«С авоськами я шла по коридору ГИТИСа»

Почему в жизни артистов так много загадок

 

Во МХАТе служила актриса Татьяна Ленникова, у которой был готов весь женский репертуар. И когда кто-то ломал ногу, попадал в больницу или рожал, она немедленно вводилась в постановки и таким образом переиграла огромное количество ролей, стала народной артисткой РСФСР. И если бы не эта ее готовность, она случая бы не дождалась. «Театрал» попросил артистов вспомнить истории, которые сыграли в их жизни заметную роль.
Евгения Симонова:

– Если говорить о случае, переменившем судьбу, то это, несомненно, история, связанная с моим поступлением в театральный вуз.

Я вообще-то не мистик. Но то, как стала студенткой, очень трудно поддается логике. В тот день я провалилась в ГИТИСе и шла домой со своей подругой Лидой, с которой познакомилась на вступительных экзаменах. Мы шли с ней по Кисловскому переулку, вышли на Арбат и остановились. Я жила на проспекте Вернадского, мне нужно было на «Библиотеку Ленина», а она шла в Щукинское училище. То есть мне надо было налево, ей направо. И она мне говорит: «Пойдем в Щукинское училище. Сегодня последний день первого тура». Это было в шесть часов вечера. А в ГИТИСе мы просидели с десяти до шести, была дикая очередь, да еще и страшная жара со смогом (1972 год). Я сказала: «Лида, всё, я эксперименты с театром закончила, поняла, что ничего не стою – пойду домой, у меня скоро экзамены». Я ведь целый год занималась с репетиторами, готовилась к поступлению в пединститут. Но Лида начала уговаривать, и я почему-то пошла вместе с ней.

Когда мы подошли к Щукинскому училищу, кто-то выкликал: «Заходит последняя десятка». В последнюю десятку набралось шесть человек. И вот мы зашли. В первом ряду сидела женщина (позже я узнала, что это старейшина Театра Вахтангова Мария Давыдовна Синельникова), и она мне говорит: «Ну, давайте читайте». Читаю стихи, прозу и вижу, что лица кислые. Совершенно очевидно, что опять провал. Я говорю: «У меня есть номер». И вдруг комиссия оживилась: «Номер? Давайте номер». Я спела и станцевала. А потом подводили итоги и некоторым абитуриентам, объявили, что они прошли на второй тур. Я в этот список не попала, но вдруг подошел мальчик, который помогал ассистировать, и сказал: «А вы зайдите, пожалуйста, в кабинет». Я зашла, там сидела Синельникова, и она мне сказала: «Слушай, я не знаю, что с тобой делать. Читаешь ты просто уголовно. Ты не подходишь однозначно. Но ты так хорошо номер показываешь. Я пропущу тебя сразу на третий тур – может, там чудо и произойдет: они что-то в тебе увидят, поскольку пропускать на второй нет смысла – они тебя точно срежут».

И я пришла на экзамены третьего тура. Там все повторилось сначала. А потом педагог нашего курса Катин-Ярцев мне говорил, что он был в недоумении, ибо на третий тур таких, как я, не пропускают.

Наталья Селезнева:

– Один из первых антрепризных спектаклей, с которым мы поехали на гастроли, назывался «Нет ли у вас другого глобуса?» Был такой замечательный состав: Рудольф Рудин, Анатолий Ромашин, Нина Архипова, Ольга Аросева, Зиновий Высоковский. Аэропорт «Шереметьево», багаж уже сдан, мы улетаем в Америку, но вдруг на паспортном контроле меня задерживают: оказывается, не хватает какого-то маленького синенького штампика, который должны были мне поставить на американской визе. Вся группа уже прошла, в Америке нас ждет продюсер, у нас большие гастроли – на целый месяц, которые должны начаться в Сан-Франциско, а меня здесь не пускают. Сначала мы решили, что это шутка, ведь виза-то поставлена, но оказалось, что все серьезно. Подошла Ольга Аросева как старшая группы, все артисты вернулись за меня просить, но с пограничниками спорить бесполезно. Поэтому решили, что артисты полетят этим рейсом, а я рвану в консульство в надежде, что мне поставят недостающую печать. Схватила такси, понеслась как безумная. В консульстве передо мной извинились и за полсекунды поставили штамп. Я на том же такси вернулась в аэропорт, и работники «Шереметьево» дали мне билет на рейс Токио – Москва – Париж – Сан-Франциско. Причем всем так жалко меня стало, что посадили не абы как, а в супербизнес-класс. Такого случая мне больше никогда не выпадало. Горизонт мой расширился после этой поездки невообразимо.

Представьте, пока мои расстроенные товарищи устало летели эконом-классом, на моем борту творились невиданные чудеса: прямо посредине салона стоял шведский стол с фарфоровой посудой и изысканными, никогда не виденными мною яствами, вместо стандартных кресел – кожаные кресла-кровати. Сервис был такой, что казалось, будто я попала на съемки фантастического фильма. А еще было потрясением, что пилоты моего самолета сообщили другому самолету (с моей группой), что я лечу следом за ними. В итоге я опоздала всего на три часа, но еще несколько дней мы все отходили от этой истории.

