Борис Казинец: «Благодаря пельменям я попал на "Голос Америки"»

 

В 2016 году народный артист Грузии Борис Казинец стал лауреатом премии «Звезда Театрала» за то, что создал в Вашингтоне Театр русской классики (награда вручалась в номинации «Лучший русский театр за рубежом»). Однако сегодня разговор о другом – Борис Михайлович отмечает 90-летний юбилей, который планировал провести в Тбилисском государственном театре им. Грибоедова, где прослужил четверть века.

– К сожалению, из-за пандемии планы пришлось переменить, – говорит Борис Михайлович. – Отмечать юбилей сейчас очень тревожно, такая обстановка в мире, что пришлось отменить поездку в Грузию, где я хотел отметить еще и 70-летие своей творческой деятельности. Собирался представить свой новый моноспектакль «И влюблюсь… до ноября» – это такая воображаемая поэтическая дуэль между Пушкиным и Лермонтовым, поставленная по двум поэмам – пушкинскому «Графу Нулину» и лермонтовской «Тамбовской казначейше». Но все поездки отменили еще в начале года, и даже здесь, в Вашингтоне, спектакль пока нельзя играть перед зрителями. Поэтому режиссер-оператор Шамиль Наджафзаде предложил мне сделать из этого моноспектакля фильм. И, как мне кажется, идея удалась.

А поскольку 90 лет – это дата знаменательная, торжественный вечер все-таки состоится. Мы проведем его в Российском культурном центре, который находится в Вашингтоне. У нас с этим центром добрые отношения. Они нам дают возможность играть на своей сцене бесплатно, что очень важно, потому что аренда помещения стоит больших денег. А мы просто не в состоянии заработать своим спектаклем то, что на других площадках просят за один вечер.

Тем более это не один вечер. Надо же репетировать 3-4 дня. И Марк Андреевич Калинин, директор центра, предложил организовать у них праздничный вечер по случаю моего юбилея. Мероприятие будет проходить в небольшом саду. Мы устроим премьерный показ фильма «И влюблюсь… до ноября», а также презентацию журнала «Русский язык в Америке». Этот номер журнала во многом посвящен нашему театру. Сад при центре небольшой, и мы сможем принять немногим более тридцати гостей. Хотелось, чтобы на этом вечере была блистательная Елена Соловей. Но она живет в НьюДжерси, а в условиях пандемии приехать в Вашингтон не так просто.

– Елену Соловей в России не забывают и любят по-прежнему…
– С Леночкой мы дружим еще с начала 90-х, когда играли в театре «Блуждающие звезды» под руководством Александра Журбина. Александр Борисович организовал русско-американский театр и пригласил в труппу профессиональных советских актеров. О том, что в этот театр идет набор, мне сказала моя жена Светочка, она прочла объявление в газете «Новое русское слово». На прослушивание приехали многие известные актеры Елена Соловей, Михаил Калиновский из Малого оперного театра Петербурга (Михайловский театр – «Т»), Юрий Наумкин, бывший актер «Ленкома», и знаменитый Борис Сичкин. С этим выдающимся комиком мы потом играли в паре в мюзикле Журбина «Молдаванка…Молдаванка». После нескольких спектаклей он сказал мне: «Сынок, играй ты, мне это всё так надоело…»

С Еленой Соловей я играл в спектакле «Танго в сентябре», с которым театр объехал множество городов Америки и Канады. Пьесу специально для театра «Блуждающие звезды» написал драматург Борис Рацер, а музыку –Александр Журбин. В этой пьесе практически наша жизнь. Лена играла богатую американку, которая заказывает ремонт своей квартиры, а я играл того, кем и бывал иногда – маляра. Одно время я красил дома. И человек, который приходит к героине, тоже не простой работяга, а профессор медицины. Он никак не может осилить английский язык на хорошем уровне и поэтому тоже, как и я, занимается подработкой. Вот такая пьеса. Кончается хорошими взаимоотношениями мужчины и женщины, которые идут в ресторан и танцуют танго.

