Агриппина Стеклова

«Современная политика напоминает фарс»

 

Актриса театра «Сатирикон» Агриппина Стеклова умело пользуется своей яркой внешностью – умеет ее «включать» и «приглушать», бывает властной и ранимой, громокипящей и непредсказуемой. Без профессиональных тайн, переданных по наследству (отец Агриппины – актер Владимир Стеклов), тут не обошлось. Вот и в новых ролях Агриппины (Нина Заречная в «Чайке» Юрия Бутусова и Дорина в «Тартюфе» Павла Сафонова) проступает эта многогранность творчества, яркость красок. Про страшный и прекрасный организм «театр», про силу благоприятных обстоятельств и гражданскую позицию творческого человека Агриппина Стеклова рассказала в интервью «Театралу».
Агриппина, спектакль Театра на Малой Бронной созвучен нынешнему дню, ведь Тартюф – типичный чиновник, который своей ложью способен завоевать доверие всего мира. И в то же время сейчас много людей, которые недовольны результатами выборов – обвиняют в этом чиновников-коррупционеров. На ваш взгляд, может ли театр оказывать такое же влияние на общество, как митинги?

– Я аполитична. На митинги и выборы не хожу. Не вижу в этом смысла. А идти, чтобы продемонстрировать себя, – не мой путь. Поддерживать воинственные настроения в обществе – тоже не мой путь, поскольку мое участие ничего не изменит. Хотя внутренняя гражданская позиция у меня есть, и я бы вышла на площадь, если бы знала, что мой голос будет услышан. Дома мы с удовольствием слушаем «Гражданина поэта», смотрим канал «Дождь». Стекловы старший и младший часто обсуждают происходящее, они гораздо более темпераменты в этом вопросе. Мне тоже есть что сказать, но я предпочитаю за пределами семьи о политике не говорить.

– Почему?

– Потому что современная политика зачастую напоминает фарс (я ощущаю это как актриса), а в любом фарсе очень трудно найти правых и виноватых. Как в «Тартюфе»: вот он соблазнитель и мошенник, однако при малейшей угрозе надевает маску святоши и попробуй выведи его на чистую воду. Кроме того, я не из тех людей, кто будет давать рецепты, как надо жить, поскольку жизнь меняется очень быстро, и я сама часто ищу совета у своих детей. Они будущие актеры – сын учится у Райкина в Школе-студии МХАТ, а дочь в РАТИ у Каменьковича. Так что моя гражданская позиция заключается в том, чтобы заниматься творчеством, делать свою работу максимально хорошо, без имитаций. Но я ушла от ответа. Хороший театр всегда объединяет людей и оказывает влияние на общество. Это одна из главных его задач. Но для меня «Тартюф» особенно дорог потому, что режиссер Павел Сафонов собрал блестящую команду единомышленников. Здесь и Виктор Сухоруков, и Ольга Ломоносова, и Александр Самойленко, и Дмитрий Гурьянов, и многие другие. Кроме того, мне очень нравится творчество Павла, я видела много его спектаклей. И когда он предложил мне роль в «Тартюфе», я не раздумывала ни минуты. Однако сразу к работе приступить не могла, поскольку в тот момент репетировала «Чайку» в родном «Сатириконе». Но Паша сказал: «Мы тебя подождем». А дальше выстроилась цепочка благоприятных обстоятельств (меня не заняли в следующем спектакле «Сатирикона»), и случился наш «Тартюф». Это мой первый опыт работы вне «Сатирикона»…

– А на сцене «Бронной» играется по-другому?

– Театр на Малой Бронной – более камерный. Там другой воздух, другой зрительный зал, и мне до сих пор кажется, что мой темперамент для столь небольшой сцены бьет через край. Нужно слегка снизить температуру накала. И я уверена, что «Тартюф» еще поменяется, обретет акценты, легкость, изящество. Будете смеяться, но для меня это первая встреча с Мольером (даже в институте я с ним не соприкасалась). Теперь моя главная задача набрать легкости. Тогда и получится то, что нужно.

– В «Сатириконе» вы служите больше десяти лет. Как, на ваш взгляд, развивается родной театр?

– По-моему, очень правильно. «Сатирикон» взрослеет по репертуару, по названиям, переживает хорошее время. Мы все еще «идем на ярмарку» – на это есть силы, запал и дыхание. Это связано и с омоложением труппы, и с хорошим климатом в коллективе, и с приглашением самых разных режиссеров. Например, в минувшем году Юрий Бутусов выпустил «Чайку» на нашей сцене. Причем выбор произведения был большим риском для «Сатирикона». А когда мы узнали, что действие будет идти четыре с половиной часа, мы не были уверены, что спектакль будет выпущен в таком формате. Все-таки у «Сатирикона» свой почерк, здесь редко бывают столь длинные спектакли… Сразу стало ясно, что Константин Аркадьевич не станет в нем играть. Однако надо отдать Райкину должное – он одобрил наш эскиз и позволил выпустить спектакль так, как он был задуман – с тремя антрактами. Для удобства зрителей мы играем сейчас только по выходным и начинаем в шесть, чтобы люди разъезжались по домам не позже 11 часов.

– Среди критиков «Чайка» вызвала немало споров. А для вас чем ценна эта постановка?

– Это очень исповедальный, искренний спектакль. Это театральное покаяние режиссера. В «Чайке» он сам выходит на сцену и принимает участие в действе. А насчет критиков скажу – то, что идет в «Сатириконе», не обязательно вызывает восторг. Бывает реакция раздражения и отторжения. Но все равно «Сатирикон» высоко держит планку и вызывает сильные эмоции.

