Сергей Голомазов: «Спектакль через интернет – как поцелуй через бетонную стену»

Как живет театральная Рига в дни всеобщей изоляции

 

«Театрал» продолжает рассказывать, как переживают карантин театры разных стран. Герой нашего сегодняшнего материала – Сергей ГОЛОМАЗОВ, хорошо известный московским зрителям как худрук Театра на Малой Бронной. Около года назад режиссер переехал в Ригу, где возглавил Рижский русский театр им. Михаила Чехова. «Театралу» он рассказал, что сегодня происходит в латвийской столице, и как театры адаптируются к новым условиям жизни.

– Сергей Анатольевич, до 14 апреля ваш театр закрыт для зрителей. Но насколько строгий в Риге карантин? Есть ли у вас возможность выбираться на репетиции?

– Наш учредитель, Министерство культуры, поначалу детально не оговаривал этот вопрос. Поэтому я полагал, что встречаться все равно нужно, ведь театр не может стоять на месте. Но через некоторое время заболел сотрудник одного из рижских театров, и директора крупнейших латвийских коллективов приняли решение не подвергать людей риску и все же приостановить репетиционный процесс.

Карантин у нас объявлен до 14 апреля, но по всем признакам он будет продлен – думаю, как и в Москве. Если только московские власти не считают, что у россиян есть особый ген, который дает им возможность преодолевать любые эпидемии.

– С закрытием театров московские театральные руководители заявили о многомиллионных убытках, которые постигли их учреждения в связи с временной приостановкой деятельности. Что вы можете сказать об экономических последствиях для вашего театра?

– Называть конкретные цифры я не могу: этот вопрос вне моей компетенции. Но ясно, что ущерб будет довольно существенный. В отличие от московских театров мы не обязаны возвращать зрителям деньги за проданные билеты – нам дали возможность перенести спектакли на открытые даты. Поэтому финансовых сложностей, связанных с возвратом билетов, у нас в данный момент нет. Тем не менее, все актеры остались на голом окладе. И если карантин будет продлен, будет трудновато. Непонятно также, куда переносить апрельские спектакли, если такая необходимость возникнет. К настоящему моменту мы перенесли более 50-ти показов, заняли все возможные даты. Видимо, придется собирать по этому вопросу отдельное – онлайн – совещание и заполнять свободные места в репертуаре вплоть до ноября.

– Можете ли вы в этой ситуации рассчитывать на господдержку?

– Насколько мне известно, официальных заявлений на этот счет пока не было, но я думаю, учитывая все обстоятельства, мы имеем право на разумную помощь. Единственное, что остается, это стиснуть зубы, ждать и терпеть.

– По поводу поддержки малого бизнеса тоже пока ничего не ясно?  

– Я думаю, размер ущерба, нанесенного малому бизнесу Латвии, пока не оценен, поэтому называть суммы сложно, но разговор на эту тему, к счастью, идет.

– На прошлой неделе, когда московские театры уже были закрыты для зрителей, но все еще имели возможность репетировать, очень многие из них запустили онлайн-трансляции спектаклей. Насколько я знаю, ваш театр тоже предложил зрителям целый ряд активностей в интернете…

– Да, но я к этому отношусь, скорее, как к некоему психологическому инструменту, помогающему преодолеть беду. Я глубоко убежден, что онлайн-спектакль, скорее, создает театру антирекламу, нежели привлекает зрителей. Даже хорошо снятый драматический спектакль – это все равно эрзац, суррогат. Кто-то говорил, что спектакль через интернет – это поцелуй через стекло, а, по-моему, это поцелуй через бетонную стену. Для меня все эти онлайн-занятия – просто способ справиться со страхами и депрессией. Драматический театр развивается в репетиционном процессе, в непосредственном общении со зрителем. В этом состоит его природа. А театр-онлайн – это орел с подрезанными крыльями, который больше походит на курицу. Он возможен как некое занятие на период кризиса, но, если говорить серьезно, ни финансово, ни творчески онлайн проблему не решает. Просто некоторые администраторы смогут отчитаться перед учредителем: вон как активно мы работали в период пандемии в онлайн-пространстве... 

