Алексей Золотовицкий: «Я очень любил бегать на галёрку»

 

Алексея Золотовицкого – сына Игоря Золотовицкого и Веры Харыбиной – еще в школе «записали» в артисты. Но он поначалу сопротивлялся судьбе – окончил журфак МГУ. И все же актерские гены взяли вверх…

– Алексей, первый театр, в который вы попали в своей жизни, это был Театр сатиры, где работала ваша мама?

– Когда был совсем маленький, папа разъезжал по всяким заграницам – работал во Франции, Японии и по всему свету, и я большую часть времени проводил с мамой. Она тогда работала в Театре сатиры. Соответственно, я с детства помню спектакли «Малыш и Карлсон» и «Бочка меда», в которых мама играла. Смотрел их каждый раз, когда они шли. В «Малыше и Карлсоне» мама играла Астрид, а в «Бочке меда» – злую бабу, которую звали Колючка. Не могу сейчас оценить достоинства этих спектаклей, но в детстве они мне очень нравились. Я их знал наизусть! Думаю, я был очень навязчивым ребенком. Мне казалось, что все актеры, которые там играли, – мои друзья. И поэтому я, когда смотрел, не воспринимал их как персонажей, а понимал, что это мои друзья-артисты, которые играют. Видимо, уже тогда я «проникся» методами Анатолия Васильева – насчет дистанции актера и персонажа.

– Смотрели спектакли, в основном, из зала или из-за кулис тоже?

– Из зала, из-за кулис – отовсюду! Помню, очень любил бегать на галерку. Случалось, выбегал на сцену. Я играл в бенефисном спектакле Веры Васильевой «Воительница». Выбегал, показывал ей язык и торжественно убегал за кулисы. По-моему, типичное детство театрального ребенка. Родители рассказывали, что както я закричал: «Это моя мама!» – но тогда я совсем маленький был.

– В каких театрах еще удалось побывать за кулисами?

– Я бывал во МХАТе, но, честно говоря, плохо помню. Там был спектакль «Ундина», на который меня водили. Вообще, так как у родителей друзья во всех театрах, то мы всегда ходили за кулисы. И в Цирке Никулина, и во МХАТе – везде, куда меня с собой брали. Когда я был совсем маленьким, это случалось не очень часто. Зато я сейчас вспомнил, как я обожал РАМТ и ходил туда на все спектакли! «Зеленая птичка», «Маленький лорд Фаунтлерой», «Приключения Тома Сойера»… Организовывала эти походы мама, а я, используя свой блатной «VIP-статус», водил с собой друзей. Ой, у меня только сейчас всё соединилось! Я ведь сейчас ставлю в РАМТе, а это был мой любимый театр в детстве! Мы ходили туда с другом или подружкой на спектакли, а потом – на чаепития и игры... Эх, какое счастливое детство было… Кстати, у меня же там идет спектакль «Самая легкая лодка в мире». И там тоже все пьют чай, играют на гитарах. Наверное, я подсознательно воссоздал то, от чего получал такое удовольствие в детстве! И еще я сейчас вспомнил про один театр. Это было просто откровение! Театр «Тень» – мне казалось, что это настоящее волшебство. Мы ходили туда на «Щелкунчика». Когда ты приходишь в театр «Тень», то получаешь билет в страну Лиликанию. И всё, что там происходит – это настоящие чудеса!

– Дома, наверное, тоже играли?

– Бесконечно! Мы с Федей, сыном Александры Николаевой, педагога из Школы-студии, очень много общались, и все наши домашние встречи заканчивались спектаклем. Мы репетировали Чехова. Даже помню, однажды это был рассказ «Спать хочется».

– А сколько же вам тогда было лет, когда вы решили поставить такое?

– Саши, моего младшего брата, еще не было, значит, меньше девяти. Я вообще, очень много читал с детства. И Чехова, и Шекспира. Видел книжку, брал и читал. Мне казалось, что это нормальное детское времяпрепровождение: к тебе приходит друг, и вы быстренько делаете спектакль...

– В детстве, я знаю, вы снимались в кино вместе с мамой?

