Юрий Бутусов: «Театр – единственное место, где можно всю жизнь оставаться ребенком»

 

В рамках Открытого лектория в Школе дизайна Высшей школы экономики 18 декабря состоялась встреча с главным режиссером Театра им. Вахтангова Юрием БУТУСОВЫМ, участниками которой были не только студенты, но и зрители. Модератором и ведущей встречи выступила Анна Краснолободцева. Корреспондент «Театрала» записал наиболее интересные фрагменты этой беседы.
 

– Юрий Николаевич, вы не раз говорили о том, что театр должен заниматься человеком – только тогда что-то изменится в политике и обществе. А должен ли сам театральный человек высказываться о политике и об обществе открыто, когда невозможно молчать?
– Конечно, молчать очень сложно, это правда. Tерпение людей кончается.Недавно Александр Николаевич Сокуров ходил на встречу с полпредом президента в Северо-Западном федеральном округе Александром Гуцаном и даже такой спокойный мудрый человек, как Александр Николаевич, которого я лично знаю, на 9-й минуте встречи встал и вышел не попрощавшись. (В ходе встречи Александр Сокуров задал полпреду вопросы относительно предполагаемого строительства мусорного полигона в районе станции Шиес Архангельской областии другие истице вопросы и, как режиссер написал позже в своем блоге, ни на один вопрос не получил ответа, а разговор проходил в атмосфере враждебности и высокомерия со стороны государственного чиновника». – «Т»).
 
– Сейчас почему-то вновь проявилась тоска по Сталину, хотя его злодеяния и преступления не требуют доказательств. Как вы думаете, почему эту фигуру стало оправдывать такое количество людей? Что изменилось? Почему люди готовы закрывать глаза на довольно известную и близкую историю?
– Я думаю, что то духовно-нравственное и социальное поле, в котором жили при Сталине, никуда не исчезло, мы в нем живем и сейчас. И мы его заложники, мы всё время эту тему обсуждаем, и тем самым на неё работаем, развиваем ее. В том числе и я, хотя и не хочу... С одной стороны, хочется оставить эту тему в прошлом, про всё забыть и жить другой совершенно жизнью, строить другую страну. Но в то же время о какой другой стране может идти речь, когда в рассуждениях о Сталине ты вдруг начинаешь слышать оправдательную интонацию? Интонацию понимания: мол, зачем мы говорим о репрессиях, ведь было так много хорошего? Этот конформизм – это  неправильно и опасно, Нет ничего ценнее человеческой жизни. Никакие достижения в сельском хозяйстве или военной промышленности не могут перекрыть жестокость, агрессию, преступления и злобу.
 
– Хотелось бы спросить о том, как вы находите современную драматургию? Асю Волошину, например, как нашли? Почему из плеяды молодых драматургов выбрали именно её?
– Я делал спектакль в Болгарии «Утиная охота», и в «Петербургском театральном журнале» Ася написала рецензию. Я был абсолютно ошарашен. Я был потрясен тем, какой замечательный спектакль я поставил.Конечно, это было преувеличением. Но весь текст был пронизан любовью к театру в широком смысле и вниманием к людям, которые его делают! И когда я пришел в Театр Ленсовета, я захотел, чтобы Ася у нас работала. Но она отказалась, аргументируя это тем, что хочет продолжать писать и оставаться свободным человеком. Но потом мне все-таки удалось её заманить. Я начал в театре проект режиссерских лабораторий. И Ася придумывала их темы, концепции – мы получили неплохие спектакли в результате этого процесса.

Ну, и, конечно, я читал её пьесы. Возможно, пьеса «Человек из рыбы» не совершенна.Но мне вообще нравится несовершенство. В несовершенстве есть невероятная прелесть... и свобода, серьезная человеческая беззащитность, которая во мне вызывает колоссальную симпатию .Совершенсво тоже нравится,не волнуйтесь.

