Репетиция апокалипсиса

Почему стоит посмотреть «В кольцах» Марины Брусникиной

 

Пока столичные театры взяли паузу, «Практика» играет свои премьеры на территории Музея Москвы, где обоснуется с нового сезона. 22 июля здесь покажут спектакль Марины Брусникиной «В кольцах» по повести «Несчастливая Москва» – фантасмагории, которая за три года до ковида напророчила «атаку» неизвестной эпидемии. «Магический реализм», в котором пишет Евгения Некрасова, превратил столицу в мишень из колец – Бульварного, Садового, ТТК и МКАД. Раньше они гарантировали защиту, а теперь безопасность сменяется на уязвимость – каждый день москвичи просыпаются в новых обстоятельствах и приспосабливаются к новым аномалиям. Их заложницей становится и 29-летняя Нина, которую играют восемь актрис. 

ПАНЕЛЬНАЯ ТОСКА

Нина приехала в Москву как «человек с миссией» (не зарабатывать деньги, не строить карьеру, а двигать искусство) и осела в съемной однушке у Третьего транспортного – дальше «цивилизации» нет. Но и здесь, как на окраинах, в окна смотрят панельные многоэтажки, «панельная тоска». Образ места, где выросли все новые москвичи, места собрания общей памяти. От баров на «Патриках» и благополучной столичной жизни (или преставлений о ней) это бесконечно далеко.

Художник Полина Бахтина сделала сцену «Практики» «утробой» типовой хрущовки – одновременно и подъездом с уныло-зелеными стенами, и тесной комнатой с неуютом и видом на панельки, которые стали частью российского культурного кода, «лицом» однообразной повседневности, имеющей свойство повторяться и водить по замкнутому кругу. Они возникают и «тиражируются» в пространстве спектакля как знак безысходности и болезненной привязанности к Москве – очень сложному, странному городу, «энергоёмкому» и одновременно уставшему от суеты, городу беспокойных людей.

МИСТИЧЕСКАЯ ЖУТЬ

Как антитеза всей остальной страны, её неустроенности, Москва создает зоны комфорта, недоступного миллионам за пределами МКАД, и разгоняет социальное расслоение до грандиозных масштабов. Но от расплаты (а футурологическая повесть Некрасовой – это как раз её «репетиция») не застрахованы даже те, кому посчастливилось жить в пределах Бульварного кольца. Чем ближе к центру – тем больше ужаса.        
                   
Эпидемия, охватившая столицу, запускает странные, страшные процессы, которые меняют тело и сознание. На неделю Москва становится испытательным полигоном разных видов апокалипсиса. Каждый день врасплох застает новое испытание – от потери конечностей до исчезновения разом всех детей. Само пространство московской жизни начинает мутировать – вибрировать, растягиваться – и пропускает через свои «мембраны» мистическую жуть. В стенах – эластичных, как кожа – она проступает лицами и руками внутренних демонов, выпущенных на свободу.

Эффект подвижности материи, которая тут выходит из-под контроля, зыбкости и деформации всяческих границ усиливает «текучая» хореография Дины Хусейн: вереница семи актрис Мастерской Брусникина вьётся, распадается, как все социальные связи и привычные способы коммуникации, а потом снова собирается в многоголосое «я» современной женщины. Мужчина с сексистской надписью на майке здесь – один.

ГЕНДЕР И ГОРОД 

«Несчастливая Москва» – это вообще женская история, в ней отзывается приверженность Евгении Некрасовой мировым феминистским трендам (и установкам поколения тридцатилетних). Её независимая героиня – не связанная отношениями, не обремененная детьми – выбирает самореализацию, право принадлежать себе и быть эгоисткой, сосредоточиться на своем деле, не делить работу и жизнь. Свой трек «человека будущего», как и принадлежность креативному классу, она связывает только с Москвой, даже если это – бег по кругу, и кружить по Садовому кольцу готова бесконечно.   


