Саша Ребенок: «Сегодня кастинг – атавизм»

 
После феноменального успеха «Содержанок» Сашу Ребенок знают далеко не только поклонники спектаклей Константина Богомолова в МХТ. Хотя именно он открыл её как актрису. Сейчас Саша занята во многих громких кинопроектах, но в приоритете по-прежнему – театр, к которому она долго и трудно шла. Каким был этот путь, с точкой отсчета в Щукинском театральном институте – в интервью «Театралу».            

– Саша, вашим педагогом была Алла Казанская. Что из ее рассказов
осталось в вашем активе, помогло вам в профессии?


– Мне повезло, я часто встречаю людей, которые своим примером, может быть, сами того не зная, передают самое ценное, то, чему нельзя научить – отношение к профессии. Это очень тонкие вибрации, то, что невозможно выразить словами. Грубо говоря, что значит стать актрисой? Понимание приходит как раз через встречи, складывается просто из наблюдений за теми, кто состоялся в актерском деле.

Когда мы в первый раз делали отрывки, мне достался один из лучших, легендарных педагогов Щуки – Алла Казанская. И руководитель курса, Родион Овчинников, сказал: «Ой, я тебя поздравляю! Это большая удача. Ты, самое главное, просто смотри на неё и впитывай всеми своими актёрскими клетками, потому что она – мастер с большой буквы». Благодаря Казанской я знаю, что профессия актрисы – это не только умение сделать свою роль, но ещё и понимание «зачем».

Помню, у Аллы Александровны всегда были едкие, очень терпкие духи. Она всегда курила одну сигарету за другой и очень много говорила. Мы мало репетировали и много слушали.

– Как складывались ваши отношения с театром после выпуска? Что это был за период – до первой работы с Богомоловым и дебюта в МХТ?

– Я не попала ни в один театр, не знала, куда лучше пойти, и подсказать было некому. Понятно, что очень важно не только поступить в театральный, но потом еще и найти правильное место. Нужно было много смотреть, чтобы понимать, какой театр тебе близок, какие режиссеры тебе интересны. А я с головой погрузилась в учебу, чтобы преуспеть по всем дисциплинам, потом – в дипломный спектакль, который мы бесконечно репетировали, даже по ночам. В «Щуке», кстати, разрешали ночевать, когда ректором был Владимир Этуш. Жизнь кипела – и я была в её эпицентре. Но очень легкомысленно отнеслась к периоду показов. Мне казалось, что если сыграю на выпуске две главные роли, то, конечно же, все поймут, что я хорошая актриса. Оказалось – нет: экзамен жизни сдан, а тебя никто не знает, ты никому не нужна и снова должна доказывать, что достойна места в театре. Но самое ужасное, что не было ответа на вопрос, куда же я, на самом деле, хочу.

Все театры, по которым мы ходили показываться, во мне особо не отзывались. И это было взаимно. Что касается МХТ, то я никогда даже вообразить не могла, что буду здесь. Мне казалось, это достаточно закрытая структура, в которую берут только выпускников Школы-студии МХАТ.

– Что вы делали на телевидении до того, как нашли, наконец, свой театр?

– Я пошла работать на телевидение, решив, что раз уж я не нужна актерской профессии, то и мне это не нужно – не своим голосом говорить чужой текст. Буду говорить свой, займусь журналистикой (хотя это, конечно, очень громко сказано). Начала я со спутникового телеканала, потом дошла до канала «Культура», где мне доверили делать сюжеты о театральных событиях в Москве. Мне искренне это всё нравилось. Очень захватывало. И продлилось до тех пор, пока я не пошла брать интервью у Михаила Угарова. Он сразу заметил: «Вы вопросы задаете не как журналист». Я ответила: «Да? Мне просто действительно интересно». – «Это как раз и удивительно. Поэтому мне тоже интересно с вами говорить. А чем вы занимаетесь?» – «Работаю корреспондентом, но вообще я актриса». Он сказал: «Как здорово! Приходите в Театр.doc», – и мы начали дружить. Вернее, он пригласил меня в один спектакль, потом в другой – и таким образом я вернулась на сцену.

Как подсказывает китайская мудрость: хочешь узнать, на своем ли ты пути, сверни с него на 180º, и если по стечению обстоятельств вернешься вновь, то значит – это твое.