Пьеса «Человек из рыбы» пронизана  болью за тот мир, в котором мы живем. Ася вообще человек тонко и нервно чувствующий, когда я с ней встречаюсь, сразу чувствую воздух, который за окном..Это не метафора.Чувствую в прямом, физическом смысле. И в то же время её беззащитность и профессиональная (да простит она меня), и человеческая для меня лично значит невероятно много. Я уверен, что у Аси огромное будущее.

– Ещё за кем-то из современных драматургов вы наблюдаете?
– Ну, конечно, все знают фамилию Вырыпаева. У меня было желание взяться за его тексты, но в результате я понял, что там не нужен. Тоже, на мой взгляд, важная вещь: есть пьесы, где не нужен режиссер, произведения Вырыпаева должен ставить только он сам.Мне нравится Сигарев.Но он куда-то пропал,к сожалению.
                                                                                                      Возвращаясь к разговору про Асю Волошину, хочу сказать, что главное, чем я горжусь, это тем, что ее пьеса идет на главной сцене страны – в Художественном театре. То ,что театр (Анатолий Смелянский,Ольга Хенкинаи болеющий уже тогда Олег Павлович) пошли на это - вот неожиданно и круто.

Всё то, что происходит на сцене МХТ – это важно. Возможно, пример Аси даст надежду и другим молодым драматургам, у них могут включиться новые силы. Потому что одно дело, когда ты пишешь пьесу на тридцать-пятьдесят человек, и совершенно другое – когда выносишь свой труд на суд тысяч зрителей.
 
– Почему сейчас большие репертуарные театры часто боятся новых имён?
– На мой взгляд, причина очень простая – трусость, неспособность рисковать. И подо всё это подкладываются отговорки про якобы финансовую несостоятельность. А на деле это просто трусость.
 
Станиславский и Немирович-Данченко всегда искали новых авторов и пытались сохранить художественный баланс. Это была правильная схема: был новый драматург Горький, был Чехов и были более известные, «проверенные» авторы. И вот этот баланс при условии, что репертуар не опустится ниже определенного уровня, – нормальная театральная ситуация. Но, к сожалению, сейчас баланс нарушен.Правит коммерция..  Я уверен, что художественная идея должна быть во главе всего. Как только ты говоришь: «Мы будем ставить этот спектакль, потому что он кассовый, а потом мы поставим что-нибудь хорошее», – это обман. Потому что то хорошее (и с художественной точки зрения – цельное) очень быстро в итоге исчезнет из репертуара. Деньги, по словам Бродского, это четвертая стихия ,наверное это так,, но есть вещи гораздо важнее. 
 
Любой крупный режиссер всегда открывает новое в театре. Взять, например, Вахтангова с его фантастическим реализмом. Сегодня этим термином никого уже не удивишь, но в свое время это несло колоссальный художественный вызов ,существующим тенденциям в театре.«Принцесса Турандот» была открытием в этическом и эстетическом планах. Но прошло время, сменились эпохи, и содержательная сторона ушла, осталась только оболочка.
 
Самое страшное, когда это выдается за некую эстетику и язык. Думаю, сам Вахтангов просто ужаснулся бы, когда узнал, какие вещи сегодня приписываются его «стилю», ведь сила его заключалась в удивительном умении найти грань между содержанием и острой формой. Но, к сожалению, со временем все выхолащивается. Живая природа театра как раз не в том, чтобы держаться за прошлое. Надо помнить, что всё умирает и у каждой эпохи – свои художники. Должны приходить новые люди. Ни чиновники, ни директора, ни «реставраторы», а люди, которые несут художественные смыслы.
 
То, что происходит сейчас в целом ряде репертуарных театров, это немножко другая тема. Я с удивлением и ужасом на это смотрю. Это приведет к катастрофе. Скоро, кстати, не будет моих спектаклей в Театре Ленсовета. Это может нравиться, может не нравиться. Но там было создано художественно поле ,очень важное и нужное городу и зрителям.Собственно ,был создан театр...
 
