«Новая прошивка» памяти

«Собрание сочинений» в театре «Современник»

 

Первой постановки Виктора Рыжакова в «Современнике» в статусе худрука, конечно, ждали как «программной». И новая пьеса Евгения Гришковца дописывалась исходя из «предлагаемых обстоятельств»: с уходом Галины Волчек, которая до последнего очень ревностно относилась к делу «собирания» театра, встал вопрос о том, что наследовать и как распорядиться «наследством». В итоге «Собрание сочинений» выясняет отношения с прошлым, чтобы сделать «перепрошивку» памяти.  

60-летняя вдова собирает детей, чтобы вместе провести последний день в квартире, где они родились. Здесь ей все напоминает о муже, поэтому она решает переехать. Но что делать с огромной, во многом уникальной библиотекой? Выясняется, что книги никому не нужны… И речь идет не о «прощании с бумагой». Оно случилось еще в начале 2010-х, когда Гришковец с горечью констатировал наступление цифровой эпохи, воспев все бумажные носители. «Собрание сочинений» говорит, прежде всего, о расставании с прошлым и новом времени, на фоне которого героиня Марины Неёловой смотрится самым содержательным человеком, с колоссальным внутренним объемом и запасом толерантности. Мягкости, тактичности, пресловутой интеллигентности ей не занимать, как, впрочем, и готовности ломать стереотипы. 

Она еще рассчитывает на «яркое» не поверхностное общение, несмотря на то что жизнь обесцветилась. Хотя бы в порядке исключения. Но в глянцево-белом, почти стерильном пространстве – с новой «прошивкой» – это невозможно. Художник Николай Симонов «зачистил» его от всякой индивидуальности, освободил от подробностей, которые могут «расцарапывать» память. Ощущение дома отсюда уже «выветрилось». И ностальгия, в пьесах Гришковца всегда неразлучная с иронией и детскими воспоминаниями, почти обнулилась.

Все трое детей Марины Сергеевны давно сбежали, закрыв за собой дверь без сожалений и без оглядки на прошлое. И даже последняя ночь в «родовом гнезде» прошла без откровений. О детских книгах и запретном, но притягательном «Гаргантюа и Пантагрюэле», которого с верхней полки было не достать, вспоминает только сын-американец и только потому, что на отцовской библиотеке еще держится его личная идентичность – социальная в Штатах совсем обмельчала. Умник, подававший большие надежды, стал просто шофером, не накопив ничего, кроме жира и большого «кома» комплексов – и то и другое у Никиты Ефремова буквально висит на животе.   

Художник Галя Солодовникова каждому – кроме настоящей во всех смыслах Марины Сергеевны – «нарастила» разные части тела, сделав их подчеркнуто неестественными и комичными. Младший брат-моряк (Сергей Новосад) с накладными мышцами «дорос» до супергероя из американских комиксов (и продолжает отжиматься от пола, как заведённый). Сестра (Светлана Иванова) «накачала» ягодицы размером с баскетбольные мячи (и «крутит» ими, деловито наводя в доме порядок, на который запрограммирована мужем-немцем). Оба выглядят пришельцами с планеты «силикона и пластмассы» и напоминают всем известную парочку кукол – Кена и Барби. Оба смотрят на мир широко раскрытыми глазами и верят в «орднунг», только он – с поправкой на армейский устав и «прекраснодушный» патриотизм, она – с поправкой на европейский уклад. Ценностный ряд старой московской семьи, в которой выросли, эти двое вынесли за скобки и «самоутвердились» в другом. Так что отстраненность от прошлого, абсолютная незаинтересованность в каком угодно наследстве – их принципиальная позиция.          
 
Бесформенный старший брат с сумочкой на поясе, где держит всю свою мелочность, единственный, кто цепляется за деньги от проданной квартиры, за книги – как якорь национального самосознания: а что еще может поднять «себестоимость» эмигранта-неудачника (в глазах американской подруги или хотя бы в собственных глазах)? Но и он существует в параллельной реальности.    