– И как же ваш актерский путь вдруг завернул в МХТ? Что именно туда вас привело?

– Привела меня фамилия Достоевский. Я знала, что будет кастинг в спектакль «Карамазовы», а Фёдор Михайлович со времен Щукинского училища мне ужасно нравился. Руководитель курса был его большим поклонником и всех своим пристрастием «заразил». Дальше я узнала, что ставить будет Константин Богомолов, – и интерес «зашкалил». На тот момент я уже видела «Идеального мужа», и, знаете, было ощущение, что это мой человек, что его понимание профессии мне очень близко. Конечно, я хотела познакомиться – и пришла на пробы, где встретилась с Розой Хайруллиной. Мы общались еще на «Новой драме», которую Михаил Угаров каждые полгода делал в Ясной Поляне, и она произвела на меня очень сильное впечатление. Там был и мой будущий муж, Алексей Вертков. Эти два человека потрясли меня своим отношением к профессии – я вспомнила, то чувство, которое испытывала в институте, оставаясь на ночные репетиции, и поняла, в каком направлении хотела бы двигаться.

«Если быть актрисой, то такой, как Хайруллина», – думала я, и наша новая встреча на кастинге стала для меня знаковым событием. Роль в «Карамазовых» я получила и все-таки дошла до премьеры, хотя репетиции проходили очень непросто. Богомолова я сначала раздражала. И он говорил потом, что хотел меня просто убрать, но дотерпел до конца и выпустил на премьерные показы – сам не знает, почему.

– Говоря об актерской дружбе, вы приводили в пример именно Розу Хайруллину. Можно сказать, что она стала вашим ангелом-хранителем в МХТ?

– Мы между собой называем это «старший товарищ по сцене» – человек, который всячески участвует в жизни начинающего артиста, помогает и поддерживает. Это было, да

– А сейчас ваши отношения можно назвать дружескими?

– Нашими отношениями я дорожу и, конечно, хочу рассчитывать на то, что они дружеские. Вообще коллектив, с которым я встретилась на «Карамазовых», показал совершенно другую сторону общения – без интриг, зависти и прочего «добра». Говорят, в театре дружба невозможна. Но здесь стереотип не сработал, потому что подобралась команда очень крутых профессионалов, которые уже давным-давно состоялись как артисты – ничего не доказывали, не самоутверждались, а просто работали. Глядя на это, можно было учиться. И самое главное, что за кулисами была здоровая атмосфера – абсолютной поддержки, помощи и участия. Здесь с микроклиматом мне повезло.

–  Ваш партнер по «Карамазовым», Филипп Янковский, говорит, что главное для актера – это смелость, которой ему, например, долгое время не хватало. Чего вам не хватало, чтобы «выстрелить» и заявить о себе в профессии раньше, чем это произошло?

– В моем случае не хватало 100% желания и понимания, чего же я хочу. Тот театр, который был в начале 2000-х, мне не нравился. Почти всё, что я видела, казалось скучным, «картонным», неинтересным. А как только встретилась на пути работа, которая потрясла, сразу подумалось: «Ой, как хочется туда…»

– Если говорить о вашей недавней премьере «Дядя Лёва», где Костику не 20 с небольшим, как герою Олега Меньшикова в «Покровских воротах», а 60 – и речь идет о воспоминаниях. Эта смена ракурса, что она дает актерам и зрителям?

– Я считаю, очень важно, чтобы возник живой диалог. А как добиться того, чтобы за два часа было прожито много живых моментов, если берешь всем известное произведение, разобранное на цитаты? Очень трудно «преодолеть» тот культовый фильм, который был снят Михаилом Козаковым. К тому же все и всегда точно знают, какой должен быть Алеша Карамазов, Ставрогин в «Бесах» или Костик и Маргарита Хоботова в «Покровских воротах» – так сложилось. Соответственно, когда в голове уже есть готовый образ, и вдруг кастинг совершенно не оправдывает ожидания, возникает вопрос: что за хрень?! Ставрогин – Саша Ребенок, младший Карамазов – Роза Хайруллина, Костик – Игорь Верник, совсем не молодой человек. Возникает возмущение – естественная, живая реакция.

