Мария Боровская: «Мама не лепила из меня актрису»

 
Мария БОРОВСКАЯ – внучка легендарного сценографа Давида Боровского, дочь театрального художника Александра Боровского и актрисы Малого театра Натальи Титаевой, – в постоянной рубрике «Театрала» «Дети закулисья».

– Мария, вы – продолжатель известной творческой династии…вестной творческой династии…

– Я не планировала ничего продолжать, но жизнь как-то так распорядилась. Дедушка и папа – сценографы, а я стала художником только по костюмам и начала этим заниматься достаточно поздно, несмотря на свое образование. Я окончила Университет им. Косыгина, факультет прикладного искусства, по специальности художник-модельер. Но сначала жизнь кинула меня совсем в другие «дебри» – я ушла в моду и долгое время занималась визуальным мерчендайзингом. Наверное, это тоже «художественная история», только с точки зрения коммерции, а если быть точнее, то – как логично и красиво разместить вещи в магазине, чтобы покупатель сразу купил и блузку, и брюки, и жакет, и шляпу, и сумку... То есть – всё и сразу. Я занималась этим 13 лет, работала с разными известными брендами.

Четыре года назад папа предложил мне попробовать себя в качестве художника по костюмам и поработать с ним в спектакле «Король Лир» в Театре Фоменко. Это был мой первый опыт, и сразу такая серьезная и крупная работа. Я до сих пор смотрю и не верю, что я это сделала, ведь тогда у меня опыта работы в театре совсем не было. Вот так и началась моя карьера как «продолжателя династии».

– Какой театр был первым впечатлением вашего детства? Запомнился ярче всего?

– Моя мама – заслуженная артистка Российской Федерации, она служит в Малом академическом театре. И в связи с тем, что раньше не было такой тенденции, как сейчас, приглашать нянь, а бабушки-дедушки помогали постольку-поскольку, то мама зачастую брала меня с собой на работу. Так что я – ребенок закулисья Малого театра. Я практически все спектакли, где играла мама, знала наизусть, где какая реплика, за каким актером сейчас пойдут. Пульт режиссера был моим любимым местом. А с папой я бывала в его мастерской в «Табакерке» на Чаплыгина. Его кабинет я очень хорошо помню, а сейчас сама уже несколько спектаклей сделала в этом театре. За кулисами я бывала чаще с мамой, а к папе приходила в основном на премьеры. В детстве я жила на Ордынке, и если у мамы был спектакль в филиале Малого театра, то мы с папой ходили вечером встречать ее после работы. Иногда она выходила к нам в антракте. Было лето. Тепло. Мама играла Юленьку в «Доходном месте», и у неё было волшебное платье цвета пыльной розы с кринолином, подъюбником и всё в цветках! Я так хорошо это помню: еду на велосипеде, и выходит моя мама в этом необыкновенном платье!..

– И вам хотелось тоже быть ближе к этому волшебному месту?

– Кстати, нет. Из-за того, что приходилось часто сидеть за кулисами, у меня в какой-то момент было даже отторжение театра, как у многих детей, взращенных в закулисье. «Опять в театр! Опять сидеть в гримерке, ждать маму...» Потом, когда я стала постарше, мама, конечно, меня перестала брать с собой, и я ждала родителей дома. Но вообще у нас, детей актеров, жизнь довольно странная, потому что когда у всех родители приходят с работы, у нас – только уходят на работу… Я приходила из школы, мама мне говорила перед её уходом на работу, что мне разогреть на ужин, и я была одна часов до 11–12. Конечно, не каждый день так. Но случалось. Тогда ещё не у всех были микроволновки, и у нас была только газовая плита, так что я в семь лет могла себе спокойно погреть еду на плите, а потом ждала, когда родители вернутся с работы.

