На гастролях в Израиле Римас Туминас перестроил спектакль

«Мы первым делом пригласили вахтанговцев»

 

Для того, чтобы побеседовать с директором или худруком театра «Габима», нужен переводчик с иврита. Руководители главного национального театра Израиля не говорят по-русски (не бывает на этой сцене и гастролей российских коллективов), но впервые в своей новейшей истории «Габима» принимает у себя в гостях Театр им. Вахтангова.
 
В промежутках между спектаклями (тоже через переводчика) говорят о том, что гастрольную практику хотелось бы продолжить, равно как и пригласить на постановку в «Габиму» кого-то из режиссеров Театра им. Вахтангова.

Сегодня у двух знаменитых театров – насыщенная творческая жизнь, они много гастролируют и участвуют в фестивалях; они совершенно разные, но их всегда объединяло имя Евгения Вахтангова. И если история московского коллектива – факт общеизвестный (Театр Вахтангова сложился из любительской студии в 1921 году), то о «Габиме» в России знают преимущественно специалисты.

Дело в том, что в 1917 году к Станиславскому обратился прогоревший режиссер из Варшавы Наум Цемах. Он предложил организовать в Москве труппу, которая играла бы исключительно на иврите. И это предложение нашло у Станиславского поддержку. Коллектив обрел временное пристанище в Нижнем Кисловском переулке, а благодаря постановке Вахтангова «Гадибук» С. Ан-ского, завоевал мировую славу. Этому спектаклю рукоплескали во Франции и Германии, Польше и Австрии, США и Латвии. Он же стал программным при переезде в Палестину (то есть еще до основания Израильского государства) в 1927 году и почти как «Принцесса Турандот» тоже оказался долгожителем, покинув подмостки лишь в 1960-е годы.

– Сегодня в «Габиме» сохраняется ли память о работе великого режиссера? – задаю вопрос художественному руководителю тетра Моше Кэптэну (на фото).

– Конечно. У нас на Малой сцене идет спектакль «Цемах», где говорится не только об основателе нашего театра Науме Цемахе, но и о многих его соратниках (Хана Ровина, Менахем Гнесин, Иегошуа Бертонов, Марк Арнштейн Шимон Финкель и др.).
Отдельная глава спектакля посвящена, конечно, Вахтангову и его блистательному «Гадибуку». Но, на мой взгляд, одного спектакля недостаточно. Когда два года назад я возглавил «Габиму», то стал размышлять над каким-то очень серьезным международным проектом, который помог бы снова заявить о нашем театре, расширить географию гастролей, вывести его на новый художественный уровень. Как раз приближался вековой юбилей «Габимы». И я решил создать фестиваль «Раз в сто лет». Мы первым делом пригласили вахтанговцев. Пусть название вас не смущает: фестиваль будет проводиться ежегодно и мне хочется, чтобы вахтанговцы всегда были его верными спутниками.

– Столько лет прошло, а удивительно – между нашими театрами есть какая-то незримая связь. И всё это благодаря Евгению Вахтангову, – говорит директор «Габимы» Оделия Фридман. – Весной мы были на гастролях в Москве, привозили наши спектакли, которые шли на иврите с субтитрами. И я была поражена тем, что собрался, во-первых, полный зал, а во-вторых, публика долго не отпускала артистов. Оказывается, в Москве «Габиму» всегда ждут.

–  А почему в качестве ответного шага решено было привезти в Тель-Авив именно «Маскарад» и «Медею»?

– Я бы, на самом деле, привезла еще больше спектаклей, поскольку у Театра им. Вахтангова высокий международный уровень. Но мы руководствовались прежде всего бюджетом и техническими параметрами наших сцен. Поэтому в качестве пробного шага выбрали «Маскарад» Римаса Туминаса для Большой сцены и «Медею» Михаила Цитриняка – для Малой.

Залы тоже полные, спектакли идут опять же с переводом (хотя, понятно, что в Израиле много русскоязычной публики). И вряд ли кто-то может представить, что за внешней легкостью и музыкальностью «Маскарада» стоит большой адаптационный труд. Дело в том, что технические параметры «Габимы» отличаются от сцены Вахтанговского театра. И когда руководители «Габимы» изучили райдер спектакля, то сообщили, что на авансцене никак не получится соорудить прорубь.

