«Мы верили, что победим...»

В преддверии Дня Победы «Театрал» попросил артистов?фронтовиков вспомнить эпизоды времен войны

 

Василий ШКИЛЬ, заведующий музыкальной частью театра «Ленком»

Был призван на фронт в составе ансамбля песни и пляски. Работу артиста совмещал со службой в войсках связи и артиллерии. Участник Сталинградской битвы:

–Поселили меня в землянке с одним военным, я тогда сразу и не разобрался, солдат он или офицер. Проходят дни, друг друга ни о чем не спрашиваем, вдруг он говорит: «А ты «Вратаря» видел?» Кто же из тогдашних мальчишек не видел этот фильм, мы по двадцать раз смотрели, с уроков сбегали, чтобы посмотреть на артиста Григория Плужника. Так вот оказалось, что с Плужником меня и поселили?– я его совсем не узнал. Он был младшим лейтенантом, а я?– солдатом. Нам тогда по 20 лет было, еще те вояки… Потом наши пути с Плужником разошлись.

День Победы наши части встретили в Берлине, там был и Тихон Хренников, и Матвей Блантер, и множество писателей. Я же попал в рейхстаг с музыкантами. Когда брали рейхстаг, так захотелось всем вместе спеть, мы и заорали в микрофон на весь Берлин первое, что пришло в голову: «Хороша страна Болгария, а Россия лучше всех…» Тут ко мне (а я был с баяном) подбежал какой-то солдат и, размахивая руками, закричал, чтоб немедленно прекратили, потому что недобитые фашисты стали стрелять по динамикам. Вот так мы встретили этот день.


Татьяна ПАНКОВА, актриса Малого театра
В годы войны была в эвакуации в Челябинске вместе с Училищем имени Щепкина. Там же, будучи студенткой, вышла на профессиональную сцену в роли бабы Василисы в спектакле «Отечественная война 1812 года»:

– В 1943 году наша фронтовая бригада вошла в освобожденную Полтаву. Еще вчера здесь были фашисты, сегодня?– догорали дома, но возобновилась жизнь. Люди шли на рынок или навестить родственников. Помню, мы с Михаилом Царевым шли по центральной улице и вдруг к нам подходит измученная старуха. «Ой, родненькие мои, – запричитала она. – Скажите, но ведь не виновата же я, что внучку свою не сберегла…» Мы с Царевым не знали, что ответить. Остановились молча, а она стала рассказывать, как при захвате города в квартире поселился немец. Он никого не трогал, да и они относились к нему спокойно и даже пару раз угостили похлебкой. Когда фашисты отступали, был отдан приказ никого не оставлять в живых. На глазах у бабушки фашист позвал внучку на крыльцо. Он не держался за пистолет, но внучка обо всем догадалась?– упала в ноги, щекой прижалась к голенищу сапога и замерла. Тогда немец побледнел, закурил и отшвырнул портсигар в сторону. Девочка бросилась за портсигаром, чтобы как собачонка принести ему. Но он выстрелил ей в спину на глазах у несчастной старухи. Она ждала от нас с Царевым утешения, повторяя: «Все меня попрекают, почему я этого не предусмотрела. Но разве я могла такого ожидать? Он же белые перчатки носил…»



На фронте работала санитаркой:

–Я училась в Ленинграде при «Ленфильме». В одно солнечное воскресенье 1941 года мы пошли в парк, и вдруг объявляют, что война началась. Так мы перестали учиться?– сразу все кончилось. У меня не было денег на дорогу, чтобы вернуться домой в Ростов, и я с подружкой осталась в общежитии, а ребята наши тут же ушли все как один на фронт. Олег Голощапов, моя первая любовь, однокурсник, прибежал в общагу: им требовалась санитарка. Моя подружка не пошла, она все время лежала на кровати и курила от голода папиросы, есть совершенно нечего было. А я уехала на фронт, хотя и была там для всех в тягость, бойцы вынуждены были меня оберегать: «Где наша маленькая?!» А я ползала по полю и, обнаруживая раненых, звала на помощь: «Он еще дышит!» И тогда санитары-мужчины подползали ко мне и вытаскивали раненого, ведь сама я не могла его сдвинуть с места. (Замолкает на минуту, чтобы утереть слезы.)

Командир нашей части однажды уехал домой?– у него семья оставалась в Ленинграде. Но увидел свой дом в руинах. Не осталось в живых ни жены, ни дочки. Вернулся седой, а ему ведь и сорока еще не было. И сказал: «Немедленно уберите этих двоих (то есть меня и Олега), чтобы я их здесь не видел!» Олег настоял на том, что останется воевать, но меня все-таки увезли с фронта. Я демобилизовалась, нашла ВГИК в Алма-Ате, где меня и приняли на второй курс.

