Мемуары Мамуре

К 95-летию со дня рождения Бориса Львова-Анохина

 

9 октября исполняется 95 лет со дня рождения  известного российского театрального режиссёра, театроведа, народного артиста РСФСР Бориса Александровича ЛЬВОВА-АНОХИНА. «Театрал» публикует воспоминания о нем доктора филологических наук, профессора Владислава ПРОНИНА. 
 
Спектакли режиссера Бориса Александровича Львова-Анохина (1926-2000) на исходе прошлого века собирали особенно интеллигентную публику. Выпускник Ленинградского театрального института нашел пристанище в Москве в ЦТСА, где его приметил Главный, ставший первым наставником. Алексей Дмитриевич Попов – режиссер был строгий, способного студента Борю особенно не хвалил, но поручал ему репетиции массовок, которых в армейском театре было предостаточно. Среди новобранцев блистал Алексей Баталов. С ним и прочими энтузиастами Львов-Анохин поставил драму Островского «Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский». Попов сдержанно похвалил и стал привлекать новобранца к работе. С этого все и началось.
 
Театру нужна была злободневная пьеса. Родные работяги, несогласные с результатами соцсоревнований получили право голоса: на сцене появилась «Фабричная девчонка» по пьесе Александра Володина. Автор и вслед за ним режиссер Львов-Анохин сделали шаг к так называемой правде жизни. Фабричная девчонка в исполнении Людмилы Фетисовой задириста, строптива, готова была сражаться за справедливость. Что-то похожее на живую жизнь появилось на сцене. Но произошла трагедия: исполнительница внезапно умерла прямо в театре. Борис Александрович долго не мог забыть случившегося. Замену нашли, но версия спектакля печальна, а он был этапным для режиссера и театра. Опыт, тем не менее, значительный.

Через какое-то время режиссер поставил спектакль, которому суждено было стать легендой.

Мелодрама «Каса Маре» молдавского драматурга Иона Друце по всем показателям как будто бы социальный заказ, но в очень личностном воплощении автора, режиссера и актрисы Любови Ивановны Добржанской. В результате родился шедевр. Пьеса, конечно же, про любовь, и в ней не так уж много страниц. Нет пафоса, нет надрыва, чувства не напоказ, а спрятаны в глубине души. Влюбленные не молоды, отсюда их застенчивость на фоне дивной красоты молдавской хаты, радующей взоры и сердца персонажей и зрителей.

У Львова-Анохина не раз играли популярные актрисы, но оказывались вовсе непредсказуемыми не только для зрителя, но и для самих себя. Театралы знали и любили Добржанскую, которая появлялась на Большой сцене ЦТСА в ореоле аристократических красавиц: хоть английской, хоть испанской. Отважные кавалеры из пьес Шекспира или Лопе укрощали ее знатных дам, но чего это им стоило! А тут крестьянка, но на склоне лет будто стесняющаяся своей волнующей красоты. И страсть, которая делает героиню просто обворожительной! Сегодня Добржанскую можно увидеть по праздникам в самых знаменитых кинокомедиях, где суматошная мамаша укрощает своих взрослых деточек. Темперамент комедийной актрисы сохранился в ней надолго. И еще: удача театра и режиссера открыла дорогу молдавской драматургии.

Однажды... Всё происходит однажды, но запоминается надолго. Зрительный зал Малой сцены был явно тесноват для публики - возбужденной, шумной, благоухающей дорогим парфюмом, вооруженной огромными букетами. Народищу и в Большом зале не всегда столько собиралось. Почему они шумели? Кого ждали? Выяснилось: Марию Владимировну Миронову и ее постоянного режиссера Александра Семёновича Менакера, функцию которого на этот раз взял на себя Борис Александрович. Этой работой – спектаклем «Мужчина и женщина» –  он хвастался, будучи на эстраде не только постановщиком, но укротителем комедийной героини. Он охотно брался за непривычную работу. Режиссер героически сражался со знаменитостью. Дело едва не доходило до рукоприкладства. Он со смаком рассказывал, как в разгар ее сражения с режиссером в домашней антикварной обстановке он так ударил кулаком по столетнему столику, что ампир приказал долго жить. Но дело все в том, что Борису Александровичу была интересна любая непривычная работа.
 
