"Я чувствую музыку синкретически, всем телом".

Композитор Борис Филановский рассказал о музыке, рождающейся в век высоких технологий

 

Деятельность Бориса Филановского активна и радикальна, причем в большинстве случаев настолько успешна, что где-то в кулуарах после очередного исполнения то и дело проскальзывает слово «гениально». Некоторые наши современники из музыкальной богемы уверены, что произведения Филановского по своему уровню не уступают Баху, в то время как другие отрицают его музыкальные эксперименты. Тем не менее, именно благодаря стараниям Бориса Филановского у молодых композиторов есть возможность заявить о себе, приняв участие в организованных им конкурсах – «Шаг влево» и «Пифийских играх», которые, к слову, состоятся 23 и 24 мая в Санкт-Петербурге. В преддверие этого события Борис Филановский согласился побеседовать с «Театралом».
-Борис, мне бы хотелось начать беседу с личности современного композитора. Какими качествами, навыками он должен обладать? Какие у него цели, стремления, и легко ли их осуществлять в условиях современной действительности?

- Современный композитор - человек, который способен ставить под сомнение любую веру, любое знание, традиции и конвенции. Стремления у него такие же, как и у его предшественников – мыслить музыкой и мыслить музыку, причем делать это со всей страстью, на которую он только способен. Но это, конечно, идеальный портрет. В реальности все гораздо более прозаично. Стремление осуществлять легко, но трудно добиться, чтобы оно было в качестве такового признано кем-то. Хотя это, конечно, побочный эффект. Сегодня главная проблема – информационное перенасыщение.

- Скажите, а каков источник вдохновения для композитора, живущего в век высоких технологий?

- На меня производят впечатления различные звуки повседневности. Вот та квинтэссенция звуков, которую производит при работе отбойный молоток, очень мощная и красивая. Или другой пример - у меня дома оконный профиль издает потрясающие негармонические созвучия, когда ветер сильно дует под определенным углом.

- Жизнь накладывает ощутимый отпечаток на характер музыкальных произведений. Может ли современная музыка быть позитивной? «Светлой»?

- Что такое «светлая» музыка, я не знаю. Есть музыка с некоторыми выразительными качествами, которые мы стихийно условились считать такими-то и такими-то.

- А Вы задумываетесь над тем, какую энергетику будет нести публике следующее Ваше произведение?

- Лично я учитываю энергетику, что бы под ней ни понималось, но это происходит непроизвольно. Я вообще чувствую музыку синкретически, всем телом.

- Мне современная музыка порой напоминает зашифрованное послание. Как Вы думаете, нужно ли давать слушателю какие-нибудь ключи для дешифровки, и в каких формах они могут являться?

- Лем как-то сказал, что религиозное откровение – это такой канал связи, насчет которого не доказано, что по нему передается ненулевая информация. Разумеется, это и не может быть доказано. Точно так и с музыкой – важно только чувствовать, что послание, а что нет. Например, у Ксенакиса есть знаменитая статья "Произведение искусства – не послание". Если композитор медиум - это не является его достоинством, равно как и наоборот. Впрочем, я бы сказал, что композитор транслирует нам нечто тем вернее, чем яснее он заявляет, что он – не медиум.

- Для Вас, как для композитора, в чем заключается прелесть агрессивных экстремальных экспериментов? Это приближает вас к открытию нового музыкального языка или же новые средства также открыты?

- Агрессивный и экстремальный – не синонимы. Смотрите, американский композитор Мортон Фелдман экстремален, но его музыка может длиться больше часа тихо, без контрастов. Нельзя произвольно открыть новый язык, точно так же как "нельзя хотеть иметь новую мысль и потому иметь ее" (цитирую Мамардашвили). В том числе и потому, что новый язык это далеко не только новое звучание. Новое сейчас происходит в отношении композиторов к уже бывшему, из этого трения высекаются элементы нового языка; а будут ли они осознаны и развиты в качестве таковых, покажет время.

- Возможно ли сейчас возвращение к традиционной, тональной музыке, классико-традиционной мелодике? Почему молодые композиторы покидают пространство академической музыки? Неужели все ее языковые музыкальные средства исчерпаны?

- Мне кажется невозможным возвращение к чему бы то ни было как системному целому, будь то тональность или классическая додекафония. Можно, конечно, написать сколько угодно тональной музыки, но в ней будут по умолчанию присутствовать "агрессивные" и "экстремальные" музыки, которые автор не хотел бы замечать. Это инфантильная, "грязная" позиция, и она всегда чувствуется.

- Продолжая тему музыкальных средств, расскажите о применении различных шумов и "невнятных" текстов в ваших опусах. С какой целью они используются?