– А вы сами смотрите спектакли в интернете?

– Иногда смотрю, и даже с удовольствием, но мне кажется, это специфическое зрелище, оно подходит для профессионалов, если нет возможности увидеть живой спектакль, но для зрителей – это какая-то подмена.

– Значит, у себя в театре вы онлайн-трансляции делать не будете?

– Да нет, будем, конечно… Ситуация обязывает. Я даже думаю, что введем в практику онлайн-репетиции. Сейчас активно решаем этот вопрос по примеру директора, которая уже давно проводит онлайн-конференции с руководителями цехов. Другого выхода не остается. Артист должен репетировать, театр должен дышать. В этом смысле онлайн – что-то вроде аппарата искусственной вентиляции легких. Сегодня это некий компромисс, выход из сложившегося положения, но нужно понимать, что онлайн-театр – не панацея, а просто способ психологически продержаться.

– В прошлый раз мы с вами разговаривали, когда вы только вступили в должность. Давайте подведем итоги вашего первого года в Риге. Чем все это время жил ваш театр и что происходит в нем сейчас?

– За первый год я выпустил три спектакля – один музыкальный, один драматический и один концерт: в Латвии есть традиция делать новогодние представления такого формата, и мы к ней присоединились. Зрительски все три спектакля были приняты отлично, продажи были почти стопроцентные. Удалось существенно повысить посещаемость. Все ли получилось творчески – покажет время. Кроме того, три названия вышли на Малой сцене, в их числе чрезвычайно интересный спектакль Влада Наставшева «Пять песен по памяти». Среди ближайших планов – спектакль Геннадия Тростянецкого. Он уже приступил к репетициям, но в связи с последними событиями был вынужден уехать из Латвии.

На самом деле, первый год моей работы в Русской драме – это некая экспозиция, вступление. К тем названиям, которые мне по-настоящему хотелось бы видеть в репертуаре, я только собираюсь приступать. Но прекрасный коронавирус несколько притормозил все эти планы…

– Несмотря на обилие художественных и образовательных активностей в интернете, многие люди, оказавшись запертыми в четырех стенах с семьей, детьми и домашними животными, испытывают стресс. А у вас есть свой личный рецепт стоп-хандры на карантине? Как человеку эпохи глобализма, привыкшему к миру открытых возможностей, выдержать испытание собственной комнатой?

– Знаете, стресс сейчас испытывают не многие – его испытывают все. Мне кажется, в разговорах на тему «ой, мне так хорошо дома, я читаю книжки, смотрю фильмы», есть изрядная доля лукавства. Поэтому я думаю, если карантин жесткий, самое важное – больше общаться. Искать способы говорить. По телефону, Skype, Zoom или WhatsApp. Потом, как бы мещански это ни звучало, но для борьбы со стрессом имеет смысл пересмотреть любимые сериалы. Тот, кто любит читать, может закутаться в плед и обложиться книгами. Если карантин не строгий, нужно обязательно выходить в парк, кататься на велосипеде. Очень хорошая затея – вести дневник. И не забывать про спорт. На днях был свидетелем замечательной сцены: во дворе многоквартирного дома появились спортивного вида молодые люди с громкоговорителем, включили музыку и устроили фитнес-тренировку. Удивительно, но огромное количество местных жителей высыпало на балконы и минут сорок, как сумасшедшие, занимались физкультурой.

– Значит, в Риге не строгий карантин, раз люди свободно перемещаются?

– Нет, у нас можно ходить вдвоем, прогуливаться, ездить на машине и велосипеде. Единственное, очень просят не собираться группами более трех человек. Жесткого контроля здесь тоже нет, потому что люди достаточно сознательные, дисциплинированные и не нарушают дистанцию в два метра.

– В Москве сейчас работают только продуктовые магазины и аптеки. Тем не менее, в первые выходные самоизоляции многие выбрались в парки и разделили друг с другом шашлыки и прочие социальные радости.