Кружение, почти ритуальное, хоровод как «русская медитация», в спектакле Марины Брусникиной – главный образ. Он будто водит по мишени из колец, которой стала столица, и по ритмизованной прозе, где современный хоррор переплетается с фольклорными корнями – заговорами, причитаниями, сказками, наконец. «Несчастливая Москва», как и сборник рассказов «Сестромам», который она завершает, – очень напевная. «Долгая-долгая песня»: 7 куплетов, 7 кругов ада. И женский хор из 7 исполнительниц под управлением хормейстера Алёны Хованской (все – в спецовках «стёртого» цвета панельных домов, отшитых будто по заказу коммунальных служб, только как эксклюзивная, дизайнерская серия).

Каждый день солирует новая Нина и, несмотря на перемены, вводящие в оторопь, держит ироничную, отстраненную интонацию – находит силы на ленту Фейсбука даже с кишками наружу. Эти и другие сюрпризы тела, мутации самой реальности, актрисы не иллюстрируют (хотя текст Некрасовой – триггер к поиску шокирующей визуальности). Из фантасмагории «Несчастливой Москвы» они берут невероятный юмор, «плавят» гротеск в ритмичном движении, в речитативе и ведут по тексту тонкие лирические линии – все-таки «город Нина любила и мозгом, и животом, и сердечной мышцей».                   

ПОТЕРЯ «Я» 

Последним и самым непростым испытанием становится утрата русского языка. Вместе с ним стирается идентичность, и Нина (на этот раз – Анастасия Великородная) вдруг перестает понимать, кто она, на какое дело готова себя тратить и главное – зачем. Английский, на котором заговорила вся Москва, открыл ей прямой доступ к Шекспиру и Кэрроллу, но через пару часов стало скучно – и бенефиты космополитизма, которым бредят миллениалы, тут же обнулились. Оказалось, что «люди ничем не соединены и недоумение стоит в пространстве между ними», – эта угроза дискоммуникации звучит еще в эпиграфе из «Счастливой Москвы» Платонова, а под конец «сбывается» в сцене речевого распада. Хоровое исполнение расклеивается, фразы и слова не цепляются друг за друга, обломки языковых форм кружатся «мелким мусором». Смысл уходит. «Всё становится безумием, и безумие становится нормой».                  

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Нина седьмого дня (Алиса Кретова) выбирает Москву и одиночество. Она остается в опустевшем мегаполисе, который, наконец, освободился от машин и людей, очистился от «токсинов» цивилизации, и замер, прежде чем взять новое дыхание. Её финальный монолог – повод задуматься о том, как город – да и мир в целом – запускает детокс-программу и как будто ставит человека на место, наказывает за своевольное обращение с природой, за дисбаланс ресурсов. И о том, почему же все ругают и все-таки любят Москву.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Премьеру «Они танцуют блюз» готовят в Москве

    27 ноября в московском ДК «Мечта» состоится премьера вокально-пластического спектакля «Они танцуют блюз». Особенностью постановки является сочетание концептуальных хореографических миниатюр и вокала. «25 октября 1932 год. ...
  • Губернский театр представит «Путешествие Мармелана»

    23 октября в Московском Губернском театре представят премьеру, адресованную юным зрителям – спектакль «Путешествие Мармелана» в постановке режиссера Юрия Алесина.   Сказку про человечка Мармелана и его друзей, которые живут в зарослях травы и цветов на обоях, сочинил поэт и переводчик Григорий Кружков. ...
  • Кот из «Театрального двора»

    «Дни Савелия» – дебютный роман Григория Служителя, артиста СТИ, лауреата национальной литературной премии «Большая книга» и Московской Арт-премии – занесло в РАМТ благодаря актеру Виктору Панченко. Тот полгода переписывался с автором бестселлера, сам вышел на режиссера Марину Брусникину – и пробил-таки дорогу спектаклю о Москве и её «незаметных» несчастливых жителях глазами кота, которого, кстати, сам же и сыграл. ...
  • «Там, где ты, нет меня»

    Дмитрий Крымов в Театре Пушкина ломает «четвертую стену», к которой привыкла здесь публика.  Его Костик Треплев буквально в первые же минуты спектакля выпадает со сцены прямо в зрительный зал…  Именно там должны найтись те, кто откликнется. ...
Читайте также