Людмила Касаткина

«Театром надо заболеть»

 

Этого интервью мы добивались очень долго. Людмила Ивановна сначала долго отказывалась, потом переносила встречу, но наконец назначила аудиенцию. В преддверии своего юбилея любимая миллионами зрителей актриса была свежа и бодра. Говорили о молодом поколении, о любви публики и даже о балете.
– Вы выпустили три курса своих учеников. Какое оно – новое поколение актеров?

– Они мало одержимы театром. Все сразу стремятся к большому успеху. Рвутся в кино – там их сразу много людей увидит. Я увидела невероятное потребительство, заложенное в крови: они почему-то считают себя вправе требовать главные роли, не завоевывая это право. Время калечит людей. Людей сильно меняют проклятые деньги. Знакомый режиссер рассказывал, что молодые актеры в ответ на предложение роли не спрашивают, что за роль, что за сценарий. Спрашивают: «Сколько вы мне заплатите?» Я понимаю, что без денег не прожить, но не до такой степени. История знает людей, которые играли, вовсе отказываясь от денег: завоевывали право. То, что молодых актеров привлекают деньги, – это понятно, без денег не прожить. Но ведь это не главное! Можно хоть дворником подрабатывать. Были студенты из бедных семей, я им говорила: «Тут во многих местах, я слышала, дворников не хватает – до занятий вы можете подработать». И в самом деле, те, кто действительно хотел учиться, не ленились и находили себе такую работу. Но бывают и очень одаренные. На каждом курсе два-три обязательно бывают.

– Сегодня одаренная актриса большая редкость, не так ли? С чем это связано, по-вашему?

– С актрисами случилось то же, что со многими в этом обществе денег. Они ищут популярности, ищут, где больше платят или какого-то кавалера с деньгами. Допустим, актриса хорошенькая, но, во-первых, таких много, а во-вторых, театру недостаточно красоты лица! Ведь бывает красивая, но не обаятельная. Очень было трудно отобрать из конкурса тех, в ком живет именно это желание постижения театра. Вы знаете, из ГИТИСа я ушла со спокойной душой. Считается, что если ты посадил хотя бы одно дерево, значит, уже прожил жизнь не зря. Если я выпустила хотя бы нескольких учеников, значит, я тоже не зря потратила свое время.

– Сегодняшняя труппа Театра армии в состоянии поддерживать традиции мастеров? Молодые актеры перенимают опыт?

– Не знаю. Совсем немногие способны серьезно работать. Есть одна одаренная девушка с курса, который набрал наш худрук Борис Морозов, – ее фамилия Татарова. Она мне очень нравится, очень подвижная, у нее есть обаяние. Но таких совсем мало. А Театр армии сегодня совсем другой. Сегодня многие спектакли, которые должны волновать, не волнуют, ведь теперь это театр не одержимых. Они стремятся в кино, но кино требует уже готового. Хотя в «Укротительницу тигров» я попала очень рано, но была уже серьезно подготовлена театром: даже кинопробу сыграла, как мне говорили, на ура. Но заметьте, я туда шла не ради денег. Я очень люблю животных, люблю собак. А оказалось, что и тигров люблю. Очень надеюсь, что кто-то из молодых актеров заболеет театром, вот тогда они станут добиваться многого на сцене. А пока они хотят, чтоб роль им дали. Я добивалась: если мне нравится эта роль, я буду готовить ее сама и буду показываться. Когда за мной будет победа – меня введут! И вот сегодня на спектакли приходят люди, чью любовь я заслужила. Но это еще большая ответственность. Мне иногда говорят: «Ты уже спокойно можешь играть, все равно приходят те, кто тебя любит». Так они же могут и разлюбить! Почему расходятся часто муж и жена? Потому что было чувство – и все, кончилось. Мне очень важно, чтобы люди, которые пришли в театр, не разочаровались. Мне важно не обмануть их надежды. Поэтому я отношусь к своей работе очень ответственно.

– А как вы захотели стать актрисой? Ведь были другие времена и иные стимулы?

– Начинала я с балета. Но из-за здоровья пришлось с ним покончить: началась война, голод, моральное и физическое истощение, сил не было. Мы ели очистки от картошки, никому не давали их выбрасывать: промывали их, чуть-чуть варили и ели. Война застала меня в Вязьме, где жила моя бабушка и куда на лето меня отправляли родители. Мама никак не могла ко мне приехать, и мне пришлось самой бежать оттуда домой. Уже было слышно, как где-то близко рвутся снаряды. Я шла в толпе людей под постоянными бомбежками. Потом потеряла узелок с краюхой хлеба, который мне бабушка дала с собой, так что уже со второго дня начала голодать. Но когда люди на привале начинали есть, то со мной делились: отламывали кусочки и давали. Наверно, из-за того, как я на них смотрела. Не знаю, что со мной было бы, если бы не эти люди. Вообще, мне повезло – я в своей жизни встретила много замечательных людей, людей невероятной доброты, что я очень ценю.

– Вы встретили Победу, учась на втором курсе ГИТИСа. Каким был ГИТИС в военные годы?