- Эти шумы появляются в музыке от ощущения исчерпанности, от желания разорвать сплав музыкального нарратива и связного "классического" говорения, чтобы попытаться выстроить на этом месте что-то новое и по-своему. Это проблемы, которые ставят только хорошие композиторы, а решают только очень хорошие.

- Когда же шум перестает быть шумом и перерастает в музыку?

- Шум перестает быть таковым ровно тогда, когда он структурирован, семантизирован, включен во временную организацию произведения.

- Хотелось бы затронуть тему формы проведения концерта. Традиционная схема "исполнитель-слушатель" сохранится на концертных площадках, или же будет найдена какая-то новая конфигурация?

- Где нет слушателя как функции, композитор как функция тоже начинает ослабевать. Можно играть со степенями этой редукции; не думаю, что композитор способен зайти здесь достаточно далеко, да там и остаться – инстинкт самосохранения не позволит.

- Какой прогноз вы можете дать развитию классической музыки? Можно ли всерьез принимать утверждение Мартынова о конце времени композиторов? Не слишком ли радикально его мнение?

- Владимир Иванович кажется очень музыкальным человеком, однако его музыкальность, на мой взгляд, несколько уступает его эрудиции. Идея про конец времени композиторов – в сущности, его личный рецепт, как сообразоваться с происходящим и найти в нем свое место, но этот рецепт обладает достаточным обаянием, чтобы влиять на слушателей.

Композитор Сергей Невский о Борисе Филановском: «Музыка Филановского раздражает (в позитивном смысле) тем же, чем раздражает музыка Шенберга или Шпалингера. Она умна. При первом прослушивании у неподготовленного слушателя возникает естественная защитная реакция: неужели все те же вещи нельзя сформулировать проще? При втором понимаешь: нет нельзя. Выбранные Филановским материал и метод его организации оказываются единственно возможными для необходимого ему высказывания. И в этом виде отпечатывается в памяти слушателя. Отдельно я бы сказал о работе Филановского в качестве художественного руководителя петербургского ансамбля фонда Про Арте «eNsemble». Нравится нам это или нет, но именно «Пифийские игры» и «Шаг влево» - два композиторских конкурса, организованных Борисом Филановским сформировали у нас и в Европе представление о том, что такое новая русская музыка. Эта способность открывать и поддерживать новых авторов, новые течения в современной музыке - отдельный дар, за который все мы должны быть ему благодарны».

Дмитрий Курляндский о Борисе Филановском: «Мы с Борей знакомы вот уже почти 10 лет. И все эти годы он меня поражает тем, что он каждый раз разный (в музыке, конечно, внешне мы меняемся совсем не по своей воле). Это идеальное воплощение стравинского (как относительное прилагательное) типа творца – постоянно ищущего и, что еще больше его роднит со Стравинским – постоянно находящего. Филановский – мастер игры в контексты. Он часто оперирует какими-то, казалось, уже усвоенными – давно или совсем недавно – композиционными моделями. Но он помещает их в исключительно индивидуальную среду в которой эти модели начинают преображаться, меняться значениями, трансформироваться во что-то иное. Он вообще композитор парадоксов – от перемены мест слагаемых сумма у него непременно меняется».

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Худруки московских театров – к 60-летию Юрия Бутусова

    Спектакли Бутусова вызывают потрясение у зрителей и зависть у коллег. Артисты же, попавшие в число своих, подтвердят: он дает почувствовать себя свободным. «С ним никогда не знаешь, что будет завтра, всё может поменяться в одну секунду, и это прекрасно». ...
  • «Не может быть спасения обманом»

    «Сатирикон» показал первую премьеру сезона – «Это все она» в постановке Елены Бутенко-Райкиной. Спектакль по пьесе Андрея Иванова – это дипломная работа выпускников Высшей школы сценических искусств, которая «перебралась» в репертуар. ...
  • Нияз Игламов: «В некоторых городах театр – главное градообразующее предприятие»

    Председатель жюри Международного фестиваля камерных театральных форм «Островский FEST» – о самом проблемном для театров регионе, Центральном федеральном округе, об умении говорить с местными властями и о главных критериях оценки фестивалей. ...
  • «Во всём виновата цивилизация»

    В «Школе драматического искусства» Игорь Яцко и Мария Зайкова поставили спектакль «Сага века: битва за любовь» по одноимённому пуантилистскому роману шведской феминистки Эббы Витт-Браттстрём. Артисты играют мужа и жену, которые вместе 30 лет и за это время до смерти надоели друг другу. ...
Читайте также