Марина Зудина: «Меня мало что может выбить из равновесия»

 
Самый первый выпуск «Театрала», в 2004-м, открывался материалом, посвященным премьере спектакля «Последняя жертва», в котором играли Олег Табаков и Марина Зудина (портрет актрисы украшал обложку). С тех пор прошли годы, многое изменилось как в жизни самой актрисы, так и в судьбе «Театрала», но «исходная точка», начало координат навсегда связали актрису и наш журнал. Поэтому, преодолев солидный издательский рубеж – 200 номеров, мы вновь встретились с Мариной ЗУДИНОЙ, чтобы поговорить о жизни, о театре и о зрительской любви.

– Марина Вячеславовна, в марте состоялся юбилей Театра Табакова. Для вас этот коллектив всегда был очень родным, но идет время, появляются новые имена, меняется привычная атмосфера, и сейчас вы, наверное, уже смотрите на его путь другими глазами…

– Вы знаете, я вообще после ухода Олега Павловича на многое смотрю другими глазами. Это достаточно сложный период в моей жизни: с одной стороны, много открытий, но в то же время и человеческих разочарований. Период переосмысления. Теперь меня мало что может выбить из равновесия. Задеть еще может чуть-чуть, но, в принципе, каких-то острых реакций ждать не приходится... Есть определенный болевой порог, после которого ты перестаешь принимать всё близко к сердцу. То есть ты легче относишься к тем вещам, которые в юности, например, тебя могли ранить.

– Иными словами, если говорить о профессии, получается, что вы не особо тревожитесь, в том числе, и о дальнейшей актерской карьере, не сопоставляете свои прежние возможности и нынешние?

– Можно и так сказать. Сейчас я актриса Театра Табакова, и в тот период, когда Олег Павлович руководил Художественным театром, я тоже была актрисой Театра Табакова, поскольку мы создавали этот театр, и он был для нас (то есть для всего нашего курса), как ребенок, который требовал много внимания и заботы. При этом я продолжаю играть спектакли и в том, и в другом театре. И никаких проблем с новым руководством у меня никогда не возникало. Да, сложилось так, что статистически я чаще играю на сцене МХТ, где являюсь «приглашенной актрисой», но вышло это исключительно в силу творческих обстоятельств. Хотя, если говорить о своих внутренних ощущениях, то МХТ мне сегодня ближе по атмосфере и просто потому, что там я с теми, кого больше знаю.

– А Театр Табакова?

– Что касается «Табакерки», то я объ ясню. Дело в том, что Олега Павловича я любила больше, чем театр. И театр для меня всегда был связан, прежде всего, с ним. Это, повторюсь, как ребенок, отношения с которым меняются на протяжении жизни. Сейчас он подрос, и его отпустили из дома: можно со стороны наблюдать, каким он стал, радоваться его успехам, огорчаться неудачам, но главное – не особо выяснять отношения, поскольку это не имеет особого смысла. Сейчас я не вовлечена в жизнь этого театра. Я играю только спектакль «Чайка» и очень рада, что имею возможность выходить на сцену театра, который Олег Павлович строил на протяжении многих лет. Я благодарна нынешнему его руководству, у меня очень достойные, взвешенные отношения с Владимиром Львовичем Машковым и с директором Русланом Феликсовичем. Я не теряю контакт с теми, кого хорошо знаю, кто там работает. Но за ситуацией наблюдаю, скорее, со стороны.

– В этом плане не возникает ли у вас ревности или желания что-то поправить?

– Нет. Я, во-первых, считаю, что за всё отвечает художественный руководитель, поэтому это надо просто принять как данность. А во-вторых, всегда интуитивно чувствую, когда нужны мои советы. Если понимаю, что лучше промолчать, то – промолчу Владимир Львович искренне любит Олега Павловича, в чем я никогда не сомневалась, и это основное, наверное, что поддерживает наши отношения вне зависимости от количества моих выходов на сцену. Для меня это главное. Но, как руководители, они, конечно, очень разные люди. Владимир Львович строит свой театр, и по-другому, собственно, быть не может.