– Да, я снимался у мамы как актер. Но тогда мне уже было лет десять или одиннадцать. Но первый раз я снялся как раз с папой. Вот это вот: «Дима, помаши маме ручкой». Это первый мой опыт. Когда мы на Красной площади стояли, и я абсолютно не понимал, почему нужно одну фразу записывать весь день! Лето, жара, все серьезные ходят… Я тогда вообще не понял, в чем фишка. Не понравилось. А второе мое появление на экране – это «Чеховские рассказы». Александр Феклистов с Дмитрием Брусникиным, по-моему, были режиссерами. Там участвовала вся мхатовская труппа. И я играл сына своего отца, маленького немца, в рассказе «Забыл» с Сан Санычем Калягиным.

– И как вам игралось с Александром Калягиным? С тех пор с ним как-то пересекались в работе или это был единственный опыт?

– Папа же играл в Et Cetera, когда они еще базировались на Новом Арбате. Он играл в спектакле Роберта Стуруа «Шейлок» и в спектакле Романа Козака «Смуглая леди сонетов». Они очень много гастролировали, и с Сан Санычем, соответственно, мы много общались. Я все время проводил в гримерке, и мы очень подружились. Кстати, сейчас как раз ведем переговоры по поводу постановки в Et Cetera. Сан Саныч мне как такой дядюшка или как крестный папа, у нас очень теплые отношения. У меня в комнате над кроватью до сих пор висит его подарок – фотография Чарли Чаплина.

– А в каком возрасте вы подумали: «Да, я тоже буду артистом»?

– Я так понимаю, что у меня, что у младшего брата, у нас просто не было выбора. Более того, из-за того, что у тебя родители артисты, с начальной школы, когда ты попадаешь в общественное пространство, тебя все начинают дразнить артистом. «Ну, это артист, понятно!». Я даже не то чтобы с этим пытался бороться, но пробовал не идти по этой проторенной дорожке. Я же все-таки окончил журфак МГУ, 5 лет там проучился. Но чувствовал себя там немного не в своей тарелке. И писал только про музыку и театр. А потом смотрю, а я уже в Щуку поступил! Но тоже не без помощи мамы, которая видела мой внутренний дискомфорт и не препятствовала тому, чтобы я пошел в театральный. Папа узнал об этом только по факту.

– Боялись, что папа запретит?

– Нет, боялся, что я скажу, что поступаю и не поступлю. От неуверенности.

– А в режиссуру как пришли?

– Режиссура появилась благодаря Олегу Львовичу Кудряшову. Я поступил в Щукинское училище на курс музыкального театра при Театре оперетты. И у нас там преподавал Олег Львович, мне очень понравились его тренинги. Мне вообще очень нравилось в Щуке – и с педагогами всё было хорошо, и с ребятами, но в какой-то момент я понял, что ненавижу оперетту все больше и больше. Я пришел к Олегу Львовичу, который набирал свой курс, и говорю: «Олег Львович, возьмите меня к себе». Он говорит: «Ну, давай». И как-то на коллоквиуме мы начали разговаривать. И я спросил, можно ли походить на занятия режиссерской группы. Просто было интересно послушать, а мне сказали: «Иди-ка сразу в режиссерскую группу, а там посмотрим». И я пошел.

– И с тех пор так вы и настроены на два направления – актерское и режиссерское?

– Я бы даже сказал, на три. Потому что у меня еще музыкальная группа. У нас с братом, Fire Granny называется.

– Кстати, почему такое название – «Огненная бабушка»?

– Когда мы только группу основали, мы играли старую музыку в современной обработке. И поэтому мы решили, что старая – это бабушка, а современная – это огонь. И вот такое «нетривиальное» название получилось.

– Как вы всё успеваете? Наверное, вы очень дисциплинированный?

– Я недисциплинированный, ленивый, и я ничего не успеваю!

– Помимо вас с братом, сколько человек в вашей музыкальной группе?

– Еще двое – Олег Гурин и Артем Клименко. Это наши друзья и собратья, но они не актеры. Они – редактор переводов и музыкант. Но мы уже постепенно их втянули в наш театральный мир. С Артемом Клименко мы только что выпустили спектакль, где он композитор. Мы все вместе играем всей группой в Театре Ермоловой. Олег с нами тоже везде и играет, и снимается. В общем мы им сделали театральную прививку.

– В спектаклях, которые ставите, сами играете как актер?

– Нет-нет. Я так не умею.

– А с родителями на сцене встречались?

– На сцене – нет. А в кино мы только что снялись в сериале Юрия Мороза «Деревенская драма». Вот там мы встретились, но без Саши пока что. Папа сыграл папу, мама – маму, а я сыночка.

– Сложный опыт?

