Жертвы истории

Документальный жанр в театре сегодня переживает второе рождение

 

В одном из своих недавних интервью Евгений Водолазкин констатировал, что публика сегодня однозначно предпочитает документ художественной литературе. Молодые режиссеры, выбирая материал для постановки, похоже, ищут опору в дневниках и документах. Будь то широко известный «Дневник Анны Франк», который выбрала для постановки на Симоновской сцене Театра им. Вахтангова Екатерина Симонова. Или пьеса молодого драматурга Ульяны Гицаревой «Антарктида», основанная на документальной истории последней партии полярников на антарктической станции. Ее выбрал Петр Чижов для постановки в Театре «На Литейном».
 
Спектакли вполне случайно сошлись в московской афише – гастроли «Антарктиды» в столице совпали с вахтанговской премьерой «Дневника...» Парадоксально, но рассказ о еврейских семьях, прятавшихся на чердаке во время войны, обнаруженных фашистами и увезенных в концлагерь, – оказался точно срифмованным с рассказом о трех полярниках и собаке, преданных родным государством и погибших при эвакуации со станции…

Там и тут – люди, оторванные от «большого мира» и запертые в тесном пространстве со скудной пищей и небогатым арсеналом развлечений. Там и тут – экстремальность ситуации проявляет в героях их лучшие и худшие человеческие качества, так что актерам есть что играть и оба спектакля впечатляют сыгранностью актерского ансамбля. Там и тут режиссеру требуется особый такт, чтобы эмоции не вышли из берегов, и не затопили зал сантиментом.

«Антарктиду» режиссер-постановщик Петр Чижов выстроил в жанре «снимается кино». С постановочными сценами, мельтешащей камерой. Силуэтами пингвинов. Макетом ледовой горы, которую штурмуют герои. Наконец, гримировальным столиком, за которым персонажи аккуратно накладывают на лицо налипший «снег» и обледенелые кончики ресниц…

На камеру трое полярников рассказывают зачем из занесло в Антарктиду. Начальник экспедиции Петр Клюшников (Роман Агеев), медвежеватый, основательный, расскажет о наследственно бродяжьем духе, когда самое страшное, что может с тобой случиться – остаться в малогабаритной квартирке и растить котов. Юный, горячий Левон (Виталий Гудков) признается, что сюда привело желание, наконец, ощутить себя «не мальчиком, но мужем». Отец Александр – Александр Кошкидько
 расскажет о своем честолюбивом желании построить в Антарктиде православную церковь (на краю земли и моря). Наконец, якутская лайка Мишка (Игорь Ключников) – самый обаятельный член полярной станции, – расскажет, что в Антарктиду его привела вера в человека.

Полярники пьют водку, едят вареную картошку и соленую капустку. На старом вездеходе ездят собирать данные приборов. Впрочем, Большая земля вскоре поездки запретит, потому что надо экономить солярку). Спорят до взрывов о теле Ленина: нужно его, наконец, захоронить или нет? (пока у нас в центре страны лежит мертвое непохороненное тело, – все вокруг понимают, что мы с приветом и связываться с нами бояться!) Страны, которая их сюда отправила, – Советского Союза, – больше нет. Страны, которая называется Россия, – они не знают. Но как только возникает подозрение, что сейсмографы зафиксировали ядерные взрыв (потом выяснится, что это было землетрясение), Петр и Левон отправляются в пургу на подстанцию. Шансов дойти у них куда меньше, чем погибнуть. Вездеход переворачивается. Лежа на льду при сорока градусах мороза они говорят о Высоцком и Гоголе (точнее о могилах Высоцкого и Гоголя) и о том, что бывают люди, у которых есть стержень, а бывают такие, у которых нет… Их спасут поп и лайка. Отпарят в бане. Отольют сорокоградусной водочкой.
Но с Большой земли придет приказ о возвращении на материк (денег на станцию у государства нет!). И в поскриптуме к снятым «хроникам станции» нам расскажут, что эвакуационный самолет разбился со всей командой станции и с двумя пилотами. И добавят, что с тех пор эта станция в штатном режиме больше не функционирует. Что вполне понятно. И людей, которые могли там жить полярной ночью больше нет. Да и не будет. Таких людей, как тот же Петр Клюшников. Мысли ворочаются в голове тяжелые, как чугунные шары, а реакции быстрые и правильные. В вязаной шапке-петушке похож на гопника, но снял шапку и вдруг проявилась аристократическая лепка лица – чисто князь Болконский под небом Аустерлица.