– И публика доверяет стратегии худрука?

– Да, у нас всегда полные залы. А после реконструкции театра, увеличения пространства сцены (да еще и после того, как рядом открылась станция метро) для нас стало настоящей проблемой позвать друзей на спектакли. Нужно заранее просить администрацию о контрамарках. Мало того, на «Ричарда III» и на «Короля Лира» и вовсе введен запрет – попасть на спектакли можно только по билетам. И я думаю, что это прекрасно, ведь активная репертуарная политика тоже делает свое дело. Выросли свои звезды, публика ходит на Тимофея Трибунцева, Григория Сиятвинду, Максима Аверина, Дениса Суханова, Наталью Вдовину. Совсем молодые Артем Осипов, Марина Дровосекова и Антон Кузнецов стали ведущими актерами «Сатирикона», много при этом снимаются. А еще есть юные артисты – учащиеся третьего курса Райкина в Школе-студии МХАТ. Они уже репетируют главные роли нового спектакля! Только так можно себя будоражить, держать в форме. Наше с ними слияние взаимовыгодно.

– Согласитесь, что в бутусовской «Чайке» есть что-то мистическое. Например, для вашей Нины Заречной театр – это великое таинство, а еще очень внятно чувствуешь влияние «колдовского озера», на берегу которого происходит действие…

– В самом деле, Юрий Бутусов, когда работал над спектаклем, напоминал мне порой этакого шамана. Но боюсь, если развивать эту мысль дальше, магия спектакля исчезнет. Все-таки у постановки должны оставаться секреты… В спектакле много интересных моментов, но особое счастье (!) мне доставляет играть последнюю сцену Нины и Треплева. Она не совсем радостная, но на слове «счастье» я настаиваю. Это прекрасный текст – одна из лучших сцен мировой драматургии. Что-то с душой твоей должно происходить, когда Треплев говорит Нине: «Отчего вы не пускали меня к себе?.. Я каждый день ходил к вам по нескольку раз, стоял у вас под окном, как нищий», – а она отвечает: «Я боялась, что вы меня ненавидите. Мне каждую ночь снится, что вы смотрите на меня и не узнаете. Если бы вы знали!..» И благодаря таким «сценическим откровениям» всякий раз убеждаешься, что театр – это мощное и великое искусство, которое дает прививку сохранности, может обезопасить от чего-то страшного. Ты столько всего в театре пережил (не только как актер, но и как зритель), что отлично понимаешь жизненные механизмы. И это делает тебя и более сильной, и более защищенной, и более уязвимой, и более восприимчивой. Но самое интересное, чем больше знаешь о жизни, тем меньше обретаешь спокойствия. Вечное тремоло, вечная нервозность, как в работе, так и в быту. И отношения Нины и Треплева очень ясно это передают.

– У вас в семье, наверное, «сумасшедший дом» – все актеры?

– Многие так думают. Да нет, все у нас тихо-мирно. Хотя мне не с чем сравнивать. Не знаю, как в других семьях. Мне даже некогда вырваться к родным, которые не артисты.

– Никаких домашних спектаклей, розыгрышей?

– Мы дома никогда не играем. Это было бы помешательством. А о театре если и говорим, то все равно эти разговоры занимают меньше времени, чем, скажем, споры о политике.

– Кстати, а как поживает ваш папа?

– Сейчас он свободный художник, много снимается и не служит ни в одном из репертуарных театров. А для меня такой путь неприемлем. Мне нужно место, которому я предана. Тут мы с ним идем разными путями...

– Вам важна его оценка?

– Конечно, она, пожалуй, самая важная. Он абсолютно искренне любит «Сатирикон» и, кажется, объективен в оценках. Папа знает наш театр и как зритель, и как актер, поскольку играл в «Жаке и его господине». Вообще он не из тех людей, кто любит пересматривать спектакли, и, сколько я помню, папа только лишь «Макбетта» посмотрел дважды. А «Чайка» произвела на него такое сильное впечатление, что он приходил на нее уже трижды. И, наверное, придет еще. Какую-то дверцу он там открыл, его что-то взволновало…

– А насколько, по-вашему, театр сегодня влиятельное искусство?

– Если человек обращен в эту веру, то очень влиятельное. Я и сама часто хожу в театр. И стараюсь отключать скепсис, ведь я пришла за впечатлением, а для этого нужно быть «голодным зрителем». Я включаю свой зрительский аппетит, ведь как актриса знаю, что «голодный», эгоистичный зритель – самый лучший.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Евгений Писарев: «Я приезжаю к маме — там культ меня!»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но пока не успели широко представить читателям. Этот уникальный сборник состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
  • Ольга Прокофьева: «Ее силе мог позавидовать любой мужчина»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но так и не успели широко представить читателям. Этот уникальный сборник состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
  • Римас Туминас: «Однажды мама меня спасла»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но, по известным причинам, так и не успели широко представить читателям. Этот уникальный по душевности сборник состоит из пятидесяти монологов именитых актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
  • Вера Васильева: «В театр сбежала от повседневности»

    Журнал «Театрал» выпустил в свет необычный сборник — 50 монологов именитых актеров, режиссеров и драматургов о любви к маме. Представить публике эту удивительную по теплоте и душевности книгу помешал всеобщий карантин, поэтому мы решили опубликовать отдельные её главы, чтобы в условиях унылой изоляции у наших читателей улучшилось настроение, и они позвонили своим близким — сказать несколько добрых слов. ...
Читайте также