Нужна ли артисту злоба дня?

 

Сегодня театр часто начинается для зрителя не с вешалки, а с улицы: на сцену перекочевали образы сегодняшних политиков и стражей порядка, гастарбайтеров и бездомных, наркоманов и прочих маргиналов. Стал ли театр рупором эпохи, или он идет на поводу у низменных вкусов публики? Но главное – необходима ли самим актерам привязка ко дню сегодняшнему, или им достаточно Шекспира и Островского? На эти вопросы в октябрьском номере «Театрала» отвечают совершенно разные артисты и режиссеры.
Марк ЗАХАРОВ, художественный руководитель театра «Ленком»:

Публицистический театр всегда нужен, это один из жанров театрального искусства, так же, как, например, документальная драма. Но я думаю, что в тех условиях, которые сейчас существуют в нашем культурном и политическом пространстве, публицистический театр обречен на короткий успех, но дальше он будет подавлен и уничтожен. Есть мастера, которые разберутся, в чем там вред.

Сегодня остросоциальный театр возможен по недосмотру. Есть средства массовой информации, которым что-то разрешается. Есть средства массовой информации, которым не разрешается резкого, неожиданного, эпатирующего, затрагивающего политические сферы. Еще один канал информации в виде остросоциального театра будет нежелателен для нашего руководства.

Мне в нынешней Москве не довелось посмотреть ничего остроактуального, хотя я допускаю, что может быть в маленьких пространствах, небольших «карманных» театрах найдутся такие произведения. Но большого выхода на театральное пространство России я не вижу сейчас. Не тот момент.

Спектакль «Ленкома» «Шут Балакирев» вряд ли может считаться публицистическим. Когда он выпускался, он затрагивал какие-то политический аспекты нашей жизни, но все равно носил несколько поверхностный характер, если рассматривать его с точки зрения публицистики. Воровать нехорошо, надо прекращать с воровством – да, мы этого желаем стране, но пока покончить с этим не получается и у очень умелых и осведомленных людей. Мой прогноз публицистическому театру в России неутешительный.

Павел ЛЮБИМЦЕВ, зав. кафедрой мастерства актера в Театральном Институте имени Щукина

Не всякая пьеса обладает прямым социальным звучанием. Есть такие, которые в определенный период вдруг становятся особенно актуальными. Например, «Дракон» Евгения Шварца. Эта пьеса сегодня звучит очень сильно, особенно волнует тема искалеченных Драконом человеческих душ…

Актеру вообще, не только при встрече со злободневным материалом, нужна хорошая голова и неравнодушная природа. Актер должен серьезно относиться к жизни и о ней думать, только тогда он настоящий актер. Поэтому, конечно, когда произведение имеет социальное звучание, он будет готов вложить в спектакль свое. Например, в театре «Сатирикон» мне очень понравился спектакль «Доходное место» по Островскому. Текст звучит так, что кажется, будто пьеса написана сегодня. Роль Жадова сегодня странно звучит – он говорит от лица поколения, желающего жить честно, не брать взятки, выполнять общественные обязанности. Сегодня это выглядит либо сумасшествием, либо глупостью, наивностью. Но Райкин эту проблему решил! Потому что Алексей Бардуков играет Жадова как инопланетянина, но играет он так тратно, с ним такое происходит, такое страшное творится, что ему до слез сочувствуешь.

Сам я сейчас со студентами третьего курса Щукинского Института буду репетировать сцену из пьесы Леонида Зорина «Римская комедия, или Дион». По-моему, более актуально звучащей сегодня пьесы нет! Речь в пьесе идет о поэте-сатирике Дионе, который жил во времена императора Домициана и всегда говорил правду. Домициан его за это выслал. В финале пьесы к Диону подходит бледный юноша и говорит: «Я хочу быть с вами, учитель. Мое имя Ювенал. Мне тоже хочется исправить мир». И Дион произносит фразу, от которой у меня всегда сердце щемит: «В добрый путь, мальчик. Ничего они с нами не сделают».