В Большом театре он поставил великолепный вечер памяти Касьяна Голейзовского, и те, кто только о нем слыхали, убедились, что это был гений. Впрочем, в Большом долго шел его балет «Лейли и Меджнун». На спектаклях Львова-Анохина запросто можно было видеть в зале «Катю и Володю» и Ольгу Борисовну Лепешинскую. А его монографию о Галине Улановой сама балерина признавала лучшей из того, что было о ней написано. Когда одинокая великая балерина хотела посетовать на тяготы старости, она звонила ему, но не будем о грустном.

Борис Александрович дружил с Верой Кузьминичной Васильевой, которая охотно играла в его постановках на разных сценах. Например, в театре Сатиры он поставил трагикомический спектакль «Воительница» по Лескову. Нашел текст, будто бы для нее вовсе не подходящий. Куда спрятал ее обаяние? Изменил ее голос! Ну, если не голос, то интонацию. Вы можете представить знаменитую русскую красавицу злодейкой? Нет! А Борис Александрович смог. Потом в финале стала она жалкой жертвой смазливого юнца! Спектакль украшал театр Сатиры, но его быстро сняли: видать, сатиры было в нем маловато.

Чтобы представить маршрут исканий Львова-Анохина, надо побывать почти во всех московских театрах. Там, где сегодня Электротеатр, он даже главенствовал, но недолго. Поставил пару пьес Жана Ануйя. И хотя его постановки знаменитого француза были недурны, а актриса Елизавета Никищихина была трогательной Жанной д'Арк, но удачи не принесли: московские сцены были «обануйены», его пьесы шли даже в кукольном театре.

Свободомыслящего режиссера мучил вопрос «Что ставить?» постоянно. Не инсценировать же «Что делать?», тем более что на Таганке уже поставили. А тут еще появился соперник счастливый: если у вас роман на стороне - отлучение бывших друзей за их хвалебные рецензии им дорого стоили!

Искать! Нашли: американскую пьесу «Сказки Голливуда» о тягостных судьбах германских писателей-антифашистов в эмиграции. Но чтобы понять пьесу, надо было досконально знать их творчество, и, соответственно, значимость этих писателей, и уж как минимум не путать Генриха и Томаса Маннов. Но требовать эрудиции от исполнителей, а уж тем более от зрителей... Суров был режиссер. Малый театр принял пьесу к постановке, прошла премьера, но зритель, боюсь, чувствовал себя как на экзамене по германской политологии. Не все сдали экспромтом экзамен, «Сказки Голливуда» превратились в миф в переносном смысле, а в реальности в российские театры будто нечаянно вторглась античная мифология, о которой вспомнили весьма кстати.

Сказки - ложь, сороковые-роковые начинали осмысливать через миф, а миф - это трагедия. Миф, как определял его знаменитый отечественный философ Алексей Лосев, – это фантастическая модель мира. В искусстве возникла потребность в глобальном осознании минувшего. История военных десятилетий – это всемирная история. Общность человеческих бедствий нуждалась в горестном сострадании. Вряд ли повсеместное обращение к античному мифу было результатом академических штудий, но самостийно жанр трагедии вторгся в сценический репертуар европейских, грузинских и московских театров. Напомним, что будущий отец солдата Серго Закариадзе играл на сцене Царя Эдипа. Верико Анджапаридзе предстала на гастролях в Москве на подмостках Малого театра в образе Медеи. Николай Охлопков поставил свою «Медею» в Театре имени Маяковского. Хор в опере Прокофьева «Любовь к трем апельсинам» разделился надвое, требуя: «Трагедий, нет, Комедий!». Басы заглушали нежные тенора. Шутки шутками, но, по определению театроведа Дмитрия Трубочкина, возникло в театре явление, которое он метко определил как «новая античность».