– Хорошо, но на фоне не вполне плотной занятости (во всяком случае, не сравнить ее с той, какая была в предшествующие годы) нет ли у вас чувства несыгранной роли?

– Нет, давно нет. В моей жизни было так много хорошего театра, таких успешных спектаклей, таких замечательных режиссеров и сильнейших партнеров, что голод свой я давно утолила.

– И не тянет на сцену?

– Мне неинтересно просто так в чем-нибудь принимать участие. Всегда нужна команда, нужна идея. C возрастом у тебя пропадает потребность хвататься за всё подряд: ты уже точно знаешь, от чего получаешь удовольствие, а что является просто работой. И пока я имею возможность заниматься тем, что мне нравится, я эту возможность использую.

Недавно, например, мы с замечатель ным сценаристом Геннадием Островским начинали репетировать его пьесу в Центре Вознесенского. Такая абсурдистская немного история, очень интересная… Но потом я почувствовала, что мне тяжело совмещать репетиции с проектом на телевидении, и от спектакля отказалась. Хотя не исключено, что к этой работе еще вернусь. Допускаю я также, что выпущу независимый проект с Константином Лавроненко, просто потому что мне интересен этот артист (режиссер спектакля Гарольд Стрелков). Надеюсь, что продолжу сотрудничество и с Московским Художественным театром. Наверное, здесь наибольшее количество людей, с которыми мне всегда интересно играть.

А если говорить о «Табакерке», то это во многом сейчас театр для совсем молодых. Я абсолютно не переживаю по поводу того, что какое-то время не репетировала. Важно, чтобы сотрудничество было по обоюдному желанию и потребности друг в друге.

– Но иногда ведь хочется нового полета в профессии…

– Мы говорили с Константином Юрьевичем Хабенским о том, есть ли у меня интерес продолжать сотрудничество с МХТ. Но даже если ничего и не случится, мое отношение к театру никак не поменяется. Понимаете, наверное, вот это самое главное, к чему я пришла: отношение к людям не зависит от тех дивидендов, которые я могу от них получить. И, кстати, наоборот… Когда Олега Павловича не стало, вдруг заметила, что исчез ряд людей, которые, видимо, относились ко мне исключительно как к жене Табакова. Я для них была неким гарантом. Они словно растворились, причем довольно быстро. Но многие остались в моей жизни – главное это. И это такие положительные открытия, когда вроде человек и не должен тебе что-то, но интересуется твоим самочувствием, проявляет внимание, думает о том, что с тобой сейчас происходит. Такое тоже есть, чему я, признаться, была крайне удивлена, поскольку разочарований оказалось больше, чем каких-то новых человеческих открытий.

– Ну, и плюс нельзя забывать, что всё это – в природе театра. Возможно, приведу архаичный пример, но вспоминается, что еще до войны Книппер-Чехова говорила: «В театре так надо жить: нашел – молчи, потерял – молчи и голову выше!» Эта формула актуальна в наши дни?

– Для меня актуальна. Я, по -моему, никаких комментариев за все эти годы не давала. Мой сын тоже держался очень достойно, и чувство собственного достоинства идет, несомненно, от его отца. Не было ситуации, чтобы мне, как матери, было за него стыдно. Это тоже очень важно. И если говорить о Павле, то любопытно, как складывается его жизнь. Например, Рената Литвинова фактически вернула его в театр. Сейчас он играет в МХТ сразу в двух ее спектаклях. Я тоже это очень ценю. Рената из тех верных людей, кто поддержал его и, соответственно, меня.

– Кстати, а Павла вы направляли в отношении его дальнейшей карьеры?

– Нет, он давно самостоятельный, и у него у самого уже растет дочь. Мы всегда слышим друг друга, мы привыкли быть в диалоге. Он окончил колледж Табакова только по ¬ тому, что сам сделал такой выбор. И если бы он в колледж не захотел, никто бы его туда силой не тащил. Сейчас он заочно учится в ГИТИСе на менеджменте.

