Москва слезам не верит

Как сформировалось в столице поколение модных режиссеров

 

Режиссерский цех сегодня возглавляют мэтры – уважаемые мастера, имеющие власть и собственные театры. Это те, кто успел состояться при советском строе. А на отдалении– «море молодых», едва ли заставших советскую школу. Это те, кто смог состояться за 2000е годы и встать на дистанцию, продвинувшись чуть дальше дебюта. Другими словами, наш режиссерский цех делится на генералитет и младших офицеров. Среднее поколение– малочисленно, если не отсутствует вовсе.
Что было

Пожалуй, только Сергею Женовачу из тех, кто начал работать в конце 1980х, в 1990е, повезло не затеряться в 2000е. Действительно, в истории русского театра в 1990е годы случился тот самый «промежуток»; время, тяжелое и для страны, оказалось эпохой, когда реализоваться было крайне не просто. Судьба труппы Театра на Малой Бронной, собранной Сергеем Женовачем и им же покинутой в результате конфликта, – тому доказательство: фактически ни один из блистательных артистов той команды не смог развиваться в том же направлении деятельности.

1990е были для молодых эпохой закрытой: постепенно, по экономическим причинам, умерла плеяда театров, основанных на перестроечной волне; молодые художники, не дождавшись вакансий, стали уходить в смежные профессии. «Промежуток» был связан еще и с тем, что именно на это время ушел из театра современный герой. Именно в лихие 1990е театр разучился понимать и анализировать дух времени, погрузившись в вату ностальгической и символической образности.

Что стало

В 2000е годы и страна чуть крепче стала стоять на ногах, и развилось поколение зрителей, не связанных с канонами восприятия советской культуры. Свой символ театральной веры эта публика так или иначе считывала с многочисленных гастролей западных театров, фестивальных показов, которые постепенно становились событием большим для Москвы, нежели местные премьеры. Развилось и окрепло движение современной пьесы, которое так или иначе вынудило театр повернуться лицом к современности, реанимировать современного героя на сцене. Вместе с «новой драмой» подросли и театры, созданные по инициативе драматургов: Центр драматургии и режиссуры, Театр.doc, чуть позже– «Практика» и Театр имени Йозефа Бойса. На волне перемен, о необходимости которых кричала пресса и говорили театральные менеджеры, стали работать несколько открытых площадок, также заинтересованных в молодой режиссуре. Это все целиком и полностью– завоевание 2000х, эпохи раскрепощения театральной системы, где появилась альтернатива монополисту– репертуарному театру.

Кто виноват

Важным стартом для обновления российской сцены было появление Кирилла Серебренникова. У нового театра обнаружился художественный лидер, бунтарь и радикал с одной стороны, а с другой– отменно формулирующий свои мысли режиссер со своей идеологией и риторикой, отличной от общего мнения.

Новый театр «персонифицировался», обрел ключевую фигуру– своеобразный ледокол, раскалывающий театральное общество на ненавистников и обожателей. Своим внезапным успехом Серебренников доказал, что московскую театральную иерархию, казавшуюся твердокаменной и непоколебимой, можно взломать и сокрушить. Причем это может сделать мало кому известный провинциал– путем не интриг и блата, а работы над своим искусством. Серебренников показал очень важный ход: из энергичной, пассионарной провинции– в вялую столицу. Он словно «легитимизировал» новую пьесу как материал, с которым можно– на контрапункте– состояться.

В эту полынью, которую вскрыл «ледокол», моментально посыпались молодые режиссеры, начавшие гонку за лидером. Сформировалось поколение молодой режиссуры, которое к концу 2000х окрепло, обратило на себя внимание, стало одним из серьезных ньюсмейкеров на театральном рынке. Сегодня вообще можно говорить о моде на молодых, о том, что самые активные театры жаждут как можно скорее заполучить вчерашнего студента-дебютанта, внятно осознавая, что вместе с ним придет в театр и новая энергия, и новый зритель, и вездесущая пресса. С этим же связана и довольно любопытная тенденция последних московских лет: дипломные работы включаются в список важнейших свершений сезона наряду с профессиональными работами, анализируются, присутствуют в афишах крупных фестивалей, «по-взрослому» продюсируются и во многих случаях продолжают жить уже после выхода артистов из института.