Пора было Борису Львову-Анохину всерьез и надолго вторгаться в репертуар Малого театра, они явно нужны были друг другу. На этот раз он ставил «Федру» Жана Расина в традициях академической сцены, ведь Федру когда-то играла сама Мария Николаевна Ермолова.

Все интеллектуалы вокруг наперебой твердили строки реабилитированного Осипа Мандельштама:

Я не увижу знаменитой «Федры»
В старинном многоярусном театре...


Ну так пускай посмотрят... К тому же, ведь эти восемнадцать строк Мандельштама – не что иное, как воображаемый моноспектакль. Оставалось только его поставить, к чему старинный российский театр был готов, дело за режиссером и актерами.

Появление «Федры» было притягательно: зрители приходили в театр сострадать и плакать. Вроде давняя диковинная история про любовь, про ложь, про долг мачехи и непочтительность пасынка, не сына – пасынка! Все равно это грех. А все-таки – о чем спектакль? Говоря по-русски: любовью оскорбить нельзя, Отказываясь от чужой любви  – свою потеряешь! А кто виноват? Драматург-классицист провозглашал общую совиновность. Катарсис тут вряд ли поможет. Рок – жесток, аналогии неизбежны.

Загадка в том, что герои мифов вдруг стали понятнее, сделавшись дальними свойственниками современников.

А как же Малый театр? Театр сделал свой верный выбор. Пока поклонники оправданного посмертно поэта скучали без Жана Расина, Дом Островского подготовил всем страждущим такую возможность.

Напоминаем, что катарсис – финал, который очищает от скверны героев и зрителей общим страданием. Это было кстати или, во всяком случае, уместно пережить в финале трагедии. Общее страдание объединяет, все это было очевидно востребовано.

Выбор Федры рискован, но притягателен: зрители обречены на совместное сопереживание антагонистам: Федре и Ипполиту. Зрители приходили охотно сообща размышлять: вроде чужое и в то же время свое, близкое, доступное.

Спектакль заставлял соболезновать роковой героине, тем более что Федру играла красавица Руфина Нифонтова. Не пожалели ее античные боги, а зрители прощали, особенно охотно, вероятно, дамы.

Это был очень красивый спектакль. Молодой художник Андрей Сергеев мастерски вписал античный декор в архитектуру русского ампира. Чудо состоялось, зритель не тосковал без привычных российских звонкоголосых реалий, переносясь в далекий дивный мир, где даже женское коварство столь обворожительно, что хочется обнять обманщицу.

Спектакль был прекрасен, а прекрасное неповторимо, – стало быть, надо идти другим путем. Не пора ли было взяться за комедию, тем более, что актриса в возрасте готова была сказать: «Прощай, грусть, за роль комической старухи я берусь!». От Елены Николаевны Гоголевой такого никто не ожидал. Вместе с Львовым-Анохиным весело отпраздновали столетний юбилей некоей Мамуре.

Елена Николаевна Гоголева принадлежала к старшему поколению актрис Малого театра, играла много, играла долго. Самозабвенно отдавалась трагедийным коллизиям классики. Предпоследней ее ролью была фру Альвинг в драме Ибсена «Привидения», которая внезапно сделалась весьма актуальной: на московской сцене одновременно шли три спектакля по этой пьесе. Кроме Малого, пьесу поставили в Московском драматическом театре на сцене старой Таганки, где играла почтенную героиню Вера Енютина. После долгого отсутствия на какой-то захудалой сцене появилась в этой роли Алиса Коонен. Ну и, как уже сказано, в Малом блистала в роли роковой матери Елена Гоголева. В постановках давней пьесы Ибсена была своя актуальность. Соглашательство, подчинение деспотичным церковным властям, духовное рабство матери, которым она смертельно заразила новое поколение, поражало зрителей тем, что тирания подчиняет свои жертвы, превращая их в тиранов.