– То есть актерству предпочел продюсерство?

– Я пока не тороплюсь с выводами, поскольку, мне кажется, человек должен как можно больше учиться, искать себя, открывать мир… В США, например, работает множество летних школ, где довольно взрослые успешные люди получают дополнительное образование, развивают собственные навыки, совершенствуют свое мастерство и так далее. У нас же так сложилось, что основное образование тебе дает вуз, и этот базис остается с тобой на всю последующую жизнь. Я совершенно не осуждаю такой формат, но жизнь показывает, что очень правильно развивать свои познания не только в юном возрасте. А в отношении Павла меня радует, что он играет в театре, достаточно плотно снимается в кино и при этом изучает менеджмент. На его формирование огромное влияние оказал Олег Павлович.

– А в чем это выражалось?

– Мы жили свободно, могли высказывать свое мнение, могли не соглашаться с ним... Но главное, что не было диктаторства с его стороны, он умел слушать, умел ценить собеседника, даже если ваши взгляды не сходятся. И то, что Павел сформировался в гармоничного, независтливого, внутренне свободного человека, который имеет свою точку зрения и способен смело ее высказывать, во многом заслуга Олега Павловича.

Для Олега Павловича артист – это не только оснащенный технически, умеющий петь, танцевать, двигаться, наполнять своей энергией сцену человек, но и обладающий индивидуальностью, способностью воспринимать окружающий мир во всем его многообразии. Он вообще ценил индивидуальность.

– Но при этом каждый, с кем сотрудничал Табаков, имел возможность высказываться.

– Безусловно. Тем более что человек может менять свою точку зрения, и это нормально. Поэтому способность к диалогу, способность ценить нравственные качества человека выше его каких-то политических взглядов или заблуждений – это очень важно в принципе. Я вообще считаю, что искусство и спорт должны быть вне политики.

– А по залу, кстати, чувствуется сейчас, как меняется интонация времени?

– Чувствуется, и довольно ощутимо. Недавно мы играли «Карамазовых», и я вновь убедилась, насколько Достоевский велик. Поменялась общественная ситуация, и текст зазвучал по-другому, пришли новые смыслы, сместились акценты.

– Не могу не спросить о судьбе проектов, которые замышлял Олег Павлович. Он очень многое успел сделать. И новое здание «Табакерки», и колледж, и завод по производству декораций, и памятник в Камергерском основателям МХТ… Всего не перечислишь. Но все же есть, наверное, еще что-то, о чем болит душа и что реализовать не удалось?

– У Московского Художественного театра строился Филиал. И при жизни Олега Павловича удалось не только заложить фундамент, но и возвести само здание. Как вы понимаете, я знаю, каких неимоверных трудов стоил этот проект, не говоря уже о том, что в Филиале была сцена абсолютно идентичная мхатовской (разумеется, для того, чтобы выпускать там спектакли и без особых технических усилий переносить их в Камергерский). Там были репетиционные залы и даже пространство для служебных квартир. Сергей Васильевич Женовач принял решение отказаться от Филиала за ненадобностью. Олег Павлович, как вы знаете, был сильным хозяйственником и гениальным театральным менеджером: он умел находить спонсоров, убеждать чиновников, искать дополнительные средства… А тут получилось так, что МХТ лишился Филиала.

Но все же в театре сейчас, насколько я знаю, очень хотят вернуть это здание, пробуют что-то сделать, но это уже, как вы понимаете, не в моих компетенциях… На сборе труппы Константин Юрьевич Хабенский сказал, что не оставит этот вопрос без внимания. Так что, посмотрим. А если говорить об атмосфере, то после назначения Хабенского она поменялась. В театр вернулась энергия. Константин Юрьевич – один из первых людей, которых Олег Павлович позвал в свой коллектив. И он помнит, как всё начиналось, как мы жили надеждой, творили и… были счастливы. В репертуар вернулся целый ряд спектаклей. И даже если теперь их снимут, то я, как актриса, буду знать, что это – по объективным причинам.