Столицы прирастают провинцией

Сила России– в количестве театров, в их житейской, даже политической, градообразующей необходимости присутствия на просторах Урала, Сибири, Поволжья и национальных республик. Впервые эта естественная потребность в новых художниках была осознана именно в провинции, где в десятки раз острее, чем в столице, стоит не только вопрос недостатка кадров, но и недостатка внимания к театру. Театральные директора внятно осознали, что жизнь нестоличного театра сильно зависит от проектного (молодежного) мышления. Нельзя молиться на местного режиссера: в театре должна часто происходить смена режиссерских школ. Нельзя забыть, разумеется, про интересный менеджерский опыт, привившийся в провинциальных театрах с легкой руки критика и театрального эксперта Олега Лоевского. Он сумел решить две проблемы современного театра разом– недостаток режиссуры и неготовность работать с новыми текстами. Его (но и не только его) режиссерско-драматургические лаборатории, распространившиеся по всей России, помогли театрам обрести свежие режиссерские силы, нового зрителя, которого в данном случае призывали к диалогу (лаборатории всегда сочетаются с дискуссией о новом театре), новые технологии и информационные поводы. Лабораторное движение смогло безболезненно обновить репертуар через внедрение метода «двойных дебютов»– когда молодой режиссер «тащит» за собой новый текст, открывает и самого себя, и репертуарную традицию свежей пьесы.

Эта бесценная технология доросла до Москвы и Петербурга. И как раз наиболее успешные опыты поддержки юной режиссуры были связаны с умением репертуарных театров эту технологию применить. В Российском молодежном театре в результате режиссерской лаборатории мастерской Сергея Женовача были созданы самые интересные экспериментальные работы в области детского театра. Театр «Современник», также открывший двери выпускникам ГИТИСа, получил в свой актив отличных постановщиков, сумевших после лаборатории сделать значимые работы: Егора Перегудова и Кирилла Вытоптова. В Санкт-Петербурге, где проблемы обновления репертуара и омоложения режиссерского цеха стоят особенно остро, была создана продюсером Миленой Авимской в сотрудничестве с Театром Ленсовета изумительная структура «Он.театр», под которую сегодня правительство Петербурга дает помещение– первую открытую площадку в Северной столице.

Не время радоваться

Но благостный анализ иллюзорен, потому что те отрадные процессы, что описаны выше, касаются весьма узкой прослойки театральной жизни. И эту прослойку проще всего назвать гетто для нового искусства. По-прежнему во множестве регионов (и, прежде всего, в Москве) царят десятилетиями в «театрах с колоннами» малоэффективные худруки, не желающие замечать ничего нового, не обращающие внимания на современность, на опыты молодой режиссуры и драматургии. Закон развития искусства незыблем: театральные гении рождаются в подвалах, а академии должны искать и находить «подвальных» людей, вовремя предоставляя им свои ресурсы. Если этого не происходит, академии мертвеют, а «подвальные» гении превращаются в гоблинов. Но есть и другая схема, которая в полную силу заработала сейчас. Если академии, «театры с колоннами» по-прежнему не порождают вакансий, то вакансии заводятся в альтернативных пространствах.

Сегодня видно, как в Москве монополию театральных академий постепенно подтачивают и рано или поздно (если ничего не изменится) обрушат маленькие, юркие альтернативные театральные площадки. Эти открытые структуры выкуривают публику из традиционных театральных залов. И этот процесс уже необратим. Хороший театр– уже не синомим брендированного известного здания. Активный зритель, пребывающий в активном поиске своего театра, будет искать и находить живой театр среди еле подвижных.

Говорят, что молодые не хотят брать ответственности за театры, оседать в качестве худруков, руководить труппами. Дескать, мигрирующий режиссер– позиция более выгодная во всех отношениях. Однако в эту отговорку трудно поверить потому, что если этих молодых режиссеров опросить, окажется, что не предлагали, не рассматривали, не доверяли. Риторика эта выгодна только чиновникам, по-прежнему расставляющим театральную власть по своей собственной, закодированной логике. А между тем как было, так и есть: средний возраст худруков столичных театров– пенсионный.

И напоследок нужно назвать конкретные имена. Кто они, за чьей работой сегодня нужно наблюдать во все глаза? Марат Гацалов и Ирина Керученко, Борис Павлович и Тимур Насиров, Егор Перегудов и Кирилл Вытоптов, Екатерина Половцева и Шамиль Дыйканбаев, Дмитрий Волкострелов и Юрий Муравицкий, Филипп Григорян и Георг Жено, Анастасия Имамова и Данила Безносов… Кто-нибудь из них станет великим.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

Читайте также