Ирина Купченко: «Всё дело в характере зрителя»

 

В воскресенье, 19 мая, в Пекине завершилось большое гастрольное турне Театра им. Вахтангова. За три недели пребывания в Китае (Гуанчжоу, Шанхай, Пекин) вахтанговцы 11 раз сыграли спектакль Римаса Туминаса «Евгений Онегин». И каждое представление сопровождалось не просто аншлагом и восторженным приемом: приглашающая сторона (компания CAEG) напечатала открытки и постеры со сценами из постановки. Зрители выстраивались в огромные очереди в надежде получить автографы (некоторые смотрели спектакль по несколько раз), а на последнем показе над залом появился российский флаг и плакат: «Приезжайте еще!» После окончания гастролей обозреватель «Театрала» задал несколько вопросов Ирине КУПЧЕНКО.
 
Ирина Петровна, с «Евгением Онегиным» Театр им. Вахтангова объездил едва ли не пол мира, но такого приема, как в Китае, не было, пожалуй, нигде…
– Всё дело в характере китайского зрителя, в его целеустремленности, в желании в полной мере воспользоваться случаем, чтобы заполнить нишу своих представлений о литературе, о мире, о другой стране, об искусстве...

Мы ведь столкнулись с этим еще в наш первый приезд (гастроли в город Учжень осенью 2017 года. – «Т»): перед тем, как посетить спектакль, они читают произведение. Не все, конечно, но многие, особенно молодежь. И приходят с книгами… Сколько стран мы объездили, но столкнулись с этим впервые. Это особое качество их любознательности. Удивительная пассионарность для такой древней нации.

– Я слышал от переводчика, что после первых спектаклей раскупили всего «Евгения Онегина» на китайском языке.
– Нас тоже это поразило и очень обрадовало. Чтобы иностранные зрители приходили в театр, заранее почитав произведение, – с этим мы столкнулись впервые. Они знают содержание. На встречах с артистами дискутируют, спрашивают: а что это за персонаж? а почему у вас в постановке два Онегина? а как рождалась та или иная сцена?

По окончании спектакля - селфи со зрительным залом ("звездочки" на фоне - фонарики, которые зажгли зрители)

Они готовы к восприятию, они не ждут зрелища: мол, развлекайте нас, а мы посидим – посмотрим, может быть, мы вовлечемся, а, может быть, и нет. Они активные зрители.

– А эту «активность», вы, как актриса, ощущаете, находясь на сцене?
– Разумеется. Спектакль мы играем на русском языке, но идет он с китайскими субтитрами. А ведь у них совершенно другой способ мышления. По-китайски слово написано не буквами. У них в каждом иероглифе – понятия, символы. Но при этом они реагируют именно в тех местах, в каких надо. Почему это получается? Думаю, потому что в «Евгении Онегине» –внятные общечеловеческие темы.

– Римас Туминас говорит, что если есть в постановке сценический язык, то, по большому счету, для нее и перевода не требуется.
– Да, поскольку у нас спектакль – в большой степени пластический. Но я говорю немного о другом: они ведь и на фразы реагируют, на пушкинскую иронию, на его удивительные и меткие выражения. Они всё понимают.

Конечно, немаловажную роль тут играет пластический рисунок, который выстроил Римас. Иногда не нужны и слова, чтобы выразить сокровенное и глубокое. Например, сцена с вареньем или с гаданием. Какие глубокие образы. Какие пушкинские.
Поэтому, если говорить о моих впечатлениях, то это, прежде всего, уважение к китайскому зрителю. Он соавтор, потому что помогает артисту, участвует в том, что происходит на сцене, а это, в свою очередь, дает энергию и силы.

– Но все равно, когда ежевечерне играешь один и тот же спектакль, это, наверное, утомляет?
– По-моему только у нас в России существует репертуарный театр. Сегодня одно название, завтра – другое. Больше нигде в мире такого нет, за исключением стран, где работают театры, приравненные по своему статусу к национальному достоянию (скажем, Комеди франсез или Ковент гарден). Режиссер собирает актеров – разных! – иногда не знакомых друг с другом, выпускает спектакль. А дальше этот спектакль идет столько, сколько проживет. Может быть, месяц, может быть, год, а, может, и десять лет. Выходные дни есть, но все равно их немного. Это общемировая практика. Но когда играешь ежедневно один и тот же спектакль, появляется новое дыхание, а с ним и внутренняя свобода.
 

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Кама Гинкас отмечает 80-летие

    Поклонники видят в Гинкасе сталкера, проводника в новые области театрального пространства. Противники – выросшего мальчишку, который отрывает крылья мухам, чтобы посмотреть, как она будет летать без них. Друзья и коллеги в преддверии юбилея режиссера рассказали о «своем» Гинкасе. ...
  • Ольга Семенова: «В БДТ не принято было приходить с детьми»

    Быть представителем знаменитого актерского клана, продолжателем большой актерской династии – одновременно и повод для гордости и большое испытание, вызов, прежде всего, себе самому. Однако же большинство актерских детей идут по пути своих предков, чего бы им это ни стоило. ...
  • Александр ШИРВИНДТ: «Об этом дуэте можно сочинять трактаты…»

    Позвонил мне милый, интеллигентный и давнишний мучитель Виктор Борзенко и вкрадчиво напомнил о моей рубрике в «Театрале», предварительно осыпав меня комплементами в адрес моего уникального писательского дара. Я понял, не расслабился и сказал, что с некрологами в своей рубрике завязал. ...
  • Мария Аронова: «Всё – по Гоголю, слово в слово!»

    В Театре Вахтангова прошли премьерные показы спектакля «Мёртвые души». Гоголевскую поэму режиссер Владимир Иванов и режиссер по пластике Сергей Землянский поставили на двоих – все образы создают на сцене актеры Мария Аронова и ее сын Владислав Гандрабура. ...
Читайте также