– Ну, у русского человека ген анархии присутствовал всегда. Это в Европе была дисциплинарная революция, в России-то ее не было.

– Когда стало понятно, что возможен карантин, в Москве несколько встревожились. Некоторые даже бросились скупать гречку и туалетную бумагу, чем, кстати, спровоцировали шквал юмора в интернете. Было ли что-то подобное в Риге? И вообще, какая в городе обстановка? Не приходилось видеть пустые полки?

– Да, почему именно туалетная бумага – большой вопрос. Какая-то просто психологическая эквилибристика нужна, чтобы это понять. У меня только одна версия: из бумаги можно делать маски.

По Риге тоже прошла легкая волна нервозности, когда все решили запастись пресловутой гречкой, но продолжалось это буквально пару дней. В день, когда объявили, что театры закрываются, я пошел в супермаркет, очереди были довольно большие. Но через два дня в магазинах заметно поубавилось покупателей, очереди растянулись на целые залы, потому что люди стали соблюдать дистанцию. Сейчас в супермаркетах безлюдно, товары в избытке, паники, по крайней мере внешне, я не вижу. Но жизнь города, к сожалению, замерла. Центр Риги опустел, рестораны работают всего два-три часа в день, потом закрываются. Улицы пустынны, машин немного – меньше, чем в выходной день.

– Как вы думаете, чем обернется для людей опыт самоизоляции? И с какими темами театр теперь может обращаться к зрителю?

– Это очень серьезный вопрос, требующий анализа во времени. Я стараюсь быть оптимистом, человеком, любящим жизнь, но, к сожалению, что-то мне подсказывает, что такого рода события – репетиция грядущих апокалипсисов, с которыми связана судьба человечества. Мы постоянно залезаем не на свою территорию – и этим провоцируем природу на агрессию. Не знаю, сможет ли человечество извлечь из произошедшего урок и стать мудрее. Наверное, наиболее разумные единицы приобретут некий опыт, но остальные через год-два будут помнить только о том, сколько денег потеряли. В Голливуде снимут очередной потрясающий фильм-катастрофу, а HBO предложит нам новенький сериал…

Между тем, мне кажется, вирус – это некое предупреждение или вызов, на который надо разумно ответить. Ответит ли человечество разумно – сказать сложно. Думаю, вряд ли. Но, возможно, что какой-то шрам в сознании все-таки останется.  В конце концов, история человечества – это не столько история войн, сколько история эпидемий. Черную чуму XIV века помнят до сих пор. Будем надеяться, нынешние события тоже запомнят надолго. И это убережет нас от чего-то более катастрофического.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • США: «Занялся строительством макетов деревянного зодчества России»

    Борис Казинец, руководитель Театр русской классики в Вашингтоне, лауреат «Звезды Театрала» в номинации «Лучший русский театр за рубежом» – о том, как на карантине взял двухтомник «Русское деревянное зодчество» и вспомнил давнее увлечение. ...
  • Турин: «Театр в сети – все равно, что поцелуй через стекло»

    «Театрал» продолжает следить за тем, как и чем в эпоху пандемии живут русские театры за рубежом. Наш сегодняшний собеседник – Ольга Калениченко создатель театра-студии «Балаганчик», который в 2015-м стал лауреатом премии «Звезда Театрала» в номинации «Лучший русский театр за рубежом». ...
  • Стокгольм: «В Швеции нет карантина, но мы решили не рисковать»

    Журнал «Театрал» продолжает следить за судьбой русских театров зарубежья, которые по-разному переносят условия борьбы с пандемией, но при этом не теряют оптимизма и ждут встречи со своим зрителем. Сегодня наш собеседник - создатель и руководитель единственного русского театра Швеции «Абырвалг» Татьяна Павлова, которая рассказывает, как и чем живёт её театр-студия в эпоху коронавируса. ...
  • Киев: «Человек живет предчувствиями и потрясениями»

    «Театрал» продолжает следить за тем, как в условиях изоляции существуют русские театры за рубежом. О работе на карантине рассказал художественный руководитель Театра русской драмы им. Леси Украинки Михаил Резникович. ...
Читайте также