– Читала, что вы не только дома красили, но и готовили на продажу пирожки, пельмени и вареники.
– Благодаря пельменям я попал на радиостанцию «Голос Америки». Но прежде хочу сказать, что наше с женой пребывание в Америке – это вообще 1000 и 1 ночь, потому что мы же приехали, ничего не знали о жизни этой страны. Ни Света, ни я даже не знали английского языка. У нас была очень сложная ситуация. Чем мы только не занимались. В том числе делали пельмени и пирожки. Их заказывали все церкви и русские магазины в округе. Староста одной русской церкви, куда мы носили пельмени, как-то сказал: «Боренька, мы узнали, что вы вроде бы хороший актер. Вы что все время будете пельменями заниматься? Я вам дам телефон, позвоните на “Голос Америки”».

Я удивился, это же государственная организация, а у меня даже нет грин-карты, но староста настоял, дал номер телефона и сказал, что я должен найти там Олега Рудника. Звоню по этому телефону, отвечает красивый баритон. Спросил у него: «Вы Рудник, Олег, а как по отчеству?» Когда узнал, что он Львович, представился – это Боря Казинец. Он потерял дар речи. Дело в том, что, когда я играл в Ростовском театре, где худруком был его отец, Лев Сергеевич Рудник, бывший худрук БДТ, Олег бегал за мной и просил: «Дядя Боря, дайте шпагу поиграть».

На радио «Голос Америка» он был тогда ведущим автором и представил меня редактору по имени Натали, вроде бы дальней родственнице Наталии Гончаровой. Олег сказал ей: «Такого диктора вы больше не найдете». Мне дали возможность выйти в эфир, я справился, и меня пригласили на работу. И хотя проверка продлилась год и два месяца, это было большое счастье. Потому что без грин-карты на серьезную работу нас с женой не брали. А тут такая удача – «Голос Америки». Я работал ночным диктором, вещал с двенадцати ночи до семи утра. Мой друг Алик Левицкий даже бросил в Москве такую фразу: «С чего начинается Родина? – С голоса Бориса Казинца». Получилось так, что моим вещанием заинтересовался ведущий Первого канала Тимур Кизяков, который тогда делал передачу «Пока все дома». Он прилетел в Америку, чтобы рассказать о житье-бытье русского диктора в США, и первая передача снималась на нашей кухне.

Когда в семь утра на радио заканчивалась смена, я бежал на автобусную станцию и четыре с половиной часа ехал до Нью-Йорка к Саше Журбину на репетицию. А ночью снова уезжал в Вашингтон. Светочка меня уже встречала на автовокзале и везла на радиостанцию «Голос Америки». Спал только в автобусе.

– Но, наверное, благодаря этой работе вы получили грин-карту?
– Грин-карту мы получили просто фантастически. Был юбилей – пять лет нашему театру «Блуждающие звезды». Фестиваль русского театра шел в течение десяти дней, и все это время мы играли на сцене Американской Академии.
В один из дней после спектакля «Танго в сентябре» в зале остались две женщины. Они подошли ко мне и стали расспрашивать о том, кто я и как я появился в Америке. Я посетовал, что у нас с женой нет грин-карты, хотя живем здесь пять лет. А женщины эти оказались сотрудницами благотворительной организации ХИАС, и они пообещали сделать нам карту, только для этого надо прислать документы и рекомендации от трех американских поручителей.

Я заручился под держкой Александра Журбина, радиостанции «Голос Америки», а с третьей рекомендацией получилось очень забавно. На обеде, который организовала наша соотечественница из Грузии, присутствовал очень известный американский журналист, который был 4 года корреспондентом New York Times в СССР. Меня с ним познакомили, и выяснилось, что еще в советские времена он видел меня на сцене Тбилисского театра и припомнил. Он дал мне третью рекомендацию – просто эссе, строчек десять, но каких! Это была очень важная рекомендация и через неделю нам с женой сделали грин-карты.
Это дало мне возможность передвигаться не только по США, но и выезжать в другие страны. И я стал ездить в Монреаль, сотрудничал с Театром имени Леонида Варпаховского. А в Нью-Йорке еще играл и в театре STEP, у моего друга Славы Степнова.