– Я поступала в 1943-м, когда ГИТИС только вернулся из эвакуации и начал работать. Это был первый набор после двухлетнего перерыва. Собрали курс из 42 человек, приняли и несколько парней: из числа раненых, только выздоровевших. У нас были замечательные мастера вернувшегося из эвакуации МХАТа – Раевский, руководитель нашего курса Григорий Григорьевич Конский, прекрасные мастера: Пашетнов, Лесли. И вот четыре педагога разделили набор поровну и начали занятия. Ректором тогда был Мокульский, он пользовался у нас глубоким уважением. Если кто-нибудь из студентов провинится, на него могли и матом наорать, а если он к Мокульскому попадал, стиль разговора был совершенно иным. Он, не обидев, давал почувствовать, что ты совершил поступок нехороший. Я сейчас не связана с ГИТИСом, мы воспитали с Сергеем Николаевичем (муж актрисы – режиссер Сергей Колосов. – Прим. ред.) три выпуска и ушли, решив, что хватит. Мы серьезно вкладывались в студентов, отдавали им очень много сил и внимания. И я очень рада, что у нас есть такие ученики, как, например, Женя Добровольская. Так вот, во времена моего студенчества ГИТИС дарил человеку надежду, что кончится война и начнется жизнь. Эта надежда заставляла нас очень много работать. Если нам задавали этюд, мы готовили два-три этюда, чтобы у мастера был выбор. Периодически на наши отрывки приходил Михаил Михайлович Тарханов: ему очень нравилось, как я играю чеховскую Полиньку, он даже возил нас с этим отрывком в разные институты. Тарханов был очень трогательный и внимательный человек. Возникало желание изучать его – почему он такой достоверный? Я всегда стараюсь разгадывать природу достоверности и очень не люблю таких актеров, которые играют. Люблю тех, кто проживает жизнь настолько, насколько ему позволяют силы, совесть и желание. Тех, кто «играет», а не «проживает», много, но они никого не волнуют. Они подают свою красоту и думают, что этого достаточно. Я себя не чувствовала никогда красивой, но было во мне что-то, как говорили, что притягивало, – какое-то обаяние, мое желание вглядываться в человека. Предположим, подходит на улице человек, спрашивает дорогу, и, как бы я ни торопилась, я переспрошу, направлю, а не отмахнусь, как многие делают. Я очень внимательная, люблю людей и изучаю их – так учили меня мои родители.

– Это умение помогло вам в жизни?

– Для того чтобы решить, какой ты хочешь быть, какую черту хочешь обрести, – всматривайся в людей. Находишь эту черту в ком-нибудь – изучай ее, наблюдай, думай.

– Почему вы после окончания ГИТИСа выбрали Театр армии?

– Потому что посмотрела там «Сталинградцев» и была совершенно потрясена. Потом смотрела еще несколько спектаклей, причем сидела на ступеньках балкона – денег не было на билеты. Мне захотелось быть полезной этому театру! Так я в нем и оказалась. Впоследствии меня приглашали и в другие театры, но я не могла расстаться с той потрясающей труппой, которая тогда была здесь. Добржанская, Ходурский, Ратомский, Благообразов, Ракитин – тогдашний художественный руководитель Алексей Дмитриевич Попов собрал потрясающую труппу индивидуальностей, а не просто молодых или более-менее способных, как теперь набирают труппы. Я сразу попала в массовые сцены. В «Сталинградцах» была такая сцена: последний пароход уходит через Волгу, фашисты наступают, и те, кто не попадает на пароход, оказываются под обстрелом. И я до такой степени живо представила себе эту ситуацию, что к концу первого акта потеряла сознание прямо на сцене, потому что была из тех, кто не попадает на пароход. Меня за руки и за ноги притащили за кулисы, дали понюхать нашатыря, и я пришла в себя. Потом ввели в спектакль «Последние рубежи». Кончался он проходом танкетки по сцене, рядом маршировали солдаты, а я была регулировщицей с флажками, ни одного слова у меня не было. Когда великий Попов посмотрел спектакль на сдаче, первый вопрос его был: «Кто эта девочка, как ее фамилия?» Скольких девчонок-регулировщиц я просила научить меня махать флажками! Так постепенно меня вводили в спектакли, и со временем я стала играть большие роли.

– Вы не меняли театр, не переходили из труппы в труппу. Эта верность – в вашем характере?

– Я попала в труппу таких талантливых людей, таких актеров! Это была целая школа – сыграть эпизод с Петром Константиновым. Видеть, как его незагримированное, нормального цвета лицо превращается в красное от негодования и ненависти потому, что его герой не может добиться желаемого! Это подлинные переживания, настоящая страсть. После хореографического училища я была «танцевальной» актрисой и, конечно, очень хотела играть Флореллу в «Учителе танцев» с блистательным Зельдиным. Но режиссер спектакля Владимир Канцель сказал: «Нет. Ты не такого роста, и вообще... Ты можешь играть служанку». Меня это взорвало. Я начала готовить самостоятельно сцену Флореллы. Потом показалась Канцелю, и он закричал из зала: «Старуха, можешь!» Так что, как видите, все можно доказать. Но делом! Не на словах, не уходить с обидами. У меня такой был характер, таким он, наверно, и остался.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Евгений Писарев: «Я приезжаю к маме — там культ меня!»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но пока не успели широко представить читателям. Этот уникальный сборник состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
  • Ольга Прокофьева: «Ее силе мог позавидовать любой мужчина»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но так и не успели широко представить читателям. Этот уникальный сборник состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
  • Римас Туминас: «Однажды мама меня спасла»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но, по известным причинам, так и не успели широко представить читателям. Этот уникальный по душевности сборник состоит из пятидесяти монологов именитых актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
  • Вера Васильева: «В театр сбежала от повседневности»

    Журнал «Театрал» выпустил в свет необычный сборник — 50 монологов именитых актеров, режиссеров и драматургов о любви к маме. Представить публике эту удивительную по теплоте и душевности книгу помешал всеобщий карантин, поэтому мы решили опубликовать отдельные её главы, чтобы в условиях унылой изоляции у наших читателей улучшилось настроение, и они позвонили своим близким — сказать несколько добрых слов. ...
Читайте также