Путь грешного человека

«Пер Гюнт» в Вахтанговском театре

 

Юрий Бутусов в прошлом сезоне стал главным режиссером Театра им. Вахтангова, и первой его постановкой стал «Пер Гюнт» Генриха Ибсена. Заглавную роль сыграл Сергей Волков, перешедший на московскую сцену из Театра им. Ленсовета.
 
«Здесь с криками чудовищных глумлений, // Как сатана на огненном коне,//  Пер Гюнт летал на бешеном олене // По самой неприступной крутизне», - писал Николай Гумилев.
 
Трудно найти слова точнее о пьесе, где резвятся хвостатые тролли, Сфинкс, Черт, Пуговичник, переливающий человеческие души в новые формы (интересно, чеховский Треплев учитывал этот «контекст Пуговичника» в своих мечтах о новых формах в искусстве)...  Впрочем, когда самого Чехова спрашивали о драматургии Ибсена, он отвечал, что «так нельзя писать пьесы», явно имея в виду примат общей идеи над правдой быта и психологии.
 
Развитие сюжета у Ибсена, как правило, служит развернутой иллюстрацией исходного философского тезиса (предрассудка любой мысли автора). Все чудеса в «Пер Гюнте», как и в средневековых моралите, служат наглядными доказательствами кривого пути грешного человека.
 
Героя мы встречаем юношей-охотником и расстаемся с ним – стариком, ставшим легкой добычей для Пуговичника. Мы видим Пера в оборванце и денежным мешком, на белом коне и на тонущем корабле. Видим его великодушные поступки и преступные деяния. Бросающим любящих женщин и покинутым и обобранным девушкой, чей танец его заворожил. На длинном пути он потеряет друзей и односельчан, свою мать и мать своего ребенка. Действие переносится из Норвежских гор на марокканское побережье, потом в пустыню Сахару, потом в сумасшедший дом в Каире.  Пер Гюнт плывет по течению жизни, руководствуясь сомнительным девизом Доврского деда: «быть самим собой довольным». И потому неизбежна расплата. Ни небеса, ни ад не хотят принимать «бракованную душу».
 
Ибсен понимал неизбежные трудности восприятия публикой материй столь отвлеченных и предусмотрительно попросил Грига написать музыку к  постановке «Пер Гюнта», разумно полагая, что театральные зрители, как женщины – любят ушами.
 
Юрий Бутусов задействовал в своем спектакле целый оркестр, добавил в число действующих лиц Музыканта (Юрий Цокуров) и дал практически каждому персонажу возможность выйти на авансцену и выплеснуть эмоции в мелодиях французского шансона или немецкой группы Rammstein.
 
Поют не только Сольвейг (Яна Соболевская), которая тут сдвоена с Женщиной в зеленом. Но и Мать (Евгения Крегжде).  И сам Пер Гюнт (Сергей Волков). И другой Пер (Павел Попов), он же Доврский дед, он же Пуговичник... 
Юрий Бутусов ужал многофигурную – почти из полсотни действующих лиц – пьесу до шести персонажей. Притом, что безразмерный текст Ибсена сокращен крайне умеренно и взамен еще обогащен вкраплениями о Сыне человеческом, которого пытаются посадить за решетку, а также кинохроникой ХХ века со Сталиным, Гитлером, «Битлз» и т.д.
 
Сценографы Максим Обрезков и Александр Барменков закрывают сцену театра десятками зеркальных трюмо, в которых дробятся и множатся фигуры персонажей, увиденных с разного ракурса. Видеоэкраны также отражают и множат лица исполнителей. Стальные щиты, загораживающие сцену, также умножают картинки.  Покинутая Женщина в зеленом сдвоена с любимой Пером Сольвейг.  А отвергнутая дочь Доврского деда – с отвергнувшей Пера Анитрой.  В самом Пере живут сказочник и мечтатель (Сергей Волков) и зверообразный тролль (Павел Попов), вымазанный черной землей и алой кровью. Один говорит женщинам возвышенные слова, второй берет их грубо и резко. Доктор Джекил и Мистер Хайд – они находятся друг с другом в постоянной борьбе, в которой «злое начало» все больше пачкает начало доброе.