–  И Богомолов на это провоцирует…

– Но никогда не разрушает смыслов, которые заложены автором. Он только опрокидывает стереотипы. И в момент, когда зритель сталкивается с абсолютно нехрестоматийным решением персонажа, включается интерес: а что имеется в виду? Почему так? Причем в спектакле Богомолова всегда будет ответ. И он будет созвучен с главной мыслью того произведения, которое – в основе.

Часто после «Карамазовых» и после «Дяди Лёвы» говорят: «Ой, надо же, в романе/ в пьесе это было неочевидно…» Или: «Никогда не задумывался, а действительно, почему она…» И вдруг открывается новый смысл. По-новому слышатся темы, которые были замочалены со времен школы, проштампованы советской идеологией: этот хороший, а этот плохой... По большому счету мы уже давным-давно не помним, о чем персонаж, и шаблон выдаем за понимание – но на спектаклях Богомолова он отпадает.

Фильм «Покровские ворота» снят как водевиль, а «Дядя Лёва» – ностальгический спектакль про невозможность вернуться назад. И пьеса Зорина – на самом деле, лирическая чеховская история. В ней часто звучит тема необратимости: есть то, чего уже не вернуть, куда не «впрыгнуть» вновь. Например, жизнь в коммунальной квартире. По сюжету, если помните, дом должны снести, и всем предстоит переехать в новую многоэтажку, перебраться из комнат в свои квартиры. Но приятно же вспомнить время коммуналок. Понятно, что оно было лишено комфорта. И всё же в памяти осталось много «согревающих» моментов: эти дружеские посиделки на кухне, эти домашние концерты и общие ёлки... Я сама как человек, который родился в коммунальной квартире, накопила достаточно тёплых воспоминаний. Хотя сейчас уже не могу представить, как можно тесниться в одной комнате и жить в одном пространстве с чужими людьми.

– Понятно, что Маргарита в фильме Козакова и в спектакле Богомолова – это два разных человека. Но в чем они принципиально расходятся?     

– Инна Ульянова и я – это две совершенно разные природы, актерские и женские. Тут невозможно сравнивать. Я другая сама по себе – и, когда делала роль, взяла у персонажа близкие себе темы. Маргарита Хоботова – сильный человек, с характером – хоть фронтом командуй. Но я считаю, что сила женщины – в её слабости. Естественно, в спектакле, как и в фильме, есть потрясающая фраза: «Это мой крест! И нести его мне». Но я взяла еще одну: «Поверьте, устаёшь быть мужчиной. Женщине необходимо плечо». Эти две фразы я очень хорошо понимаю и главное – понимаю природу их юмора…

Вообще я считаю, сейчас уже не интересна история актрисы, которая подошла на роль. Не надо «подходить» – надо максимально хорошо себя знать, оставаться собой и не предавать свою природу. Именно через себя можно рассказывать любую роль. Ты можешь быть и Гамлетом, и Маргаритой Хоботовой, и ежиком в тумане – кем угодно, неважно. Мне кажется, на сегодняшний день кастинг и оценки типа «ой, она не подходит/подходит на роль» – атавизм, как и понятие амплуа. Это ушло в прошлое и к современному театру отношения не имеет.

– Как у вас складываются отношения с Аркадиной в спектакле Оскараса Коршуноваса «Чайка»? Все-таки пришлось входить в готовую форму, брать готовое… Чем этот опыт интересен?     

– Вводится в спектакль – это всегда трудное и не очень благодарное занятие, потому что не тобой придумана роль. Опять же, если говорить о том, что все люди разные, то, конечно, рисунок, который выстроен одной актрисой, может не ложиться на природу другой, не подходить ей по внутренней энергии, по темпераменту. Но здорово, что было время отрепетировать, пойти как раз за собой и найти свою «зону», свою тему. С Коршуновасом мы общались по телефону: он был занят постановкой в Испании и не смог прилететь, когда случился срочный, не запланированный ввод. Но обещал, что будем работать вместе.

– Кроме Богомолова, есть режиссеры, которые очень точно видят и понимают вашу актерскую природу?

– Надо узнать. Мой театральный опыт сводится в основном к работе Богомоловым. Еще с Адольфом Яковлевичем Шапиро я работала. Может быть, в новом году случится спектакль с Максимом Диденко. Пока ведутся переговоры. Но вообще я открыта для предложений, и большие планы на будущее связываю с новым руководством МХТ.