– Несмотря на творческие успехи, вам в Америке поначалу приходилось нелегко. Почему же вы решили там обосноваться?
– Дело в том, что мы с женой не эмигранты. Всё гораздо серьез нее. Я уехал в Америку из Грузии, где работал в Русском театре имени Грибоедова. Все складывалось прекрасно, много ролей, звание Народного артиста Грузии. Но в мою судьбу вмешалась политика. Так сложилось, что Шеварднадзе Эдуард Амвросиевич тепло относился к театру и бывал на спектаклях, в которых я играл. И, в конце концов, я стал постоянным участником концертов на торжественных заседаниях и приемах. А Света в то время была директором-распорядителем театра. И когда к власти пришел Гамсахурдия, нам в Грузии стало жить небезопасно. В Министерстве культуры оценили наше положение и оформили нам творческую командировку в США на три месяца. Летели мы через Москву, там же в течение трех дней получили визу и вылетели в Америку. В районе Вашингтона проживала моя двоюродная сестра Ида. Она приютила нас в своем доме и очень помогла на первых шагах. А дети наши остались в Грузии, поскольку мы их не могли взять с собой – это же была творческая командировка. Потом, когда мы их уже могли вызвать, они не согласились переезжать и правильно сделали. Без хорошего знания языка здесь очень трудно найти место, достойное твоих знаний и возможностей.

– Как вам удалось буквально через год после приезда в США открыть свой театр?
– Театр возник, можно сказать, спонтанно. Однажды ко мне подошла группа эмигрантов, они знали, кто я, и попросили организовать драмкружок. Мы с ними сделали театрализованное представление в память о Есенине. Кстати, этого поэта предложили именно они. Представление всем понравилось, и мы провели еще и Пушкинский вечер. Потом возникла идея поставить «Сказку про Федота-стрельца, удалого молодца» Леонида Филатова. И так постепенно образовался театральный коллектив. Мы назвали его «Надежда», потом переименовали в «Театр Бориса Казинца», а с 2006 года он называется «Театр русской классики». В числе русских авторов: Чехов, Островский, Твардовский, Шукшин, Шендерович и многие другие.

Из премьер – моноспектакль по Гроссманут «В городе Бердичеве», а также спектакль, о котором я уже говорил – «И влюблюсь…до ноября». Сейчас я увлекся темой «маленького человека». А родилась эта идея любопытнейшим образом. В передаче «Лучше всех» я обратил внимание на малыша, который читал «Балладу о маленьком человеке» Роберта Рождественского. У меня это засело в голове и поскольку все «мы вышли из гоголевской шинели», у меня вдруг возникло желание поставить моноспектакль по этому произведению. И сейчас я работаю над инсценировкой гоголевской «Шинели».

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Борис Казинец: «Благодаря пельменям я попал на "Голос Америки"»

    В 2016 году народный артист Грузии Борис Казинец стал лауреатом премии «Звезда Театрала» за то, что создал в Вашингтоне Театр русской классики (награда вручалась в номинации «Лучший русский театр за рубежом»). Однако сегодня разговор о другом – Борис Михайлович отмечает 90-летний юбилей, который планировал провести в Тбилисском государственном театре им. ...
  • Николай Свентицкий: «Русский театр в Грузии жив!»

    20 сентября исполняется 175 лет Тбилисскому государственному академическому русскому драматическому театру имени А.С. Грибоедова, старейшему русскому театру на постсоветском пространстве. Почти два века своего существования театр бережно хранит русскую культуру, русский язык. ...
  • Алла Сигалова готовит премьеру в Русском театре Эстонии

    73-й сезон откроется в Русском театре 5 сентября долгожданной премьерой музыкального спектакля «Моя прекрасная леди» по мотивам пьесы Бернарда Шоу «Пигмалион» и одноименного фильма Габриэля Паскаля. Спектакль ставит российский хореограф и режиссер Алла Сигалова. ...
  • Беларусь. «Сегодня самое главное – не допустить жертв и насилия»

    «Театрал» продолжает рассказывать о деятельности русских театров за рубежом, и, в связи с событиями, начавшимися после президентских выборов в соседней Республике Беларусь, за развитием которых следят по всему миру, журнал решил выяснить, насколько атмосфера протеста осложняет работу театра. ...
Читайте также