Михаил УГАРОВ:

– Если актер и зритель живут в этом времени, то злободневность для них – вещь необходимая. Актер – вообще существо кратковременное, об этом еще Шекспир замечательно написал. А вот для тех людей, которые говорят, что злободневность вредит искусству, у меня есть специальный термин: «театральная скотина». Они живут в том же мире, что и мы, где существуют милиционеры с дубинками. Я, конечно, понимаю, что милиционеры – личности незначительные по сравнению с Островским, но эта мещанская идеология у нас очень развита. Логично, что театр имеет прямое отношение к жизни, поэтому на сцене может возникнуть нецензурная лексика. И это совершенно не противоречит утверждению, что театр должен учить разумному, доброму и вечному. Просто способ обучения может быть стрессовым, и вполне возможно, что он окажется куда более действенным.

Алиса ГРЕБЕНЩИКОВА

Мне интересен публицистический театр, и я хотела бы участвовать в нем в качестве актрисы. Положительный зрительский опыт у меня есть – мне нравится то, что делают в «Театре.док». Сейчас я репетирую в театре «Практика» и смотрю спектакли, которые у них идут. То, что делают «Док» и «Практика», входит в понятие публицистического театра. Но мне кажется, представленная на их сценах драматургия слабее режиссуры.

Я – зритель «в теме», и мне интересно, как работают актеры публицистического театра, интересен их способ существования на сцене. Это тот театр переживания, которому я верю. Очень хорошие актерские работы. В академических театрах таким подробным разбором актерского существования на сцене сейчас, наверное, никто не занимается.

Ольга ПРОКОФЬЕВА

Почему бы нет? В последнее время такие понятия, как патриотизм, гражданский долг, нация ушли, к сожалению, на второй план. Но лично мне хотелось бы видеть на сцене человека с ясным позитивным взглядом на жизнь, любящего свою страну, болеющего душой за свою страну. Поэтому я считаю, что нужны пьесы на гражданскую тему, чтобы у зрителей возникали любовь и гордость за нашу страну. Только обязательно талантливые, говорящие на нашем языке. Тогда, наверное, понимание чистого искусства сольется с гражданской позицией. В такие вещи можно вдохнуть жизнь, вдохнуть искусство, вдохнуть творчество и говорить об этом высокохудожественно.

Николай КОЛЯДА:

– Если говорить о злобе дня, в моем театре она присутствует, а в других уральских театрах вижу ее мало.

Как без сегодняшнего дня? Нельзя же всю жизнь играть Шекспира в бархатных штанишках. В российских театрах классика обычно очень далека от сегодняшнего дня – играют по старинке, с приклеенными носами, в париках. Я все время вспоминаю слова Товстоногова о том, что классика со сцены должна звучать так, как будто ты читаешь сегодняшнюю газету.

Современных пьес я читаю очень много, но говорить хотелось бы только о пьесах моих учеников – про других пусть другие скажут, не мое это дело, нельзя в своем «цеху» раздавать «пощечины» – это некрасиво и даже гадко.

Налопатить про сегодняшний день можно все что угодно и сколько угодно. «Жареное» можно сделать про что хочешь. Но никто не отменял законов написания пьесы, даже если ты экспериментируешь со словом и пишешь о современности: должна быть завязка, кульминация, развязка – это как минимум. Сейчас появляется много текстов, где современности много, ею пахнет и даже воняет, а пьеса – барахло и играть нечего.

Но артисты – люди подневольные, им что дадут, то они играют. Художников среди них в провинциальных театрах мало. Надо ходить в историческом спектакле с приклеенной бородой, в боярских костюмах с фальшивыми стразами, петь хоралы – они будут это делать. Артисту нужен вожак, который объяснит, что есть белое, а что черное. Я своим пытаюсь объяснить. Иногда получается.

Ксения КУТЕПОВА:

– Театр вне времени и пространства не существует - без диалога с окружающими звуками, ритмами, обрывками фраз и идей, просачивающихся в зрительный зал с улицы, театр задыхается и перестает быть живым. Просто перестает быть. И в том, что сегодняшний театр не социальный, не площадной и не очень интересуется «злобой дня», я вижу, как ни парадоксально, именно отражение времени, отражение состояния общества, которое умалчивает и не говорит. В нашем театре звучат современные тексты. Спектакль «Самое важное» по роману Шишкина «Венерин волос»; недавно сыграна премьера спектакля «Рыжий», сочиненного по стихам нашего современника Бориса Рыжего. Играли «Таню-Таню» Оли Мухиной, из «романтических» 90-х. Какой текст отражает начало нулевых? – «Бесприданница» Островского, поставленная Фомой. Современнее Островского трудно что-то сейчас представить. Противопоставление современной драматургии и классики, на мой взгляд, беспочвенно. В классический текст, имея такое намерение, всегда можно вчитать сегодняшний день. И в завершение хочу процитировать Бродского: «... литература (и, добавлю от себя, конечно, театр) - вещи более древние, неизбежные, долговечные, чем любая форма общественной организации. Негодование, ирония или безразличие, выражаемое литературой, по отношению к государству, есть, по существу, реакция постоянного, лучше сказать - бесконечного, по отношению к временному, ограниченному. По крайней мере, до тех пор пока государство позволяет себе вмешиваться в дела литературы, литература имеет право вмешиваться в дела государства».