– Чего ждете от назначения Константина Хабенского?
 
– Как актриса, состоящая в труппе театра, конечно, от художественного руководителя жду много интересной и талантливой работы. Константин Юрьевич свою стратегию ещё не озвучил, но сказал: «Знаю одно – хочу, чтобы в кассах висела табличка «билетов нет», а зрители стреляли билетики перед спектаклями у входа».

– Вы активно снимаетесь, заняты в очень заметных кинопроектах – на видеоплатформах, на федеральных каналах. Как это всё совместить с МХТ?

– При составлении съёмочного расписания театр – всегда в приоритете. Но сейчас нет такого, что тебе запрещают сниматься или неохотно, «со скрипом» отпускают, как раньше. Наоборот – театр очень заинтересован в медийных актерах и палки в колеса не вставляет. Так что я задействована во многих проектах. Одна из главных побед – это приглашение стать попечителем благотворительного фонда «Жизнь как чудо», которой оказывает помощь тяжело больным детям из малообеспеченных семей. Я участвую в благотворительных вечерах, где читаю стихи или прозу. Веду мероприятия. Продаю встречу на благотворительных лотах «Meet For Charity». Снимаю или снимаюсь в коротких фильмах, которые представляют на благотворительных аукционах. Инстаграм, концерты, походы в театр – фонду я нужна именно как актриса.

– Затевали еще что-то такое же невероятное, как «Щель» с Уиллемом Дефо? Это же была ваша идея – «добыть» его для главной роли в короткометражке?

– Идея была Гриши Добрынина, я лишь вдохновила его поучаствовать в ежегодном благотворительном аукционе «Action!» Светланы Бондарчук и Евгении Поповой. Мы собрали около 8 миллионов рублей. В тот год это очень помогло нашему фонду. Спасибо всем огромное!

– Эмоционального выгорания не боитесь?  

– Нет, не боюсь. Всё это только обогащает тебя как профессионала. Несмотря на плотную занятость в съемках, важно для меня то, что я служу в театре. Уже сделанные спектакли – это твой камертон, который тебя сонастраивает с самой собой и с сегодняшним днём, не даёт улететь в неизвестное и там потеряться.

– И последний вопрос из анкеты Энди Уорхолла: «Вы бы хотели, чтобы вас уважали за вашу красоту»?

– Мне всегда приятно чувствовать уважение со стороны, например, коллег или режиссера, когда выходит удачная работа. А вот за красоту… Я не считалась на курсе красоткой, но приняла себя такой, какая есть. И свои минусы превратила в плюсы. Свою нестандартность и непохожесть холю и лелею – и ей работаю. А если кто-то в этом увидит ещё и красоту, мне это будет особенно приятно.


Поделиться в социальных сетях:



Читайте также

Читайте также

Самое читаемое

  • Театр Романа Виктюка будет работать как военкомат

    Театр Романа Виктюка переформатировали в военкомат. Об этом в своем Telegram-канале сообщила журналист, обозреватель ликвидированного радио «Эхо Москвы» Ксения Ларина. На официальном сайте Театра Романа Виктюка говорится, что спектакли с 24 сентября по 9 октября отменяются по «техническим причинам». ...
  • «Россия, повернись к нам передом!»

    Новый театральный сезон наш журнал открыл новым форматом международного фестиваля «Мир русского театра» – мы впервые провели этот форум в онлайне. Решение это было вынужденным, и надо признать, дирекция форума почти до последнего сомневалась, что идею удастся реализовать. ...
  • В Театр им. Гоголя набирают новых артистов и возвращают классическую сцену

    В Театре им. Гоголя, который последние десять лет был более известен как «Гоголь-центр», новый художественный руководитель Антон Яковлев пополняет труппу новыми артистами.   «Сейчас я набираю стажеров до 30 лет – человек двадцать. ...
  • Мобилизация пришла в театры

    Сотрудников Драматического театра Комсомольска-на-Амуре призвали в рамках частичной мобилизации. Информация об этом опубликована на сайте учреждения. «Сегодня трое наших лучших из лучших отправились на военную службу. ...
Читайте также