Марина Могилевская:

– Я поступила в Киевский экономический университет, готовилась стать экономистом, но не случайно окна нашего университета выходили на киностудию Довженко. В то время начинали снимать фильм «Каменная душа», в котором были задействованы почти все украинские звезды – Богдан Ступка, Ада Роговцева, Алексей Горбунов и многие другие. Не хватало молоденькой девочки, которая олицетворяла бы собой всю земную наивность. Однажды на улице меня остановила какая-то женщина, оказавшаяся ассистентом режиссера, она шла с киностудии на остановку троллейбуса, а я шла в общежитие из института. Мы столкнулись, и она вдруг пригласила меня на пробы. А дальше… я снялась в кино, и с этого началась моя актерская судьба, хотя бухгалтерский диплом я все-таки получила.

Борис Смолкин:

– Я учился в математической школе, но тайно мечтал о театре, не признаваясь родителям, которые не одобряли моего увлечения. Они видели мое будущее, разумеется, в серьезной профессии. Как-то после занятий я спустился в гардероб за своим пальто и увидел сидящего на столе высокого юношу, похожего лицом на Блока. Он, болтая ногой, почему-то обратился ко мне: «Хочешь заниматься у меня в театральной студии?» Это был Илья Резник, посланный мне Провидением. Я прямо-таки воскликнул: «Конечно, да!» И уже девятый, десятый и одиннадцатый класс я ходил к нему в театральный кружок. Илья Резник в то время был бедным артистом одного из ленинградских театров, ходил в штанах, которые брал в костюмерной театра, и студия была для него заманчивой подработкой. А для меня она явилась той самой встречей, переменившей судьбу. Я и сегодня думаю: как сложилась бы жизнь, если бы Резник тогда ко мне не обратился?

Ольга Анохина:

– Я была на третьем курсе, когда моя подруга уже снялась в кино. В кино сниматься я тоже хотела, поэтому отдала ей свое фото в надежде, что она отнесет его на киностудию и кому-то покажет. Прошел год, и вот на четвертом курсе меня вдруг приглашают пробоваться к Гайдаю на роль Марьи Антоновны в «Ревизоре». Оказалось, моя фотография все это время валялась в ящике стола, ассистентка достала ее уже от отчаяния, потому что Гайдай просмотрел сотни претенденток, время истекало и ни одна актриса ему не нравилась. На пробах у меня был грим, а на беседу с режиссером я уже пришла одетой скромненько, ненакрашенной, боясь войти в таком виде в кабинет, но выяснилось, что как раз этот вид на него произвел хорошее впечатление. Так я попала в фильм «Инкогнито из Петербурга», замечательный фильм с трудной судьбой (фильму присвоили вторую категорию, поскольку ждали от Гайдая кассовую комедию, как обычно, а он захотел снять фильм посерьезнее). Годы спустя я познакомилась с дочерью поэта Александра Галича, Аленой. Она показала мне фотографию, где в группе молодых людей стоит ее мама с молодым Леней Гайдаем. Потом она достала фотографию мамы, и оказалось, что мама… очень похожа на меня. Тут я поняла, что моя фотография, поданная в последний момент ассистенткой, разбудила какие-то личные его воспоминания.

Светлана Врагова:

– Я только что вернулась из байдарочного похода и в той же походной одежде отправилась в магазин. Возвращалась домой на троллейбусе с большими авоськами. Помню, достала сырое мясо. На одной из остановок в троллейбус вскочил приятель, увидел меня, схватил за руку и сказал: «Света, идем к нам на режиссерский курс. У нас там все беременные, играть некому. А ты сможешь!» Он помнил, что я когда-то блистала актерскими талантами, хотя к одиннадцатому классу я благополучно забыла о театре и уверенно собиралась на журналистику в МГИМО. Приятель даже удивился моему отказу, начал уговаривать: «Ну, ты поиграешь у нас, потом перейдешь на актерский, тебя уже все будут знать…» И вдруг я почему-то вышла на остановке вслед за ним и пошла со своими авоськами в ГИТИС. Мясо, конечно, потекло, но я не обращала на это внимания – шла с авоськами по коридору, а навстречу мне Ирина Сергеевна Анисимова-Вульф, это второй педагог после Завадского. Приятель мне шепнул: «Читай любые стихи, но если она тебя отошьет, иди домой с миром, она уже двоих до тебя отшила…» Я вошла в аудиторию и… меня сразу приняли.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Евгений Писарев: «Я приезжаю к маме — там культ меня!»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но пока не успели широко представить читателям. Этот уникальный сборник состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
  • Ольга Прокофьева: «Ее силе мог позавидовать любой мужчина»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но так и не успели широко представить читателям. Этот уникальный сборник состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
  • Римас Туминас: «Однажды мама меня спасла»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но, по известным причинам, так и не успели широко представить читателям. Этот уникальный по душевности сборник состоит из пятидесяти монологов именитых актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
  • Вера Васильева: «В театр сбежала от повседневности»

    Журнал «Театрал» выпустил в свет необычный сборник — 50 монологов именитых актеров, режиссеров и драматургов о любви к маме. Представить публике эту удивительную по теплоте и душевности книгу помешал всеобщий карантин, поэтому мы решили опубликовать отдельные её главы, чтобы в условиях унылой изоляции у наших читателей улучшилось настроение, и они позвонили своим близким — сказать несколько добрых слов. ...
Читайте также