Мотив грязи здесь один из сильнейших и наиболее последовательно разработанных. «Грязь жизни», пачкающая героя, в спектакле Бутусова чувственно-осязаема: черная и красная краски, наконец, серая глина, облепляющая и Пера, и Женщину в зеленом, с которой он занялся любовью... Потеки туши и помады на лице тоскующей невесты Ингрид. Грязное платье отыскавшей Пера Женщины, ждущей ребенка.
 
Многослойный текст Ибсена еще усложнен наслоениями образов мрачной и безудержной режиссерской фантазии и представляет тот ребус, который лучше и вовсе не разгадывать. Поскольку – прямо по Тютчеву – «умом не понять», «аршином общим не измерить».  Но можно нырнуть в чувственную пульсирующую сценическую среду, принять на веру разворачивающуюся магию зеркал, горящих люстр, грязевых ванн и снежных метелей.
 
Единственный персонаж, которого постановщик не стал ни с кем сдваивать, – Мать Пера Гюнта. И, может, поэтому героиня Евгении Крегжде стала главной связующей нитью, которая держит почти четырехчасовой распадающийся на эпизоды и сцены спектакль.
 
Поразительно красивая юная женщина с седыми волосами в черном платье обличает сына и жалеет его, гонит прочь и тоскует о нем, говорит о нем безжалостную правду и слова, полные невозможной нежности. Ее безмерная материнская любовь окутывает Пера мантией избранности. Любовью матери к Перу облучается Сольвейг (и любовь Сольвейг к Перу – только отблеск материнского всепоглощающего чувства).
 
Сложносочиненный, медленно разворачивающийся спектакль подводит к мысли ослепительно-простой.
 
Пер Гюнт искал себя в ласках самых разных женщин (а нужна была одна – любимая). Искал царской короны (хотя бы и царства троллей). Искал богатства, торгуя людьми и идолами. Искал власти, мечтая построить на краю земли Гюнтиану со столицей Перополем. А оказалось, что нужна ему была только хижина в родных ущельях. Подойдя к краю могилы открыл, что «самим собою» он был в материнской любви, в материнской надежде и вере. 
 
В финале Сольвейг убаюкивает Пера, уложив его на колени, как маленького: спи, усни, ненаглядный ты мой.
 
Вокруг них сгущаются сумерки.


  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Театр «У Никитских ворот» представит премьеру мелодрамы

    На сцене театра «У Никитских ворот» народный артист России Марк Розовский ставит спектакль по роману Эмиля Золя – «Тереза Ракен». Премьерные показы состоятся 8 и 9 декабря.   «Тереза Ракен» – это захватывающая история безудержной страсти и предательства, ведущего к преступлению. ...
  • Море, воздух, небеса

    Премьера Большого своим названием недаром ассоциируется со знаменитой пьесой Пиранделло «Шесть персонажей в поисках автора», обнажающей противоречивость мира реального и мира искусства. И действительно, царство свободы, господствующее на сцене, начинает казаться более реальным, чем люди в масках (словно персонажи театра абсурда) в полупустом зрительном зале Новой сцены. ...
  • Что наша жизнь?.. Читайте в «Театрале»

    В театры Москвы и Петербурга, в журнальные киоски, в торговые сети «Азбука вкуса» и «Ашан» поступил декабрьский номер «Театрала». Ковид – ковидом, но выход в свет – по расписанию. И читатель сможет перевести дух уже хотя бы потому, что в «Театрале» его не будут пугать очередными печальными сводками пандемии. ...
  • Воробьиная месса

    Старинные Боярские палаты с их сводчатыми потолками, сквозной системой комнат и коридоров – особое пространство, предполагающее нетривиальность постановочных решений, отменяющее четкую границу между сценой и залой и вовлекающее зрителей в орбиту театрального действия. ...
Читайте также