Отравленное время

Театр Романа Виктюка представит премьеру знаковой пьесы Николая Гумилева

 

Театр Романа Виктюка 1 сентября открывает 24-й сезон премьерой - художественный руководитель театра представит знаковую пьесу Серебряного века «Отравленную тунику» Николая Гумилева. Главные роли в новом спектакле исполняет звёздный актёрский дуэт - Людмила Погорелова и Дмитрий Бозин.

При работе над новым спектаклем Роман Виктюк вновь обратился  к произведению эпохи, которая представляет для режиссёра наибольший интерес и отвечает эстетике его авторского поиска - к Серебряному веку. Историческое перепутье, слом эпох и судеб поэтов на фоне времени - важная для Виктюка отправная точка к образному рассуждению о роли Художника. Подобный лейтмотив объединяет недавние спектакли режиссёра в целую серию - это и цветаевская «Федра», и «Мандельштам» Дона Нигро, и предыдущая премьера «Мелкий бес» Сологуба. 

Исторический и автобиографический контекст пьесы и ее первая внесценическая премьера, которая состоялась в 1921-м году в театре пересыльной петербургской тюрьмы, в ночь перед расстрелом поэта, становится главной режиссёрской концепцией спектакля. Динамичная поэтическая фабула разворачивается перед нами не в обозначенном в пьесе времени и месте действия, не среди царственного и роскошного убранства залов Константинопольского дворца в Византии VI в. н.э., а в театре пересыльной тюрьмы, где она впервые была исполнена заключёнными. Поэтому в центре сцены два огромных лежащих крестообразно деревянных бруса, напоминающих основания виселицы. По ним периодически будут осторожно и медленно, как по краю пропасти, передвигаться персонажи пьесы. По всему периметру сценического пространства расставлены несколько кроватей, с железными панцирными сетками, часть из них перевёрнута, и герои смотрят в зрительный зал через них, словно сквозь решётки тюремных камер.
 
На авансцене - пара таких же грубо выполненных железных матовых стула, служащих царскими тронами. В их спинки вмонтированы железные маски, повторяющие овал человеческого лица, лишенного индивидуальных черт. Пустые глазницы этих стёртых «маскообразных» лиц обращены к публике... События, описанные в пьесе, происходят в течение суток, а уже наутро следующего дня кому-то из героев уготована отравленная туника, и это обстоятельство, в прочтении Романа Виктюка, теперь тоже отзывается иначе.
Ведь знание исторических фактов об обстоятельствах постановки первого тюремного спектакля играет в представлении сегодня ключевую роль.
 
Актёры исполняют не персонажей пьесы, не арабского поэта Имра (Дмитрий Бозин), не Феодору (Людмила Погорелова), не Трапезондского царя (Антон Даниленко), не Юстиниана (Дмитрий Жойдик), не Зою (Анна Подсвирова), не Евнуха (Иван Иванович), а тех первых «актеров», обреченных людей, игравших «Отравленную тунику» за реальными тюремными решетками почти столетие назад. Поэтому «царственные» облачения героев - белые тюремные одежды, едва напоминающие своей белоснежностью и воздушностью восточную тунику, а поверх - грубые серые шинели. В глубине сцены искореженные металлические конструкции, сваленная, перевёрнутая, скудная мебель. По ней, словно проходя полосы препятствий в собственных судьбах, передвигаются герои. Мы видим, как Дмитрий Бозин, с изяществом атлета-олимпийца, поднимает огромные камни, разложенные по периметру авансцены. Поднимает, как нечто хрупкое и одновременно очень тяжёлое. Он делает это медленно, кладя камень себе на плечи, или поднимая высоко над головой. Каждый камень даётся ему непросто, как даются строки поэту.

Творчество художника, обрекающее его на трагическую судьбу – центральная тема спектакля. Трагедия поколения, подобно металлу, переплавилась в ещё более стойкие и причудливые конструкции, и именно они становятся тем эстетическим оружием и щитом, которое единственное и способно победить время и защитить своею силой художника. А из глубины трапециевидного портала сцены ощущается давление высоких температур.

Пространство, где происходило действие, на протяжении всего спектакля было охвачено ярким оранжево-красным светом, который расплывался легкой дымкой.  Через него происходящее было видно, как  в зареве, полыхающем вблизи огня. Раскаленная атмосфера готовая вот-вот вспыхнуть, это и непременная составляющая знойной византийской ночи, в которую происходит даже не действо - это и воплощение страстей, любви, ревности, мести, от которых сгорают герои. Это и пламя топки истории, в которой кому-то из них приготовлена «Отравленная туника». 

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • «Новая прошивка» памяти

    Первой постановки Виктора Рыжакова в «Современнике» в статусе худрука, конечно, ждали как «программной». И новая пьеса Евгения Гришковца дописывалась исходя из «предлагаемых обстоятельств»: с уходом Галины Волчек, которая до последнего очень ревностно относилась к делу «собирания» театра, встал вопрос о том, что наследовать и как распорядиться «наследством». ...
  • Ноябрьский «Театрал» уже в продаже!

    На страницах свежего номера (см. подписка и где купить) вы прочтете: - какие сюрпризы для зрителей готовит Максим Аверин; - кто стал лауреатом премии «Звезда Театрала» в номинации «Легенда сцены»; - чем Александра Ширвиндта беспокоит «удалёнка»: авторская колонка артиста в «Театрале»; - как пандемия стала поводом для поборов: колонка главреда «Театрала» Валерия Якова; - почему Сергей Женовач увидел в «Старухе» злободневность; - как Валентина Талызина искала «свой путь в искусстве»; - что для Александра Збруева дороже всего на свете; - зачем Роман Виктюк на каждом спектакле обращается к Богу; - о чем Дмитрий Крымов рассуждает в премьере «Школы современной пьесы»; - чем Марине Неёловой приглянулось новое произведение Евгения Гришковца; - как Театр им. ...
  • «Вся поэзия театра»

    Не случайно Дмитрий Крымов назначает премьеры в свой день рождения – 10 октября, уж точно не для того чтобы, как он шутит, «гостей не звать домой». Просто каждый спектакль – это история из его жизни, а в день рождения хочется вспомнить то, что дорого сердцу – из детства, из юности, из главного. ...
  • Смерть автора

    В «Студии театрального искусства» начали сезон с Хармса, освобождающего смеха и мёртвой старухи, от которой никак не избавиться, как от фантомов советского прошлого или вездесущего ковида. Сергей Женовач оставляет за зрителем право на обе версии, но делает акцент на трагической невозможности творить. ...
Читайте также