Сейчас совсем другое время, и я даже не представляю, как бы я сейчас свою семилетнюю дочь оставила дома одну? Так что я точно так же часто беру ее с собой в театр на репетиции и прогоны, но не потому, что хочу ее во всё это вовлечь, а просто разные ситуации бывают – то после сада надо забрать раньше, то не с кем дома оставить и так далее. И у нее точно такое же к этому отношение: «Опять в театр?..»

Я очень благодарна своим родителям, что меня никто не тащил в профессию, мама не лепила из меня актрису, а папа – художника. Я считаю, что не надо выбирать за детей профессию. И, наверное, главное – вовремя увидеть, разглядеть особые навыки в развитии ребёнка и просто подтолкнуть в нужном направлении. Как увидел мой папа, даже когда я этого в себе еще не обнаружила. А он разглядел и доверил серьезную работу. И доверяет до сих пор.

– Какие еще яркие моменты из детства всплывают в памяти?

– Когда папа ездил на гастроли с Театром Табакова на два с половиной месяца в Америку, он взял нас с мамой с собой. Мы там жили в одном доме с Олегом Павловичем Табаковым и его семьей. Это был, наверное, 1992 или 1993 год. Мне на тот момент было восемь лет. Очень хорошо помню, как доставала Олега Павловича «Котом Матроскиным». Когда мы садились ужинать, я его заставляла разговаривать этим голосом из мультика, и мы с его внучкой Полиной испытывали какое-то неистовое удовольствие от того, что с нами разговаривает сам Кот Матроскин.

– А какие-то театральные детские праздники, новогодние елки запомнились?

– Да, и у папы в театре проводились детские елки, и у мамы, но я больше запомнила то, как родители организовывали Рождество. У моей мамы было условие – все гости должны были приходить в карнавальных костюмах, потому что это был настоящий маскарад. Все наши друзья до сих пор вспоминают эти Рождественские праздники в нашей семье. Мама даже брала костюмы из театра на прокат. Был сценарий праздника, мама была ведущей, проводила викторины. Все играли в фанты, были очень классные подарки! Я все время пыталась заранее найти этот огромный мешок с ними, но ни разу не удалось... К сожалению, я не продолжила эту традицию уже в своей семье, но стоит начать. Бабушка с дедушкой тоже всегда приходили, им очень нравились эти представления. Живость была, праздник! Еще я помню, у нас было старинное пианино с канделябрами, в которых зажигали настоящие свечи! Было необыкновенно!

– Вы учились играть на фортепиано?

– Да, я занималась в музыкальной школе. Папа купил дорогущее пианино. У большинства детей того времени было пианино «Заря», а у меня – немецкое, с резными элементами, с клавишами из слоновой кости. Помню, к нам даже приходил мастер делать реставрацию. Канделябры были медные, каждый с тремя свечами. Позже пианино стояло и пылилось, и мы не знали, куда его пристроить, потому что оно занимало очень много места в комнате и уже никто на нем не играл… Сейчас вообще, мне кажется, пианино в доме – редкость. В основном у всех синтезаторы, у моей дочки вообще «мягкое» пианино, из какой-то специальной резины. Естественно, это игрушка, и оно не звучит, как настоящее, зато сворачиваешь и берешь с собой, куда хочешь. Пришел куда-нибудь, разложил на любой поверхности и сиди играй…

– А вы музыкальную школу не закончили?

– Закончила, но, если сейчас сяду за инструмент, то ничего не смогу сыграть… Так что музыка и даже балет в моем детстве были в полной мере, а вот с живописью как раз не складывалось.

– И тем не менее, в итоге вы стали художником!

– В итоге – да. На самом деле это сильная генетика, как я сейчас понимаю, от дедушки. Этот «художественный» ген проявился в моем папе в большей степени, есть во мне, в моей сестре Лизе, она тоже художник, занимается полиграфией. Самая маленькая сестра, Варя, пока по-детски, но тоже рисует. Этот ген передался даже через два поколения, потому что моя семилетняя дочка рисует достаточно хорошо для ее возраста. И мой сын в свои неполных два года рисует интересные каракули. Видно, что генетика срабатывает.