– Немного непривычно. Но ничего ненормального, ведь мама играет в моем спектакле в Центре драматургии и режиссуры «Клятвенные девы». И там, конечно, непонятно было, как с ней разговаривать. Мамой ее называть или Верой? На «ты» или на «вы»? Все равно между режиссером и актером так или иначе должна существовать какая-то дистанция. Нам удалось как-то найти общий язык. Я в этом смысле, наверное, без комплексов. Поэтому мне несложно маму мамой называть во время работы. С какой стати мне ее называть просто Верой?! Но было что-то странное, когда с ней нужно общаться так же, как и с другими актрисами. Не как с родственником, а как актером, которому иногда нужно сделать замечание. «Здесь ты не так делаешь, а здесь – молодец». Непривычная все же ситуация.

– Какие спектакли и в каких театрах сейчас уже у вас идут?

– Актерские – в Театре Маяковского, в Театре Ермоловой. В «Практике» мы только что выпустили спектакль «Вон там». А режиссерские — последний в городе Кудымкар, столице Коми-Пермяцкого округа, выпустил спектакль «Игроки». До этого в Новосибирске поставил «Ромео и Джульетту». Сейчас репетирую в Театре Пушкина замечательную современную пьесу «Стражи ТаджМахала». В РАМТе, о котором мы говорили, объявили, что мы будем делать любимый многими роман «Женщины Лазаря». Планов много. Еще сейчас в Пушке идет один мой спектакль, в РАМТе идет, в ЦДР. В общем, не жалуюсь.

– А в какой картине сейчас снимаетесь?

– Только что отснялся в пилоте нового сериала Романа Волобуева. Надеюсь, всё получится, очень нравится с ним работать. Сейчас снимаюсь в фильме, который называется «Любовницы. Ответный удар». Снимает Елена Хазанова. У нее был успешный фильм, который назывался «Любовницы» – с Сашей Бортич и Паулиной Андреевой. А сейчас выходит как бы мужская версия. Где мы с Романом Курцыным и Павлом Прилучным играем трех друзей.

– Ну, а с папой не планируете какую-нибудь постановку? Или с ним сложнее работать, чем с мамой?

– Да нет, не то что сложнее. И родители хотят, чтобы я с ними что-то сделал. Вот я, типа, режиссер, а они – актеры. Но мне кажется, что непросто выбрать материал, чтобы это прямо сошлось так, как надо. Чтобы это был не просто какой-то коммерческий проект и не просто какие-то домашние радости. А чтобы это было все-таки произведение искусства. Простите за пафос. Понимаете, да? А к тому же у нас у всех четверых, у меня и у Саши, и у мамы, и у папы такое плотное и разное расписание! Папа же и ректор, и директор, вот это вот всё. И нужно отменить все дела, чтоб чем-то таким заниматься, а это непросто.

– По поводу своих проектов вы с родителями советуетесь?

– Если есть какие-то проблемы, советуюсь, а если их нет, то нет. Просто рассказываем, кто чем занимается. Мне кажется, что в искусстве ты все сам должен делать, сам принимать решения.

Поделиться в социальных сетях:




Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Римас Туминас: «Авантюра меня спасла от юбилея»

    20 января один из самых значимых театральных режиссеров мира Римас Туминас отмечает семидесятилетие. Делает он это по-туминасовски – почти уединившись вдали от коллег и почитателей. И пока вахтанговцы посвящают юбилею своего Маэстро декаду его спектаклей и череду поздравлений на сайте театра, сам именинник трудится в Венеции. ...
  • Римас Туминас: «Талант не спасет, если нет вкуса»

    Главный подарок к своему 70-летию Римас Туминас преподнес своим зрителям и себе сам. Он поставил в Театре Вахтангова грандиозный спектакль «Война и мир», который стал одним из самых масштабных событий в театральной жизни России. ...
  • «Каждый спектакль Римаса – это событие, которое нельзя пропустить»

    Сегодня, 20 января, юбилей отмечает художественный руководитель Театра Вахтангова Римас Туминас. О самом русском литовце, поставившем едва ли не всех наших классиков, от Пушкина до Толстого, и в театральном мире ставшем абсолютной величиной, – худруки московских театров. ...
  • Ирония романтика Римаса Туминаса

    Для Римаса Туминаса величина художника измеряется величиной его идейного запроса, точнее, величиной идеи, которой художник способен увлечься. Большие художники увлекаются большими идеями. Врубель для него – огромная величина, потому что увлекся Демоном. ...
Читайте также