Гоголева играла героиню, про которую не скажешь: «Без вины виноватая». Вину свою мать осознаёт, обрекая себя и близких на фатальное разрушение личности. Впрочем, хватит страшного, вспомним смешное.

Зритель в спектакле «Мамуре» увидел другую Гоголеву. Она купалась в роли столетней старухи, у которой хватает иронии посмеяться над чинопочитанием наследников и вспомнить, ах, какой она была в молодости, и остаться верной самой себе. Мамуре оказалась хитрее, веселее, находчивее всех своих наследников. Зрители хохотали и бурно аплодировали темпераменту нестареющей актрисы и героини.

Было весело, как жалко, что ТВ в печальной изоляции не порадовало зрителей проделками столетней бабушки, извините, прабабушки Мамуре. Ее оптимизм нам бы весьма пригодился.

Дальше больше, но не лучше. Успех в Малом театре для режиссера Львова-Анохина имел последствия неожиданные. Ему дали свой так называемый Новый театр. Ура, ура! Театр располагался в приличной сценической коробке на дальней-дальней окраине Москвы. Злопыхатели высказались: «Театр ни к селу, ни к городу!» Борис Александрович врагов не слушал, а зря. Враги знают будущее! Львов-Анохин с энтузиазмом взялся за работу, задумав в дальнейшем играть свои спектакли в центре столицы.

Новый режиссер Нового театра собрал труппу, формировал репертуар. Он был осведомлен о шедеврах, которые ставила «далеко на Севере в Париже» Арьен Мнушкин. От центра к ней было очень далеко, но специальный автобус возит энтузиастов в театр, где показывают сразу три античных трагедии, поят бесплатным кофе и все вместе целый день наслаждаются искусством. Режиссер русского происхождения смутила покой российского мэтра. А почему бы и у нас? Он поторопился. В театр приходили старушки и девушки с окрестных улиц. Зал то полупустой, то полуполный. Сегодня в моде окраинные развлечения, Борис Александрович немного опередил театралов. Он был верен своему традиционному репертуару, который был несколько чужд обитателям окраин.

Но режиссер был находчив и изобретателен: он ставил шикарные пьесы, которые не шли в центре столицы. Спектакли Нового театра будут привозить «на гастроли» и показывать на сценах МХАТа и других театров. Так и повелось, это был компромисс, который был оправдан. В Новом театре шли прекрасные, но не популярные в центре столицы пьесы, в которых играли нередко приглашенные знаменитые актеры.

Намечалась премьера: «Орлёнок» Ростана о трагической участи сына Наполеона. История всемирная и сугубо семейная привлекала внимание. Нашелся и Орленок – юный обаятельный Сережа Казаков. Простите, он давным-давно повзрослел, играет где-то чеховских старых интеллигентов. А вот Орленок он был обаятельный, весь так и светился.

В день генеральной репетиции первого спектакля случился путч. Борис Александрович обратился к труппе: «Они устроили баталию, а мы будем работать. Начнем прогон спектакля». Никто не дрогнул, но, как это не раз бывало, историческая драма оказалась актуальной. Спектакль имел успех у себя дома и в центре.

Формируя репертуар Нового театра, режиссер сделал акцент на исторических сюжетах. Шли яркие костюмные пьесы. Эффектные и актуальные. Отыскалась инсценировка новеллы Генри Джеймса «Письма Асперна». Сюжет объединял двух знаменитых английских поэтов: Байрона и Шелли, влюбленных в одну прекрасную леди. Прошло много лет, она хранила тайную переписку. На сцене ожившей тенью являлась княгиня Эдда Юрьевна Урусова, которой уж точно было что помнить и забыть. Аристократизм актрисы Урусовой придавал происходящему мистическую загадочность. Замечательное было зрелище! Режиссер точно был дамский угодник.