– Актерские гены от мамы у вас не проявились?

– Ну кто-то, конечно, говорил: «Ты бы могла быть прекрасной комедийной актрисой!» Но я никогда не стремилась к этому. У меня нет каких-то амбиций в этом плане. Я считаю, что я недостаточно фотогенична и не люблю привлекать к себе особое внимание, одним словом, никогда не хотела быть актрисой. Хотя с детства безумно любила Мэрилин Монро. Папа даже привозил про нее книги, правда, я тогда больше картинки рассматривала, нежели читала. Очень любила разглядывать её наряды. У меня была ее картонная фигурка в знаменитом платье, в котором она поздравляла президента Кеннеди с днём рождения. До сих пор, когда вижу фильмы с ее участием, прямо мурашки от ее харизмы, стиля, внешности. Я ею всегда восторгалась, но никогда не хотела быть, как Мэрилин Монро, попасть на экран или стать балериной, как многие девочки мечтают. В детстве я почему-то хотела быть врачом. Бабушка (папина мама) очень расстроилась, что я не пошла в медицину…

– Бывали с дедушкой на его спектаклях?

– Я бывала на многих его спектаклях, но в то время я, к сожалению, еще не была заинтересована театром. А вот дедушка всегда интересовался моей работой, ему было очень интересно, чем я занимаюсь, что это за мир такой – современной моды. Каждую встречу он меня очень дотошно расспрашивал, как и что я делаю, по какому принципу я распределяю цвет по торговому залу, потому что он воспринимал это тоже как пространство для работы с цветом и с формой.

– Какой спектакль в его оформлении был вашим любимым?

– Мне очень понравилась «Пиковая дама». Я не видела его легендарного «Гамлета» на Таганке, но была поражена, когда узнала про работу бабушки в этом спектакле, ведь это она связала фрагмент того самого знаменитого занавеса! Папа после смерти дедушки издал три замечательные книги с его работами, и они мне сейчас очень помогают. Даже не макеты и не костюмы, а именно рисунки. То, какая подача в рисунке, как он делал зарисовки эскизов, макетов, мыслей. Всё очень просто, но с таким узнаваемым стилем.

Я чувствую, что иногда мне не хватает знаний, и пытаюсь выловить папу в его сложном графике. Когда мы с ним общаемся, я впитываю каждое слово, как губка. Все, что он мне говорит – это уникально, потому что очень коротко, но очень емко. Становится всё понятно. Я считаю, что он идеальный преподаватель, думаю, что дедушка был еще более крутым педагогом, но, к сожалению, я не успела пообщаться с ним на тему профессии.

– Как вам работается вместе с папой?

– Мне с ним легко. В первом спектакле он мне, конечно, помогал, но я ему очень благодарна, что в какой-то момент он меня бросил, как щенка выплывать самостоятельно. Потому что, когда я пришла в мастерские, естественно, все предвзято смотрели на меня. Считали, что раз я дочка художника, то я – по протекции и за меня попросили…Но после совместного опыта работы коллеги поняли, что у меня и образование «имеет место быть» и что я понимаю конструкцию, технологию, знаю крой и понимаю пластику ткани, несмотря на то что долгое время была далека от этого.

В любом спектакле сценограф – это первый человек, а художник по костюмам – это вторичная история. Поэтому моя задача сделать так, чтобы мои костюмы гармонично смотрелись в пространстве декораций, которые создал мой отец. Если мы работаем вместе с папой, его слово для меня – закон.

– Большинство спектаклей вы сделали с ним?

– Нет, уже пятьдесят на пятьдесят. Но, конечно, самые главные – в моей жизни и в моем еще небольшом опыте работы – с ним. «Ревизор», «Король Лир», «Журден», «Бумбараш», а сейчас в Театре сатиры мы выпускаем спектакль «Дядя Жорж», по двум пьесам Чехова – «Леший» и «Дядя Ваня».