Анатолий АДОСКИН, артист Театра имени Моссовета

–Первые два года войны я работал на Втором часовом заводе (мне было 14–15 лет). Как и все заводы, часовой тоже был переориентирован на военное производство. Я работал по ночам в сборочном цеху, где изготовляли взрыватели для мин. И был, кстати, лучшим сборщиком в цеху, за что получал продуктовую карточку. В Москве стало очень страшно, когда начались бомбежки, и мой папа решил отправить нас и семью своего брата, который сидел в лагерях как враг народа, в деревню недалеко от Мичуринска. Там я оказался самым старшим из мужчин, остальные?– дети и бабушки. Поселились мы у какого-то деда-кулака, который сразу стал говорить, что, если придут немцы, он нас сразу сдаст (а мой отец?– еврей). Через две недели пешком, чуть ли не по рельсам, из Москвы пришла мама, уговорила начальника станции, и мы всей семьей смогли загрузиться в последний вагон последнего эшелона, уходящего глубоко в тыл. В этом страшно переполненном вагоне нам досталась одна полка на всю семью, но это было счастье. На остановках можно было выйти, и нам давали хлеб, не спрашивая никаких документов, просто как беженцам. На одной станции я пошел с чайником за кипятком, нужно было пройти к зданию вокзала, то есть преодолеть половину длиннющего состава. Набрал кипятка, и вдруг поезд тронулся. Можно было тут же вскочить на подножку ближайшего вагона. Но я знал, что мама стоит и меня высматривает, еще испугается, что я не сел, и спрыгнет, поэтому я ринулся к маме в последний вагон. А поезд идет все быстрее, я стал цепляться за проходящие мимо вагоны и срываться на глазах у мамы. На мое счастье, какой-то человек, сидящий на подножке вагона, меня вытащил. Представляю тот ужас, который пережила моя мама. Поезд направлялся в Узбекистан, но нам пришлось сойти в Оренбурге, потому что моя тетя от всего происходящего сошла с ума…

В 1943 году меня приняли в драматическую студию Театра имени Моссовета под руководством Юрия Завадского, первой моей ролью на сцене театра стала роль молодого немецкого офицера в спектакле «Встреча в темноте». По сюжету немцы собирают чемоданы и бегут из штаба, мой герой выскакивает последним, и в это время в штаб врывается советский боец. Немец бежит, боец стреляет, враг падает, занавес закрывается. А тогда выстрелы в театре делались так: молотком лупили по холостому патрону. Это часто не срабатывало. Вот я бегу, боец стреляет, а выстрела нет, я бегу второй круг, он опять стреляет, и снова не срабатывает, тогда я кричу шепотом: «Андрюша, дави меня», – он кидается на меня, и в этот момент раздается выстрел.

Геннадий ПЕЧНИКОВ, актер РАМТа

–Я всю войну провел в Москве, поскольку верил, что мы победим, а война?– это временное состояние. Сама жизнь во время войны была такова, что сомнений в нашей победе не возникало. Мы были едины духом, едины укладом жизни. Я тогда жил на Солянке. И мне сказали, что по этой улице шли войска Дмитрия Донского на Куликово поле. Это тоже страшно вдохновляло, я думал: «Здесь же Донской проходил, разве мы не победим?» Когда началась война, поступило распоряжение: сохранить школы. И мне сказали: «Иди заканчивай 10?й класс». Я отлично помню свои ощущения: раз отправляют учиться, значит, все не так плохо. От подобных действий укреплялось осознание: я верил, что победа не за горами. Хотя мы знали, конечно, что Гитлер хочет сделать из России житницу, а Москву и Ленинград стереть с лица земли, чтобы вообще ничего не осталось.

Для нас тогда был создан учебный комбинат, потому что в помещениях школы разместились госпитали и воинские части. А преподавали у нас не только школьные учителя, но и университетские профессора, которые остались без работы. Многие институты, как и, кстати, театры, были эвакуированы. МХАТ, например, был эвакуирован сначала в Нальчик, а потом, когда немцы стали продвигаться к Кавказу, переехал в Тбилиси.

Самое интересное, что у меня в годы войны совсем не было страха. Во?первых, была юность, азарт. Во?вторых, нам, мальчишкам, было ужасно интересно наблюдать за происходящим. Москва фактически была линией фронта. Во время войны я поступил в Московский дом пионеров. Это была высокая культура! Мы с труппой выезжали на Калининский фронт, ходили в воинские части. А когда стал печататься «Василий Теркин» Твардовского, я понял, что это произведение про нас. Теперь я всю жизнь читаю «Теркина» и студентам своим преподаю.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Театр СФЕРА поздравит зрителей с Днем Победы

    9 мая, в День 75-летия Великой Победы, в 18.00 на YouTube - канале театра СФЕРА состоится премьера видео-поздравления «Между своими связь жива...»   В музыкально-поэтической композиции прозвучат стихи и песни военных лет в исполнении артистов Антона Алипова, Екатерины Богдановой, Павла Гребенникова, Елены Еловой, Сергея Загорельского, Галины Калашниковой, Ильи Ковалева, Александра Коршунова, Ивана Мишина, Дмитрия Новикова, Ирины Померанцевой, Даниила Толстых, Дмитрия Триумфова, Николая Иванова, Александра Филатова и артистов оркестра Алексея Богомолова и Антона Жукова. ...
  • День Победы в воспоминаниях легендарных российских деятелей культуры

    Владимир Этуш: – Весной 1945 года все понимали, что война идет к завершению. Но когда наступит тот долгожданный день – никто не знал. И вдруг по радио объявили, что Берлин взят. Большего праздника в моей жизни не было. Что творилось на улицах! ...
  • Соломин, Санаева, Мысина, Гафт..: «Это было всеобщее счастье…»

    Юрий Соломин: – Я прекрасно помню день окончания войны. У нас был уже вечер, и я вместе с соседской девчонкой Валькой катался на качелях во дворе. Качели представляли из себя доску, привязанную веревками к дереву. Вдруг из соседних домов стали выскакивать люди с криками «Победа! ...
  • «Меня пять раз вели на расстрел»

    За кулисы Театра Моссовета он попал еще ребенком, в 1930-м году, поскольку здесь кассиром работала его мама. А позже вернулся сюда уже как выпускник Школы-студии МХАТ. Играл в спектаклях с Раневской и Марецкой, Мордвиновым и Пляттом, Марковым и Жженовым. ...
Читайте также