Оксана Мысина явилась пред честным народом в образе знаменитой интеллектуалки-балаболки Мадам де Сталь. Похвалю себя: я прочитал в театре лекцию о ее встречах с Гете, Наполеоном и другими знаменитостями. Пьесу Брукнера принимали с любопытством. Поговаривают, что Оксана до сих пор иногда играет отрывки из спектакля. Вы заметили, что Львов-Анохин постоянно открывал неизвестных авторов?

...Увы, все продолжалось недолго, года два-три. После кончины Бориса Александровича Львова-Анохина все вскоре кончилось. Без рулевого корабль идет ко дну...

Поделиться в социальных сетях:




Самое читаемое

  • Константин Хабенский озвучил свою стратегию

    Сегодня, 24 ноября, в МХТ им. Чехова прошел сбор труппы, на котором новый художественный руководитель озвучил свои планы на два сезона вперед.    «Разрешите, я сниму маску в прямом и в переносном смысле», – сказал Константин Хабенский и начал сбор труппы с поздравлений всем, кто победоносно вернулся, а это Андрей Бурковский, Дарья Мороз, Игорь Золотовицкий и Николай Симонов – главный художник МХТ им. ...
  • Римас Туминас: «Талант не спасет, если нет вкуса»

    К столетию Театра им. Вахтангова Римас Туминас выпускает спектакль по одному из главнейших произведений в пантеоне русской классики – роману Льва Толстого «Война и мир». Главнейшему хотя бы потому, что едва ли не каждый зритель знаком с романом со школьной скамьи, а стало быть, сомнения и споры неизбежны. ...
  • Эдуард Бояков покинул пост худрука МХАТа им. Горького

    Эдуард Бояков ушел с должности художественного руководителя МХАТа им. Горького. Об этом он сообщил в Facebook. «Директор Владимир Кехман вечером предложил мне написать заявление. Я это сделал несмотря на то, что у меня пятилетний контракт. ...
  • Владимир Кехман планирует провести сокращение штата во МХАТе

    Новый глава МХАТа им. Горького Владимир Кехман рассказал, что собирается проводить масштабное сокращение штата нетворческих сотрудников театра ввиду сильного дисбаланса между творческим и управленческим коллективами. ...
Читайте также


Читайте также

  • «Профессия наша – создавать жизнь»

    К юбилею актрисы театра «Школа драматического искусства», заслуженной артистки РФ Марии Зайковой мы поговорили о начале творческого пути, новых ролях и работе со студентами. –  Мария, как Анатолий Александрович Васильев повлиял на ваше отношение к театру? ...
  • «Чистая правда о чистом гении»

    Сегодня, 29 ноября, юбилей отмечает народный артист, художественный руководитель Театра Наций Евгений Миронов. Пётр и Валерий Тодоровские, Никита Михалков, Владимир Бортко, Алексей Учитель, Валерий Фокин, Владимир Хотиненко, Глеб Панфилов, Николай Лебедев – в фильмах большинства из перечисленных режиссёров он сыграл ещё на заре своей кинокарьеры. ...
  • «Современник» поздравляет Евгения Миронова с юбилеем

    Сегодня юбилей отмечает художественный руководитель Театра Наций, народный артист Евгений Миронов. Достаточно перечислить имена больших театральных и кинорежиссёров, с которыми он работал на сцене и съемочной площадке, перечислить героев, которых ему посчастливилось сыграть, перечислить названия фестивалей и инициатив, к которым он имеет отношение, чтобы всего перечисленного вдруг стало недостаточно для определения того, кто есть Евгений Миронов. ...
  • Алексей Золотовицкий: «Я очень любил бегать на галёрку»

    Алексея Золотовицкого – сына Игоря Золотовицкого и Веры Харыбиной – еще в школе «записали» в артисты. Но он поначалу сопротивлялся судьбе – окончил журфак МГУ. И все же актерские гены взяли вверх… – Алексей, первый театр, в который вы попали в своей жизни, это был Театр сатиры, где работала ваша мама? ...
Читайте также