– Но рисовали вы, наверное, с детства?

– Нет. Я вообще не рисовала. Точнее, я долго рисовала только принцесс с коронами. Папу они очень раздражали. Сперва, конечно, ему нравилось, а потом он начал уже злиться, потому что принцессы эти рисовались на протяжении 9 лет. Я помню, когда я сделала две такие черточки на рисунке, которые очертили грудь, это был просто какой-то художественный прорыв!

Меня не отдали в художественную школу, потому что мама меня пожалела, ведь там занятия длились по 4 часа. А у меня была ещё музыка и хореография, достаточно плотная загрузка. То есть как любой ребенок я рисовала детские рисунки, но не более. А потом и вовсе перестала. Поэтому, когда я объявила, куда я хочу пойти учиться и кем я хочу быть, это было очень саркастически воспринято моим отцом: «Прежде чем туда идти, тебе надо научиться карандаш правильно держать».

Поступление в университет требовало знать академический рисунок, живопись и композицию. Так что рисовать по-настоящему я начала буквально месяца за три до поступления. В нашем университете курсы вел замечательный преподаватель Алексеей Сергеевич Шеболдаев. Спасибо ему огромное за то, что я в каком-то скоростном режиме умудрилась обучиться основам рисунка и живописи и волшебным образом поступить в университет. Папа долго не верил, что это возможно, он говорил: «Как можно научиться живописи за такой короткий период времени?!» Я хорошо помню его удивление, что я все-таки поступила в этот вуз.

– Но потом, видимо, он по достоинству оценил ваши возможности и способности.

– Я даже не знаю, что его сподвигло. Я работала в компании одного известного ювелирного бренда, и у меня было задание придумать и разработать форму одежды для персонала. Я показала эскизы папе. Помню, что это был разговор, абсолютно не предвещающий ничего. Но буквально вскоре он предложил мне поработать вместе с ним в театре, раз я так фанатею от создания одежды. Таким образом я пришла к своей профессии, несмотря на то что долго занималась совершенно другим. Я не знаю, что за внутренний голос подсказал моему отцу попробовать меня в качестве художника по костюмам, но, мне кажется, он не разочаровался. Потому что для меня не важна ничья похвала так, как его.

– Он часто вас хвалит?

– Он не будет петь дифирамбы, как мама, которая всегда говорит: «Маша, ты лучшая! Маша, какая же ты молодец!» Для каждой мамы её ребёнок самый лучший, и только мама будет так поддерживать, не видя ни одной ошибки. А папа – это другое, но когда хвалит, так тепло становится! Но в целом он скуп на похвалу.

– Мама советуется с вами по поводу своих театральных костюмов?

– Нет, в Малом театре свои художники. Но от того, что мама – актриса, я хорошо знаю, как важно для актёра или актрисы, чтобы было комфортно работать в том, что задумал художник. Я понимаю, насколько костюмы помогают в работе над ролью и очень благодарна актёрам, которые это ценят. Спектакль – это командная работа. Но актеры иногда как дети в каком-то смысле… И каждый всегда думает в первую очередь о себе. Я вижу, как они ранимо воспринимают замечания, как они волнуются, чтобы костюм, не дай бог, не портил их фигуру, и когда раздают костюмы, каждый начинает доводить свой образ до совершенства.

– Достают в ответственный момент красный шарфик, как Джулия Ламберт?

– Конечно! Но приходится объяснять, что «вы видите себя одного в зеркале с этим красным платком, и это очень даже неплохо смотрится. Но если взять всю картинку в целом ваших коллег, которые одеты в нужную режиссёру и художнику цветовую гамму и стилистику – то это не совсем правильный платок». Наверное, я на их месте рассуждала бы также, но мне надо быть на страже замысла художника.