Виктор Рыжаков поставил спектакль в том числе про смену культурных кодов и дисконнект поколений, про совершенно разные взгляды на жизнь, которые не стыкуются даже в пределах одной семьи. Люди, которые, казалось бы, должны были «прорасти» друг в друга, вращаются на разных орбитах – и «не знают, как им встретиться». Это несовпадение, видимо, есть и в «Современнике», как есть и желание двигаться вперед. «Как жить дальше? Не по привычке, не по накатанному?», – этот вопрос Евгений Гришковец спроецировал на непростую ситуацию труппы, потерявшей многолетнего лидера, а Виктор Рыжаков переадресовал Марине Неёловой.            
   
Ее героиня пытается обрести свободу и, прежде всего, от прошлого, точнее от напоминаний о потере, прощании, убывании жизни – ей нужна «перезагрузка». Нужен «нулевой цикл», где собранное другими, унаследованное от других уступит место новому диалогу с содержанием времени, может быть, способствует обретению себя в новом качестве. Эта установка «рифмуется» с той, что прозвучала на открытии сезона в «Современнике»: «Нельзя жить прошлым, даже самым прекрасным и святым, нельзя в искусстве повторять идеальное. Театр движется вперед вместе с жизнью». И здесь Рыжаков намеренно апеллировал именно к прошлому опыту, которое автоматически наделяется авторитетом, – к программе «Студии молодого актера 1956 года».

Тему расставания с целой эпохой Неёлова уже играла в «Вишневом саде» Галины Волчек – и тем интереснее смотреть, как она пытается «перевернуть страницу» и отпустить то, что неизбежно остается позади, как само время, когда все писали друг другу письма и обменивались книгами. Переход от бумаги к цифре, от тактильности к виртуальности уже совершился, и ничего не поделать с тем, что люди не могут оторваться от телефонов, где есть мессенджеры, соцсети и другое – торопливое, «телетайпное» – общение. Марина Сергеевна не видит здесь катастрофы. Конечно, ей не хватает общности, близости с детьми, той самой искренности, которой известен Гришковец, и сам момент прощания с домом ей представлялся иначе – коллективная эмоциональная память должна была включиться, как гирлянда. Но она готова бросить вызов самой себе и выйти за пределы того, что складывалось годами, как домашняя библиотека, корешок за корешком. Это «собрание сочинений», в конце концов, имеет смысл, когда с книгами есть живой контакт, когда их берут в руки и хотя бы перелистывают, а не хранят на полке как мини «постаменты» русской культуры. Память должна «работать», интегрироваться в настоящее. Как? Это Марине Сергеевне, как и «Современнику», еще предстоит решить.    

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Театр «У Никитских ворот» представит премьеру мелодрамы

    На сцене театра «У Никитских ворот» народный артист России Марк Розовский ставит спектакль по роману Эмиля Золя – «Тереза Ракен». Премьерные показы состоятся 8 и 9 декабря.   «Тереза Ракен» – это захватывающая история безудержной страсти и предательства, ведущего к преступлению. ...
  • Море, воздух, небеса

    Премьера Большого своим названием недаром ассоциируется со знаменитой пьесой Пиранделло «Шесть персонажей в поисках автора», обнажающей противоречивость мира реального и мира искусства. И действительно, царство свободы, господствующее на сцене, начинает казаться более реальным, чем люди в масках (словно персонажи театра абсурда) в полупустом зрительном зале Новой сцены. ...
  • Что наша жизнь?.. Читайте в «Театрале»

    В театры Москвы и Петербурга, в журнальные киоски, в торговые сети «Азбука вкуса» и «Ашан» поступил декабрьский номер «Театрала». Ковид – ковидом, но выход в свет – по расписанию. И читатель сможет перевести дух уже хотя бы потому, что в «Театрале» его не будут пугать очередными печальными сводками пандемии. ...
  • Воробьиная месса

    Старинные Боярские палаты с их сводчатыми потолками, сквозной системой комнат и коридоров – особое пространство, предполагающее нетривиальность постановочных решений, отменяющее четкую границу между сценой и залой и вовлекающее зрителей в орбиту театрального действия. ...
Читайте также