Эдуард БОЯКОВ:

– Мы в театре не занимаемся политикой как таковой. Мы воспринимаем политические реальности, политические проблемы точно так же, как любые другие – не больше, но и не меньше. Они питают нас, но мы не занимаемся политически ангажированным искусством. Для «Практики» театральное искусство – не метод левацкого активизма. Да, только у нас можно послушать «Один день Ивана Денисовича» Солженицына и стихи поэтов-лагерников в исполнении Александра Филиппенко, но и в его же исполнении у нас звучит пьеса «Продукт» Равенхилла, современного и актуальнейшего английского драматурга. Но это все равно вопрос не политики, а правды. Есть правда факта, с ней работают ученые, историки. А есть художественная правда. Попробую описать артиста, которому небезразлична современная жизнь. Я против характеристики его искусства как политического жеста, актер современного театра должен быть шире. Он в первую очередь разбирается с современным языком, он чуток к нему. Гражданская позиция актера должна выражаться не в принадлежности той или иной партии, а в служении художественной правде.

Евгений КНЯЗЕВ:

– Слово «злободневность» я понимаю как юмор, как сатиру на сегодняшний день. К театру это не имеет отношения. Другой вопрос, что театр обязан угадывать современные темы. Но вот, например, бич современности – наркомания. Безусловно, эта тема должна присутсвовать, ее надо выводить на сцену. Но как? Играть спектакли про наркоманов, выводить их на сцену?.. Не хочу показаться ретроградом, но скажу вот как: в театре надо показывать, как вылечить этот порок, показывать это средствами искусства. Например, герой сегодняшнего дня – это человек, который умеет зарабатывать деньги. Но этим ли ограничивается смысл слова «герой»?

Валерий ГАРКАЛИН

Не стоит проводить какую-то сравнительную характеристику. То, что происходит в самой жизни, никакой театр не переиграет. Жизнь такая многосложная, интересная и трагическая одновременно, что в ней места какому-то театральному проявлению практически нет. Это все искусственно, то, что вы видите на сцене. Сама жизнь куда более глубока, драматична и серьезна. В театре мы что-то узнаем о жизни, но мы не должны видеть саму жизнь. Тогда это будет не искусство, а натурализм, ну и клиническая история какая-то.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Виктор Рыжаков «Человек - это непонятно»

    25 мая 60-летний юбилей отмечает один из ведущих российских режиссеров, педагог Школы-студии МХАТ, на протяжении семи лет возглавлявший Центр Мейерхольда, руководитель «Июльансамбля», занявший в начале текущего года пост худрука московского театра «Современник» - Виктор Рыжаков. ...
  • «Осветить темную жизнь бедного человечества»

    Накануне юбилея Московского Художественного театра «Театрал» побеседовал об этой дате с историком театра Инной Соловьевой. - 20 лет тому назад Олег Николаевич Ефремов, который тогда возглавлял МХАТ, очень спокойно и очень серьезно сказал: «Мы справляем вовсе не столетие существования одного и того же театра, поскольку театры не живут так долго, оставаясь сами собой. ...
  • «На этой сцене творил мой отец!»

    Незадолго до празднования юбилея Московского художественного театра «Театрал» побеседовал с дочерью Иннокентия Смоктуновского, которая поздравила театр со знаменательной датой. - В октябре исполняется 120 лет Московскому художественному театру им. ...
  • Александр Калягин: «Страшная беда»

    Случилась трагедия, с которой невозможно смириться, которую трудно пережить. Я читаю фамилии погибших, и мне кажется, что каждого из них я знал лично, и такой болью отзывается в моем сердце каждое имя.   И совсем невыносимо для меня, что погиб Антон Николаевич Губанков, с которым столько лет нас связывали и сотрудничество, и добрая дружба. ...
Читайте также