– Олег Павлович говорил, что театр лишь в редкие-редкие мгновения становится храмом, в остальное же время это очень рутинный, тяжелый процесс, где всегда очень сложно спрогнозировать успех. В отношении рутины – понятно, но лично вам доводилось переживать те счастливые мгновения, когда спектакль становился для зрителя действительно жизненно необходимым, как кислород?

– У Олега Павловича был спектакль «Комната смеха» («Русская народная почта»), Кама Гинкас ставил. И вот по окончании к нему на служебном входе подходили многие зрители и говорили: спасибо вам большое, вы очень на многое мне открыли глаза. То же самое было, кстати, и после «Юбилея ювелира» Богомолова. Там каждый находил подтверждение своим мыслям, и многие испытывали душевный катарсис.

– А в ваших работах такая зрительская реакция случалась? «Последняя жертва», например, был очень проникновенный спектакль…

– В «Последней жертве» не помню, а про «Чайку» могу сказать, что да, очень многие приходят, добрые слова говорят... Сейчас мы играем новую версию этого спектакля в Театре Табакова. Конечно, природу успеха спрогнозировать невозможно. Сколько раз бывало, когда спектакль, казалось бы, идет не первый сезон, всё слишком привычно, но вдруг случается просто невероятный прием, образуется сильнейшая связь между нами и зрительным залом, которая дает, в свою очередь, новые реакции. И овации тебя окрыляют. И мы за кулисами смотрим друг на друга, но не понимаем, почему сегодня так было. А иногда всё идет нормально, а спектакль не взлетел. Это необъяснимые вещи, какая-то химия даже.

– Но вы как-то пытаетесь «встряхнуть» постановку, дать ей новое дыхание?

– Это, скорее, миссия режиссера. Наше дело чисто исполнительское, а смыслы выстраивает все-таки режиссер. Мы можем только эмоционально подключаться к этому, создавать некий контекст, помогать режиссерской мысли пробиться к зрителям, но даже и здесь ничего прогнозировать невозможно, и если случается чудо, то… театр и правда превращается в храм.


Поделиться в социальных сетях:



Читайте также

Читайте также

Самое читаемое

  • Кирилл Крок: «В культуре нельзя ничего ломать»

    Директор Театра Вахтангова прокомментировал решение региональных властей обезглавить Хабаровский ТЮЗ, уволив успешного директора Анну Якунину, которая вывела театр на первые позиции.   У меня всё не выходит из головы ситуация в Хабаровском крае, где по решению местного министра культуры была уволена с должности прекрасный, опытный директор Хабаровского ТЮЗа Анна Анатольевна Якунина и директор Хабаровской Краевой филармонии Емельянов А. ...
  • Анатолий Белый ушел из МХТ и покинул Россию

    «Да, я уехал, – написал в своих соцсетях артист. – Да, ушёл из театра и вообще отовсюду. Руководствуясь понятием профессиональной чести, дослужил, доиграл, скрипя зубами и стиснув зубы, свой 20-й сезон в родном МХТ, чтобы не подставлять театр, и вырвал его из себя с кровью». ...
  • Антон Яковлев: «Не надо сохранять театр, который был до тебя. Нужно создавать свой!»

    Окончание театрального сезона ознаменовано каскадом громких «кадровых премьер» в столичных учреждениях.  Политика слияния театральных коллективов, не оправдавшая себя, сменилась неожиданными кадровыми перестановками. ...
  • Спектакль Серебренникова «Черный монах» доступен в записи

    Спектакль Кирилла Серебренникова «Черный монах» по одноименной повести Чехова до 8 августа доступен в записи на сайте французского канала Arte, который вел прямую трансляцию спектакля. Посмотреть постановку гамбургского театра Thalia можно бесплатно. ...
Читайте также