Это не значит, что мне, условно говоря, нравится абсолютно всё, что происходит в «Гоголь-центре», но там есть своё поле. Такое художественное поле когда-то создал Лев Додин. Можно привести и другие примеры.
 
– Почему вы решили выбрать профессию режиссера?(Вопрос задаёт десятилетнея девочка.)
– Театр – это единственное место, где можно всю жизнь оставаться ребенком. В детстве человек счастлив. Если так честно сказать, я стал заниматься театром, чтобы сохранить в себе ощущение счастья.
 
– Завтра вы играете Гришу в «Человеке из рыбы». Тяжело ли было на это решиться, тем более вам, режиссеру с таким багажом, взять и выйти в профессиональной роли актера?
– К счастью, у меня есть эта возможность. Но это всегда стресс, встряска. Надо всё-таки понимать, что я не артист. И в этом есть большая проблема. Артист – это тот человек, который может повторять ежедневно одно и то же. А я так не могу, мне скучно.
 
– А как же ваша «Чайка»?
– Это, конечно, хорошая тема, но это не роль. За участие в этом спектакле я денег не получаю, и это для меня важно. Кстати, спектакль уже давно не шел и, конечно, он уже идёт к закату. Всё рано или поздно заканчивается. Когда мы проходим этот путь (то есть играем спектакль), мы не можем взять и разойтись. Мы сидим ещё часа полтора-два после спектакля, потому что это как любовный акт, который требует продолжения. И мы сидим, может быть, что-то выпиваем, разговариваем. Это колоссальный такой путь, мы должны пройти его обязательно. Вначале это очень тяжело, но потом наступает счастье, почти всегда.

 – А кого из современных режиссеров вы смотрите с удовольствием? У Кирилла Серебренникова, мы поняли, вам не всё нравится…
– Ну, конечно, что-то нравится, что-то нет. Мне интересен, например, Крымов. И многое другое на самом деле...Не хватает времени .И, конечно же, всегда был интересен театр Някрошюса – театр не прямого действия, который требует твоих усилий.Его последний спектакль произвёл на меня сильнейшее впечатление.. Вот что мне кажется важным: если ты в театре в качестве зрителя не делаешь никаких усилий, значит, вечер прошел бессмысленно и, значит, это не театр.  Вот такая формула.
 
– Вы создали новый театральный язык. Чувствительный, я бы сказал. Есть ли у вас какие-то методы работы над пьесой?
–Про язык я не знаю... Думаю,это не так. Во всяком случае, меня не вносят в этот вожделенный список. (Смеётся.) Может быть, можно говорить о каком-то мире.Не знаю. Бог с ним. Вообще это профессиональный, довольно серьезный вопрос. Не думаю, что формат нашей встречи для этого годится. Но слово «чувствительность» вы правильно подобрали. Я им руководствуюсь, как делали, пожалуй, импрессионисты. Прошу прощения, конечно, за это сближение.Ведь импрессионизм - это попытка сделать мертвое живым.

Я был недавно в Париже и попал на выставку Тулуз-Лотрека. Это была колоссальная экспозиция, собранная со всего мира. Абсолютно живое искусство! То, как он это делал, понять совершенно невозможно. Это живые люди, ты можешь сказать, о чем думает тот или иной человек на картине, что происходит с ним в эту секунду. Ты начинаешь общаться с ним. И при этом все кажется таким несовершенным. Но это несовершенство дороже, чем совершенство. Я не могу видеть ничего застывшего, мне всё время нужно, чтобы это было живым. И это мучительный занудный процесс, в этом я зануда страшный. И театр - это не то, что, например, карандаш: ты рисуешь – ты хозяин в этот момент. Или музыка - ты хозяин. Здесь, в театре, ты хозяин человека. И я говорю «хозяин» в кавычках, потому что это чудовищная сложность, артист должен стать частью тебя, потому что театр делают актер и режиссер. Поэтому мой способ репетиций связан с желанием сделать невозможное, сделать театральное действо живым, потому что оно всё время мертвеет. Знаете, как горка из песка, её нужно постоянно собирать, иначе рассыпается. И ты делаешь это всё время.