«Дневник Анны Франк» начинается с обращения Анны (Марии Риваль) в зрительный зал. Маленькая хрупкая девочка (невозможно усомниться, что ей ровно 13 лет) показывает пестрый девичий дневник. В такие обычно пишут пожелания подружки, туда записывают девичьи тайны и рисуют учителей и принцесс. В этом дневнике Анна опишет долгие месяцы, складывающиеся в годы, которые семья Франк вместе с семьей Ван Даан и доктором Дусселом провела в мансарде одной из контор Амстердама, скрываясь от фашистов.

В минималистском спектакле Екатерины Симоновой предметов реквизита так немного, что каждый обретает особую ценность.
Сумка угрюмого подростка Питера Ван Даана (Константин Белошапка), в которой он носит своего кота. Шуба светской красавицы госпожи Ван Даан (Мария Шастина) подарок умершего отца и единственный оставшийся предмет от прежней жизни. Ее муж господин Ван Даан (Рубен Симонов) посетует, что привязанность жены к вещам и мебели (стульям обитым медными гвоздиками) и задержала их в Амстердаме, не дав уехать в Америку.

Наконец, белая невестина вуаль, которую примерит близорукая и застенчивая сестра Анны – Марго (Ася Домская). Примерка вуали обреченной девушкой, почти подростком, грезящей о свадьбе, которой никогда не будет, – одна из самых сильных эмоциональных сцен сдержанного по интонациям спектакля…


Во всех виденных ранее постановках «Дневника Анны Франк» на первом плане стояла гениальная и обреченная девочка, а вокруг хор родных и друзей. Режиссер Екатерина Симонова и руководитель постановки Римас Туминас дали крупный план каждому из персонажей. У каждого своя правда и своя боль. И своя жизнь, оборванная так грубо и страшно. И у умудренного Отто Франка (Олег Форостенко), и у его растерянной жены (Вера Новикова), и у трусоватого старого холостяка Дуссела (Владислав Демченко), и у их покровительницы благородной Мит Гиз (Наталья Масич).

В финале все действующие лица выстраиваются друг за другом, обнимая за плечи, омываемые уже нездешним светом. А бесстрастный голос рассказывает кто и в каком лагере умрет…
Одна из важнейших функций театра – сохранение памяти. О жизни, которая когда-то была, о людях, которые жили до нас. Неважно – пять лет назад, двадцать пять или семьдесят пять. И правильно, что входящие в профессию молодые режиссеры так остро чувствуют ток исторического времени и свою с ним связь.


Подписывайтесь на официальный канал «Театрала» в Telegram (@teatralmedia), чтобы не пропускать наши главные материалы. 

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • «Черно-белый карнавал»: «Театр» Моэма в «Современнике»

    От романа Моэма в своем «Театре» Владимир Панков оставил один каркас, а содержанием сделал тотальную игру. Когда она начинается, а когда ставится на паузу, сказать трудно – «монтажные склейки» почти не видны. ...
  • Премьера генеральной репетиции

    Дмитрий Крымов поставил со своим художником Марией Трегубовой, своим композитором Кузьмой Бодровым, свою пьесу – с «чужими» актерами, которые стали своими. Актеры разных поколений Театра Фоменко, кажется, мгновенно превратились в Лабораторию Крымова. ...
  • Вышел в свет майский «Театрал»

    На страницах заключительного весеннего номера (см. подписка и где купить) вы прочтете: - как в Малом театре сошлись все зведы: фоторепортаж о премьере «Мертвых душ»; - что всегда восхищало Александра Ширвиндта в Георгии Менглете; - зачем Сергей Женовач обратился к Юрию Олеше; - что Евгений Водолазкин считает главным в разговоре о войне; - чем современное законодательство напоминает Михаилу Федотову театр абсурда; - почему большинство зрителей мечтают о продлении театрального сезона: колонка главреда Валерия Якова; - где Таисия Вилкова решила «играть по-крупному»; - чем интересна мировая премьера «Орландо» в Большом театре; - какие фильмы о войне предпочитает Григорий Антипенко; - кого выбирает публика: продолжается прием заявок на премию «Звезда Театрала»; - почему продюсер Леонид Роберман считает себя волком-одиночкой; - кто приедет на продюсерский фестиваль в Театр им. ...
  • Заговор «лузеров»

    Устойчивый интерес Сергея Женовача к литературе 20-х и 30-х годов уже сложился в цикл спектаклей о ранней Стране Советов: Эрдман, Булгаков, Хармс, теперь – Олеша. И «сшит» этот театральный гипертекст темой «лишнего человека», которого эпоха выдавливает, как пасту из тюбика. ...
Читайте также