Читатели, которые видели спектакль, помнят, что прорубь (чертовский омут?) – одна из важных смысловых точек действия.
От нее можно ждать любых сюрпризов. Там водится диковинная рыба, в нее смотрятся как в зеркало, туда же бросают труп самоубийцы или – в какой-то момент оттуда выныривает заблудившийся в географии и во временах испуганный и замерзший аквалангист…

– Мы предложили «Габиме» выбрать другой гастрольный спектакль, но руководители настояли на «Маскараде», – говорит директор Театра им. Вахтангова Кирилл Крок. – Тогда Римас Туминас сказал, что сцены, связанные с прорубью, он перестроит – так, что спектакль не утратит своих художественных качеств. Для нас это важно, поскольку на будущий год мы везем «Маскарад» на гастроли в Нью-Йорк и Париж, где тоже нельзя соорудить прорубь.

Концепцию придумали еще в Москве, но собраться – отрепетировать получалось только на гастролях. Римас Туминас назвал этот процесс «перестройкой спектакля». Работали долго, без перерыва (завершили фактически перед самым началом)… И снова в этом страстном «Маскараде», проникнутом вальсом Хачатуряна, разгоралась снежная буря, картежники и шулера вступали в схватку с судьбой, великосветские дамы щеголяли на балу, а Евгений Арбенин чинил свой предвзятый суд над красавицей Ниной.

Два вечера подряд (20 и 21 октября) на сцене «Габимы» в солнечном Тель-Авиве, где еще не закончился, кстати, курортный сезон, царила атмосфера зимнего Петербурга с его мистическим холодом. А на Малой сцене в те же часы шла «Медея» с Юлией Рутберг в заглавной роли, где тоже тема долга и чести является лейтмотивом всего спектакля.

– Медею играть всегда очень сложно, – говорит актриса. – Это спектакль, который требует от всех его участников колоссального эмоционального подключения. В нем мы настолько тесно зависим друг от друга, что, как в опере, неверно взятая нота, может увести действие совершенно в другую сторону. Для меня здесь всегда крайне важен внутренний настрой и особенно в той сцене, где Медея молится. На первом же спектакле в Тель-Авиве произошел удивительный случай. Я молюсь и вдруг краем уха слышу хачатуряновский вальс из «Маскарада». Он не мешал действию, но поскольку сцены расположены недалеко друг от друга, его я смогла его уловить. А дело в том, что этот вальс Арам Хачатурян перед войной посвятил моему педагогу – Алле Александровне Казанской. И в эту минуту (бывают же такие минуты!) я поняла: Алла Александровна с нами! Сказать, что это был один из лучших спектаклей в моей жизни, это ничего не сказать. И такое произойти могло, наверное, только на Святой земле.


Подписывайтесь на официальный канал «Театрала» в Telegram (@teatralmedia), чтобы не пропускать наши главные материалы. 

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Театр балета Бориса Эйфмана анонсировал гастроли в США

    В июне нынешнего года в «Линкольн-центре» Нью-Йорка должны были состояться гастроли Театра балета Бориса Эйфмана. В связи с эпидемией коронавируса представления были отменены, однако уже сейчас организаторы турне и дирекция театра объявила о новых сроках. ...
  • В России пройдут первые интернет-гастроли

    На волне повсеместной онлайн-трансляции спектаклей в России зарождается еще один вид творческой деятельности: интернет-гастроли. Так, в частности, с 25 мая по 4 июня на интернет-платформах Санкт-Петербургского театра музыкальной комедии состоятся виртуальные гастроли Иркутского областного музыкального театра им. ...
  • Большой театр отменил американские гастроли

    Пандемия нарушила международные планы главного музыкального театра страны. Предполагалось, что со 2 по 7 июня гастроли ГАБТа состоятся в вашингтонском Кеннеди-центре, а с 10 по 14-е – в театре Аудитория в Чикаго. Дирекция Большого театра до последнего момента надеялась, что гастроли состоятся (в Вашингтоне должны были показать балет «Ромео и Джульетта», а в Чикаго – «Лебединое озеро»). ...
  • «Экскурсия» в Музей Родена

    В понедельник, 18 мая, во всем мире отмечается Международный день музеев. «Театрал» решил в этот день подарить своим читателям «путешествие» в парижский Музей Родена, символом которого, на самом деле, должен быть не хрестоматийный «Мыслитель», а «Вечная весна» и нежность непостижимо переданная скульптором в мраморе. ...
Читайте также