– Не бывает, что в уже выпущенном спектакле приходится что-то менять?

– Еще как бывает! Хотя я думаю, что если бы я в детстве больше смотрела, как работает мой отец, то, наверное, раньше начала бы этим заниматься и опыта было больше. Конечно, между работой художника-постановщика и художника по костюмам очень большая разница: папа работает «глобально», видит форму, цвет, общий рисунок, а я все время ухожу в детали. Он мне говорит: «Понимаешь, твоих пуговиц никто не увидит из зала». А я могу ночь не спать, потому что пуговицы не того размера, какого надо.

– Кто изготавливает костюмы для спектаклей по вашим эскизам?

– Папа меня познакомил с замечательным человеком – это художник-модельер Тамара Эшба. У нее театральные мастерские «Тетри Стайл». Команда профессионалов и лучших портных Москвы. В этой мастерской мы «отшиваем» практически все мои спектакли. Я им очень доверяю. Иногда, в зависимости от сроков, костюмы шьются сразу в нескольких мастерских. Потому что в спектакле зачастую бывает более 50 костюмов. Сейчас вообще все меньше и меньше стало отводится времени на подготовку спектакля. Раньше к постановке готовились по полгода, а сейчас бывает, что и за месяц делают спектакль, поэтому нужна скорость.

«Бумбараш» мы шили, по-моему, в четырех разных мастерских. Огромный спектакль был создан за три месяца. Знаете, это ни с чем не сравнимое ощущение, когда костюмы приезжают в театр в пакетах, новые, с бирками, на которых написаны имена актеров, и начинается сдача костюмов режиссеру. Вчера как раз сдавали костюмы в Театре сатиры. Самый волнующий момент, это когда все актеры, занятые в спектакле, выходят в костюмах на сцену вместе, одновременно, потому что на примерках ты не ощущаешь масштабности задуманного, а когда вдруг вся работа перед глазами – осознаешь труд каждого участника создания костюма! Я никогда не забуду фразу папы на поклонах актеров в «Короле Лире». Он мне сказал: «Вот теперь смотри, это всё – твои эскизы!» Это было, конечно, потрясающе, потому что все герои моих эскизов – ожили!


Поделиться в социальных сетях:



Читайте также

Читайте также

Самое читаемое

  • Кирилл Крок: «В культуре нельзя ничего ломать»

    Директор Театра Вахтангова прокомментировал решение региональных властей обезглавить Хабаровский ТЮЗ, уволив успешного директора Анну Якунину, которая вывела театр на первые позиции.   У меня всё не выходит из головы ситуация в Хабаровском крае, где по решению местного министра культуры была уволена с должности прекрасный, опытный директор Хабаровского ТЮЗа Анна Анатольевна Якунина и директор Хабаровской Краевой филармонии Емельянов А. ...
  • Анатолий Белый ушел из МХТ и покинул Россию

    «Да, я уехал, – написал в своих соцсетях артист. – Да, ушёл из театра и вообще отовсюду. Руководствуясь понятием профессиональной чести, дослужил, доиграл, скрипя зубами и стиснув зубы, свой 20-й сезон в родном МХТ, чтобы не подставлять театр, и вырвал его из себя с кровью». ...
  • Антон Яковлев: «Не надо сохранять театр, который был до тебя. Нужно создавать свой!»

    Окончание театрального сезона ознаменовано каскадом громких «кадровых премьер» в столичных учреждениях.  Политика слияния театральных коллективов, не оправдавшая себя, сменилась неожиданными кадровыми перестановками. ...
  • Спектакль Серебренникова «Черный монах» доступен в записи

    Спектакль Кирилла Серебренникова «Черный монах» по одноименной повести Чехова до 8 августа доступен в записи на сайте французского канала Arte, который вел прямую трансляцию спектакля. Посмотреть постановку гамбургского театра Thalia можно бесплатно. ...
Читайте также