журнал «Театрал» выпустил в свет уникальный сборник, который состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов,  рассказывающих о главном человеке в жизни — о маме. Эти проникновенные воспоминания не один год публиковались на страницах журнала, и теперь собраны вместе под одной обложкой. ...
  • Анатолий Белый: «Мы пройдем через еще один глобальный кризис»

    Почему свобода в нашей стране не становится «национальным культом», как в Швеции, что потерял первый нобелевский лауреат Бунин в 1920-м и о каких «потерях» надо говорить в путинскую эпоху, о «театральном деле» и запасах внутренней независимости – актер МХТ им. ...
Читайте также