– Как вам это удается?
– Честно говоря, это наивный вопрос. Если и удается, то через работу, через труд. Но как это выглядит? Мы сидим в одном помещении часами, пьем чай, молчим, разговариваем, не разговариваем, слушаем музыку. Потом я ругаюсь. Потом мы идём пить шампанское. Потом возвращаемся. Что-то делаем. Потом расходимся. На следующее утро опять встречаемся. И так без конца.

  • Нравится



Самое читаемое

  • «Содружество актеров Таганки» может возглавить Герасимов

    Народный артист и депутат Мосгордумы Евгений Герасимов может стать художественным руководителем «Содружества актеров Таганки», сообщает РИА Новости. Это предложение, по словам Герасимова, поступило непосредственно от коллектива театра. ...
  • Театральный донос

    Одним из самых ярких событий сентября стало юбилейное открытие сотого сезона Театра Вахтангова. Об этом рассказали все ведущие СМИ, это обсудили все поклонники театра, но вряд ли широкая публика догадывалась, что замечательный праздник мог быть сорван. ...
  • «Переснять этот дубль нельзя»

    Коллеги и друзья актера признаются, что не могут молчать о случившемся. На своих страницах в соцсетях высказались Кирилл Сереберенников, Иван Охлобыстин, Сергей Шнуров и многие другие.   Режиссер Кирилл Серебренников призвал оказать поддержку актеру Ефремову. ...
  • Николай Коляда заявил об уходе из своего театра

    8 сентября на сборе труппы уральский драматург, режиссер и основатель «Коляда-театра» заявил, что 20 декабря намерен оставить пост художественного руководителя-директора и эмигрировать из России.  По словам актеров, на это решение могла повлиять усталость от финансовых проблем: пять последних месяцев были самым сложным периодом для театра, который остался без зрителя, без доходов и не получал помощи от местных властей. ...
Читайте также


Читайте также

  • Андрей Кузичев: «Мы ощущаем жизнь как отчаянный эксперимент»

    Трудно поверить, но Андрей Кузичев, тот самый, который сыграл главную роль в «Пластилине» Кирилла Серебренникова, на днях отметил 50. Позади – шесть спектаклей Деклана Доннеллана, которые привели в Театр Пушкина, «Седьмая студия» в Школе-студии МХАТ, которая привела в педагогику, а теперь – курс Евгения Писарева, где он преподает актерское мастерство. ...
  • Генриетта Яновская: «Ее замечания были прелестны»

    Журнал «Театрал» выпустил в свет уникальный сборник, который состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов,  рассказывающих о главном человеке в жизни — о маме. Эти проникновенные воспоминания не один год публиковались на страницах журнала, и теперь собраны вместе под одной обложкой. ...
  • Абсолютный слух

    «Талант – это от Бога, – скажет однажды Людмила Максакова. – А вот как ты им распорядишься, насколько сумеешь своими ролями, своим творчеством донести до зрителей те самые «чувства добрые», насколько сможешь изменить мир своей душой, насколько сумеешь завоевать сердца и обратить их к прекрасному, – вот об этом должен думать человек театра…» Далее в лучших традициях юбилейного очерка следовало бы написать о том, что собственный талант народная артистка России, прима Театра им. ...
  • Анатолий Полянкин: «Мы сделали ставку на практическое театроведение»

    Высшая школа сценических искусств – самый молодой театральный вуз в России. В интервью «Театралу» ректор Школы Анатолий Полянкин рассказал о перспективах ВШСИ и, в частности, о том, почему в сентябре вуз продлил набор абитуриентов, и какие ноу-хау выгодно отличают учебную программу. ...
Читайте также